Every Universe But This One

      Десять лет. Прошло целое десятилетие с тех пор, когда я в последний раз видела Джорджа Коидзуми, но его призрак витал, словно фантомная конечность. Мы были подростками, когда он сел на тот корабль в Париж, оставив в моей жизни идеально выточенную пустоту, похожую на самого Джорджа. Я осталась в Японии, вкладывая всю оставшуюся боль в свою карьеру, пока имя «Юкари Хаясака» не стало синонимом высокой моды.       Он сам стал легендой, его авангардные модели украшали подиумы от Парижа до Милана. Мы ни разу не разговаривали, но наши орбиты, хотя и далёкие друг от друга, были сделаны из одной и той же звёздной пыли.       Поэтому, когда мне пришёл толстый кремовый конверт с двумя позолоченными билетами на новое бродвейское шоу, я всё поняла. Отправителя не было, но в программке было указано, что дизайн костюмов принадлежал Джорджу Коидзуми. Это был вызов. Мой муж, всегда практичный, был рад, но в последний момент ему пришлось уехать на деловой ужин.       — Тебе следует пойти, — настаивал он. — В конце концов, это твой мир.       И вот я пришла одна, пустое место рядом со мной было безмолвным свидетельством того, какую жизнь я построила.       Теперь, сидя на роскошном бархатном сиденье первого ряда, я ощущала предвкушение. Шоу было ослепительным, но мои глаза продолжали осматривать затенённые уголки роскошного зала. Как только я смирилась с его отсутствием, на свободное место рядом со мной скользнуло чьё-то присутствие. Знакомый дорогой аромат — одеколона и высокомерия — пробудил во мне чувства ещё до того, как он заговорил.       — Я думал, ты меня проигнорируешь, — тихо прошептал он мне в ухо. — Но, видимо, я недооценил твоё любопытство.       У меня перехватило дыхание. Это был он. Старше, проницательнее, но несомненно, Джордж.       — Джордж, — выдавила я, мой голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала. — — Шоу невероятное. Твои платья... великолепны.       — М-м, — он усмехнулся, словно это было очевидно. Его длинные изящные пальцы выдернули нитку из моего рукава. — Хотя, должен признать, на этой сцене ты смотрелась бы в них лучше, чем кто-либо другой.       Я слегка отстранилась, стараясь сохранять самообладание.       — Ты никогда не изменишься. Разве так можно разговаривать с замужней женщиной? Ты даже прислал два билета, хотя знал, что я замужем.       Теплота в его взгляде исчезла, сменившись ледяным блеском.       — Ах, муж, — его взгляд скользнул к моему кольцу. — И где он? На работе, полагаю? Или это просто его отговорка, чтобы не беспокоить? — его голос был мягким, но каждое слово резало слух.       — У него были дела, — сказала я резким тоном. — А как же ты? Кто-нибудь ждёт, когда ты не будешь занят своим блестящим творчеством?       Медленная хитрая улыбка тронула его губы, когда он повернулся ко мне.       — А тебе не терпится узнать? — тихий смешок. — Нет. Никто. Только я, мои ножницы и стандарты, которым никто не может соответствовать. Ты знаешь, о чём я. Интересно, пришла бы ты, если бы был только один билет?       — Что ты имеешь в виду, Джордж?       Он наклонил голову.       — Именно то, что я и озвучил. Тем не менее, я рад, что ты пришла. Я хотел, чтобы ты была здесь, наблюдая, как мой мир оживает в шелках и тенях, — он откинулся назад, притворяясь равнодушным. — Назови это профессиональной гордостью... или чем-нибудь совершенно другим.       — Ты хотел услышать мою похвалу, — возразила я.       — Не только твою похвалу, — его голос понизился, стал интимным, опасным. — Мне нравится наблюдать, как ты изо всех сил стараешься не хвалить.       Я спокойно выдохнула. Его взгляд переместился на сцену, и мы оба несколько секунд молчали.       — Ты всё ещё не успокоился.       Он пожал плечами.       — Трудно, когда я постоянно сравниваю всех с тем единственным стандартом, который меня погубил. Естественно, все они не дотягивают, — его взгляд, острый и обжигающий, встретился с моим. — Возможно, в этом мой недостаток.       Меня окатила волна жара.       — Джордж, прекрати. Перестань говорить такие вещи. Ты переходишь черту.       Наступила пауза. Улыбка исчезла, сменившись чем-то более спокойным, но не совсем мягким.       — Черта? — повторил он. — Так вот что это теперь такое? Правила и границы? Раньше тебе нравилось, когда я их нарушал, — он скрестил руки на груди, словно прикрываясь щитом. — Хорошо. Считай меня цивилизованным человеком, — его голос снова стал лёгким, слишком лёгким. — Не хотел бы создавать неудобства для миссис Хаясаке.       — В восемнадцать лет, когда я была влюблена в тебя, мне это очень нравилось, — возразила я тихим, но твёрдым голосом. — Сейчас всё по-другому. И да, ты заставляешь меня чувствовать себя неловко.       Это вызвало реакцию. Насмешливый смех.       — Неловко? — одна бровь приподнялась. — Потому что я отказываюсь притворяться, что десять лет стёрли то, чем мы были?       — Что ты пытаешься сказать?       — Ты вышла замуж за человека, который был тебе удобен, — сказал он прямо, слишком громко. — За человека, который тебя не видит. Который даже не появляется рядом с тобой. Что он мог дать тебе дать такого, чего не мог я?       — Присутствие, — выпалила я. — Он был здесь. А ты был на другом конце планеты.       — Присутствие? — его смех был резким, недоверчивым. — Ты выбрала его, потому что он остался? Как будто это добродетель, а не просто инерция. Знаешь что? Я мог бы предложить тебе целую вселенную... а вместо этого ты довольствовалась малым.       — Вселенную не построишь в одиночку, — мой голос напрягся. — Оставаться — это не «довольствоваться малым», Джордж, это самый минимум. Ты должен был следовать своим мечтам, и я этого для тебя хотела, ты же знаешь. Но ты не можешь уехать на десять лет и ожидать, что кто-то будет ждать. Ты даже не просил. Так что нет, я не ошиблась, двигаясь дальше.       Джордж замолчал. Высокомерие дало трещину, едва уловимо, чтобы разглядеть человека под маской. Он смотрел прямо перед собой на сцену, ничего не видя.       — Я не испытываю к нему ненависти, — наконец произнёс он тихим голосом. — Я ненавижу то, что он заполучил тебя, — он медленно повернул голову, впервые открыв глаза. — Я не просил, потому что не хотел, чтобы ты видела, как я умоляю. Слабость мне не к лицу. Но да... может быть, я был трусом, — из его уст вырвался сухой смех. Его руки беспокойно постукивали по подлокотнику. — Я слышал, ты была счастлив. Что он добр к тебе, — пауза. — Я не ненавижу его за то, что он был рядом, когда меня не было. Я просто ненавижу, что это был не я.       — Мы ничего не можем изменить сейчас. Перестань винить других, Джордж. Ты научил меня не винить других в своих поступках.       Он слегка ссутулился на стуле, усталость отразилась в его позе.       — Хорошо. Но скажи мне одну вещь. Честно, — он подождал, пока я встречусь с ним взглядом. — Ты любишь его? Не потому, что он добрый или потому, что он рядом. Ты любишь его?       Я выдержала его взгляд и сказала ему единственную правду, которая у меня была.       — Люблю. Но я никогда никого не любила так, как любила тебя, — я сделала вдох. — Если бы ты остался, или если бы ты попросил меня подождать... я бы сейчас была замужем за тобой. Если бы всё сложилось по-другому, на его месте был бы ты.       Джордж не двигался.       — Не надо, — сказал он хриплым голосом. — Не подсовывай мне призраков. Только не тогда, когда на тебе его кольцо, — он опустил локти на колени, голос стал тише. — Я любил тебя, Юкари. Так, как никто другой никогда не сможет. Но нам уже не восемнадцать.       — Знаю, Джордж, — прошептала я. — Мы пошли разными путями.       — Забавно, что они всегда отдаляли нас друг от друга, не правда ли? — произнёс он, горько улыбаясь.       — Но теперь мы здесь.       — Да, — его глаза заблестели. — Но не так, как я себе представлял.       — Ты представлял? Нас?       Он сделал долгий медленный выдох.       — Я не просто представлял это, — сказал он почти шёпотом. — Я это придумал. У меня есть альбомы эскизов, полные твоих фотографий, Кэролайн, не для коллекции, а для меня. Для нашей жизни, — он повернулся ко мне лицом.       — Тогда бы ничего не получилось, Джордж. Моя карьера только начиналась.       Я сглотнула, проводя пальцем по краю программки в руках, и в памяти невольно промелькнуло.       — Мне нужно тебе кое-что сказать.       — Что?       — Платье. С конкурса.       На его лице промелькнула улыбка.       — Как я мог забыть?       — Я вышла замуж в этом платье, — я дала ему время осмыслить мои слова. — Думай об этом что хочешь.       Джордж замер. У него перехватило дыхание. Торжественный гул оркестра казался далёким, бессмысленным звуком. Он медленно повернулся ко мне, его глаза расширились, когда понимание обрушилось на него. Это платье было не просто платьем. Это было обещание. Призрак.       — Ты... — его голос дрогнул. Он с трудом сглотнул, стиснув зубы. — Конечно, ты вышла замуж. Вполне закономерно, что моё величайшее творение стало твоим новым началом. Без меня.       — Не без тебя, — мягко поправила я. Так я хотела, чтобы ты остался там.       Наконец он повернулся ко мне, выражение его лица стало напряжённым и надломленным одновременно.       — Хорошо, — хрипло произнёс он. — Больше никаких разговоров об этом.       После долгого молчания я нарушила его.       — Расскажи мне о своей жизни сейчас. Наверняка у тебя были и другие женщины.       Слабый горький смех вырвался из его уст.       — Скорее, это была череда прекрасных мимолётных увлечений, — он провёл рукой по волосам. — Актриса в Париже. Хореограф в Берлине. Они были прекрасны, — он помолчал, глядя прямо перед собой. — Одна из них сказала, что я гениален, но за меня невозможно удержаться. Другая сказала, что я постоянно шепчу твоё имя во сне, — он оставил эти слова висеть в воздухе. — Ничего не запомнилось.       У меня сжалось сердце.       — Как ты думаешь, в другой вселенной мы бы остались вместе?       Его взгляд смягчился, стал почти мальчишеским.       — Да, — выдохнул он. — В другой вселенной у нас была бы крошечная квартира в Париже. Я рисую эскизы за столом, заваленным обрезками ткани, а ты приходишь домой измученная после съёмок. Мы ссоримся из-за глупостей, миримся, и в конце каждого дня мы всё ещё здесь. Вместе, — на его губах появилась кривая улыбка. — И мы счастливы.       — Мне бы это понравилось, — прошептала я.        — Мне бы тоже, — сказал он, его голос дрожал от чего-то, что он никогда бы не назвал тоской. Его пальцы коснулись моих, лежащих на подлокотнике, мимолётным призрачным прикосновением.       В этот момент в моей сумочке завибрировал телефон. Я взглянула на экран: сообщение от мужа.       «Что-то срочное случилось. Можешь позвонить мне как можно скорее?»       Реальность вернулась.       — Он написал мне... сказал, что мне нужно позвонить ему немедленно. Мне пора идти, — я медленно встала. — Было... приятно тебя видеть, Джордж. Я немного скучала по тебе.       Он кивнул.       — Да, — пробормотал он. Наконец, его глаза встретились с моими — настороженные, проницательные, но с намёком на что-то грубое, мерцающее в глубине. — Увидимся ли мы снова?       — Разумно ли это? — спросила я.       Он помолчал, уголок его рта дрогнул в лёгкой, ироничной улыбке.       — Не знаю, разумно ли это, — признался он почти игривым тоном, — но сомневаюсь, что кто-либо из нас сможет полностью устоять, — его пальцы на мгновение коснулись моих, лёгкое, электризующее, намеренное прикосновение. — Считай это риском, на который я готов пойти.       Я почувствовала притяжение, опасное и в то же время манящее, и поняла, что должна оборвать эту нить.       — Не могу, Джордж. Мне нужно оставить всё как есть, — честно сказала я. — Я не могу увидеться с тобой снова, Джордж. Я хочу сохранить это воспоминание. Хорошее воспоминание.       Он замер, а затем убрал руку.       — Я понимаю, — в его голосе не осталось ничего, кроме смирения. Только тихий, глухой звук принятия. — Тогда оставь платье себе и забудь о человеке, который его сшил, — он повернулся обратно к сцене, стиснув зубы. — Иди, Юкари. Он ждёт, — теперь его голос был ровным, почти холодным. — И я не буду соперничать с телефонным звонком.       Пауза.       — Только не забывай... Я любил тебя во всех вселенных, кроме этой.