Ты боишься, Мерцелла?

***

      Банкетный зал Цитадели был слишком большим для двоих. Слишком помпезным в своём ослепительном сиянии. Но именно таким Мерцелла помнила его с того момента, как впервые увидела через нейроинтерфейс. Но сегодня ей, наконец, представилась возможность оценить его убранство воочию. Войдя в двери зала, Мерцелла замерла, прислушиваясь к знакомой тишине, едва нарушаемой умиротворяющим журчанием воды в бассейне. Сделав несколько шагов вдоль колонн, она прошла мимо столиков, накрытых девственно-белоснежными скатертями без единой складочки. Солнце играло бликами на золоте кресел, прохладные потоки ветра путались в драпировке алой ткани, украшавшей свод. Захотелось сделать глубокий вдох, чтобы ощутить, впитать всю красоту и гармонию этого места. Прикрыв глаза, Мерцелла на миг забыла для чего она здесь, и с кем ей предстояло встретиться.       – С прибытием на Сентакс, – прозвучал позади бархатный голос Автарха. – Надеюсь, перелёт был не слишком утомительным. Как тебе местные виды?       Мерцелла обернулась. Кайелетт Эль Кассар возник из тени колонн, и неспешно, словно прогуливаясь, приблизился к ней. Легкая, почти доброжелательная улыбка на его губах, заставляла чувствовать смесь паники и какого-то вязкого, гипнотического притяжения. По взгляду правителя было трудно понять степень искренности его улыбки. Глаза Автарха не улыбались. Они сканировали Мерцеллу с присущей им проницательностью и любопытством. Лишь маленькие, едва намеченные лучики морщинок у его глаз, давали понять, что радость искреннего смеха ещё доступна человеку его положения.       Мерцелла поймала себя на слишком долгом и невежливом молчании. Она сложила руки в традиционном приветственном жесте и произнесла:       – Благодарю, Ваше Величество. Перелёт был достаточно быстрым, я не успела устать. Однако мне пока не удалось оценить красоту Сентакса. По прибытии, меня сразу сопроводили сюда.       Улыбка Кайелетта стала шире:       – У тебя ещё будет возможность осмотреть местные достопримечательности. А сейчас ты верно голодна? Присядь. Сейчас как раз подадут обед.       На этих словах Кайелетт положил ладонь меж лопаток девушки и мягко, но настойчиво подтолкнул её в сторону одного из банкетных столиков. Второй рукой, он радушным и приглашающим жестом указал на кресло. Только сейчас Мерцелла заметила в его ладони маленькую серебристую коробочку, которую Автарх играючи перебирал пальцами. Дерзкий вопрос о содержимом коробочки, застрял в горле. Что там? Новый интерфейс для связи? Украшение? Мерцелла не решилась спросить. Она лишь покорно проследовала к указанному креслу, и опустилась на мягкое сидение. Кайелетт сел напротив. Несколько мгновений он неотрывно и молча смотрел на Мерцеллу, слегка склонив голову на бок, отчего в животе девушки щекотливо зашевелились мурашки.       Наконец Кайелетт прервал молчание:       – Ты когда-нибудь видела вирракса?       – Нет, Ваше Величество, – Мерцелла покачала головой. – Не доводилось.       – Не многие видели. Существо из метановых океанов планеты Атрелис, что в тринадцатом секторе. Очень красивое. И очень неудобное для поваров.       Кайелетт сделал плавный взмах рукой, и в зал вошли двое слуг, неся золотые подносы. Перед Мерцеллой и правителем поставили тарелки с диковинным блюдом. Тонкие ломтики полупрозрачного сероватого филе, поблёскивали серебристыми нитями волокон.       – Выглядит завораживающе, – тихо заметила Мерцелла, не отрывая взгляда от блюда.       – Его нервные узлы содержат ксератоксин, – совершенно обывательским тоном продолжил Кайелетт. – Нейропаралитический яд.       Мерцелла тут же вскинула испуганный взгляд на правителя.       – Он блокирует передачу сигналов между нейронами. Сначала немеют губы. Потом становится трудно дышать, – сказал Кайелетт. Он говорил это так спокойно, будто бы разговор шёл о погоде. – Через несколько минут дыхание останавливается.       – Тогда зачем же его подавать?       – Потому что иногда даже бессмертному правителю хочется напомнить себе о хрупкости жизни.       Последнее изречение прозвучало как издёвка. Человек, держащий смерть за горло, регулярно бросающий вызов самому течению времени и божественному промыслу, человек, имеющий неограниченные возможности для продления собственной жизни, глядя в глаза рассказывал простой смертной девушке о том, как чувствуется хрупкость жизни.       – Ты боишься? – спросил Кайелетт, видя шокированное лицо Мерцеллы.       – Да, – честно ответила она.       – Хорошо. Страх заставляет нас быть осторожными. Отсутствие страха толкает на глупости. Заставляет совершать опрометчивые поступки. Например, совершать революции, врать, утаивать.       Мерцелла судорожно сглотнула. Кайелетт, слегка приободрившись, придвинулся ближе к тарелке, и, наколов кусочек филе на вилку, приподнял его, поставляя солнечным лучам:       – Действительно завораживает. Выловленного вирракса доставляют прямо на кухню. Любое промедление, и яд, в отсутствии привычной среды, начнет проникать в мягкие ткани. Такое мясо становится непригодным для приготовления. Однако безопасность его употребления зависит не только от скорости заготовки. Малейшая дрожь поварской руки, один неверный взмах ножа, и даже свежайшая плоть этого дивного создания становится смертельно-опасной. Но если всё сделать правильно, если не нарушать принципы, законы и порядок приготовления, то твои вкусовые рецепторы получат гастрономический экстаз.       После этих слов Кайелетт надкусил ломтик филе, демонстративно зажмурившись от удовольствия.       Мерцелла, видя, как мясо вирракса исчезает во рту Кайелетта, почувствовала, как у неё холодеют пальцы.       Проглотив, правитель спросил, глядя в глаза:       – Помнится, в одну из последних наших встреч, мы говорили с тобой о страхе и доверии. И я хочу тебя спросить, Мерцелла, какое из этих чувств сейчас доминирует над тобой?       Мерцелла открыла было рот, чтобы ответить, но взмах ладони Автарха, пресёк её попытку:       – Не нужно слов. Просто попробуй. Рискни убедить саму себя, что твой страх не позволит сломать тот хрупкий мостик доверия, что выстроился между нами.       Онемевшими пальцами, Мерцелла взялась за вилку. Она старалась не смотреть правителю в глаза, но кожей чувствовала его испытывающий взгляд. Для него это было развлечением? Аттракционом? Игрой человека, поймавшего бабочку в стеклянный сосуд? Конечно, было страшно. Кайелетт и раньше испытывал её, один только полёт со скалы стоил Мерцелле нескольких лет жизни. Но всё это было в симуляции. Сейчас же опасность была реальной, неизбежной. Сейчас не было той безопасной гавани, в которую Мерцелла могла бы вернуться, оборвав связь нейроинтерфейса. Сейчас под контролем Автарха находился не только её разум, но и её тело. Её жизнь.       В обычной ситуации Мерцелла бы отказалась попробовать такое опасное и неизвестное ей блюдо. Но когда сам Автарх предлагает вкусить столь изысканный деликатес – отказ был просто невозможен. Кайелетт не настаивал, не давил, снова предоставляя ей выбор, но Мерцелла знала, что это иллюзия. И выбора на самом деле нет. Это было не честно. У неё ведь не было возможности, в случае печального исхода, получить доступ к Метаморфозе, чтобы начать всё сначала. И всё же, убедив себя в том, что избавляться от неё сейчас нет никакого смысла, Мерцелла осторожно отправила кусочек филе в рот.       Язык тут же обдало приятным холодком, сменившимся легким пощипыванием, словно маленькими электрическими импульсами. Ненавязчивый, сладковатый вкус, растекался по горлу, оставляя за собой мятные нотки послевкусия.       Кайелетт наблюдал. Его глаза светились каким-то исследовательским интересом, словно он проводил лабораторный эксперимент.       – Как ощущения? – спустя пару минут спросил он.       – Очень необычные. Странный вкус.       – Хороший знак. Продолжим?       Кайелетт съел еще кусочек. Мерцелла тоже.       Их трапеза больше походила на игру в рулетку. Кусочек за кусочком, приближал их к финальному выстрелу.       Наконец Кайлетт отложил вилку. Мерцелла сделала то же самое.       – Ты молодец, – похвалил правитель. – Я видел, как непросто тебе далось это блюдо, но ты показала, что можешь держать свой страх в узде. Давай выпьем вина.       Он встал из-за стола, и подойдя к девушке, наполнил её бокал бордовым напитком. Едва Мерцелла взяла бокал в руку, Кайелетт, наклонившись к её уху спросил:       – Уверена, что не чувствуешь ничего необычного? Покалывания в губах, лёгкую сдавленность в груди? Онемение в языке?       Она замерла.       – Иногда яд действует не сразу, – тихо сказал он.       Сердце Мерцеллы ускорилось. Руки задрожали. Вино в бокале заколыхалось, едва не расплескавшись на белоснежную скатерть. Она сделала вдох. Почему стало трудно дышать? Или нет? Показалось?       – Чувствуешь что-нибудь? – мягко повторил вопрос правитель.       Она кивнула, прежде чем успела остановить себя.       – Немного.       Кайелетт обошел её кресло и, встав позади, опустил ладони на тонкие плечи девушки, и низким гипнотическим заговорил:       – Начинается с губ.       Мерцелла провела языком по губам. Да. Они действительно немного онемели. Холод ужаса пробежал по позвоночнику, контрастируя с горячими ладонями правителя на её плечах. Он продолжил:       – Потом дыхание становится тяжелее.       Она попыталась вдохнуть глубже. Грудную клетку сдавило тисками. Ладонь рефлекторно метнулась к горлу.       – Не паникуй, – так же мягко сказал Кайелетт, продолжая нежно поглаживать её плечи.       Паника вспыхнула мгновенно. Взгляд Мерцеллы через плечо метнулся к правителю, который с жадностью ловил каждую её реакцию. Она не могла выдавить из себя ни слова. Ставший в десять раз тяжелее язык прилип к горлу, судорожные вздохи рваными всхлипами вырывались из горла. Мерцелла умоляюще смотрела на Автарха, который, казалось, наслаждался происходящим.       – Иногда до летального исхода остаётся не больше нескольких минут, – сказал он, холодно глядя её в глаза. Затем наклонился к её уху и, мазнув губами по нежной мочке, прошептал, – но противоядие существует.       Кайелетт открыл ту самую серебристую коробочку, что еще недавно вертел в руках, и Мерцелла увидела красную капсулу. Он знал, что так будет. Знал, что ядовитый кусочек окажется в её тарелке. Это не рулетка. Это расчёт.       Ладонь Мерцеллы дёрнулась к спасительной капсуле, но Кайелетт резким движением вскинул руку с коробочкой, не давая девушке дотянуться.       – Мерцелла, Мерцелла. Ты же не думала, что всё будет так просто? – громко сказал он, отходя назад.       – Жизнь даётся тому, кто за неё борется! Никому ничего не даётся без усилий, без преодоления, без потерь!       Кайелетт продолжал говорить, и отходить всё дальше назад, играя коробочкой с капсулой словно дразня.       – Иди же, Мерцелла! Иди и забери свою жизнь! – гремел голос Автарха.       Практически не чувствуя собственное тело, она поднялась с кресла и на негнущихся ногах начала свой путь навстречу капсуле. Сердце литаврами билось в ушах, паника сдавливала горло, губы не слушались, а ноги почти отказывались идти. Но Мерцелла шла. Всё это время Автарх не сводил цепкого взгляда от её лица. Оказавшись, наконец, на расстоянии вытянутой руки, Мерцелла протянула дрожащие пальцы к коробочке. Но её снова ждало разочарование. Кайелетт вытащил капсулу, отбросив бесполезную коробочку в сторону.       – Ваше Величество… – просипела Мерцелла.       – Думаешь, твой самый большой страх – это пара кусочков диковинной рыбы? – снова снизив тон до полушепота, продолжил он. – Нет, девочка. Твой самый большой страх – это я.       С этими словами Кайелетт не отводя взгляда от глаз Мерцеллы, медленным движением поднёс капсулу к своим губам и зажал ее зубами. Большая часть её теперь была у него во рту, и лишь маленький красный кончик проглядывал меж ровных белых зубов.       Мерцеллу словно окатило ведром ледяной воды. Он хочет чтобы она взяла противоядие из его рта? Прямо так?       Чувствуя, как покалывание в пальцах уже сменяется онемением, она протянула руку к лицу правителя. Но тот лишь сделал шаг назад. Захотелось взвыть от отчаяния. Но тут Мерцелла поняла, он хочет чтобы она взяла капсулу так же как держит он – зубами.       Сама мысль о том, чтобы сделать подобное казалось дикой, непристойной, и в то же время невыносимо возбуждающей. Страх, всё еще сжимающий горло, усилием воли был задвинут яростным и простым желанием выжить. Мерцелла преодолела последние сантиметры расстояния между ней и Автархом. Чтобы дотянуться до капсулы, ей пришлось привстать на носочки – правитель не делал ни единого движения, ни малейшего наклона навстречу ей. Вцепившись в его одеяние, она медленно потянулась к его лицу. Стараясь не допустить даже лёгкого касания к его коже, она попыталась уцепиться зубами за гладкий, ускользающий кончик капсулы. Но это оказалось невозможным. Мерцелла чувствовала горячее дыхание Кайелетта на своем лице, пряный аромат черного перца и ладана ударил в нос. В этот момент его рука легла ей на затылок, мягко подтолкнув навстречу. Наконец ей удалось подцепить капсулу, и в тот же миг ее губы ощутили мягкость его кожи. Позвоночник пронзило током. Кайелетт разжал зубы, и капсула скользнула в рот девушки. Не давая ей отстраниться, он притянул ее ближе, положив ладонь на поясницу. Толкнувшись языком между её губ, он затянул Мерцеллу в тягучий влажный спасительный поцелуй. Тело тут же отозвалось приятной эйфорией и легкостью. Губы Автарха неторопливо, но властно сминали её, ласково успокаивая и даря наслаждение с долгожданным облегчением. Проведя кончиком языка по девичьей губе, он легонько прикусил ее, оттянул, и вновь впился поцелуем. Глубоким, горячим, страстным. Он вёл Мерцеллу в танце своих желаний. Она подчинялась. Поцелуй Автарха пьянил её словно вино, и Мерцелла чувствовала, как тонет в нём. Когда язык Кайелетта осторожно подтолкнул капсулу к горлу Мерцеллы, он, наконец, разорвал поцелуй. Его рука всё так же покоилась на её пояснице, а вторая, перебирала пряди на её затылке.       – Поздравляю.       – С чем?       – С победой над одним из твоих самых сильных страхов.       Мерцелла не нашлась что ответить. Вряд ли ей сейчас хотелось сыпать благодарности за подобный урок.       – Ты ведь уже поняла, что в твоей еде не было яда, так? – усмехнувшись, ласково спросил Кайелетт, по-прежнему держа Мерцеллу в объятиях.       – Что? – опешила она, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза.       – Ты слишком внушаема. Тебе нужно научиться видеть и понимать разницу между тем, что ты чувствуешь, и тем, что тебе велят чувствовать. Ты должна уметь прислушиваться к своим реальным ощущениям, контролировать их, а не поддаваться на провокации. Слушай своё тело, Мерцелла, и свою интуицию. И тогда ты станешь не просто сильной. Ты станешь опасной.       Кайелетт выпустил Мерцеллу из своих объятий, и его голос снова обрёл холодные будничные ноты:       – В капсуле хороший комплекс поливитаминов. Этой ночью ты хорошо заснёшь. Отдохни сегодня. А завтра мы поговорим с тобой о делах.       Мерцелла осела на кресло, переваривая и анализируя услышанное, под стук удаляющихся шагов Автарха. Что это было? Жестокая шутка? Очередной урок? А поцелуй? Поцелуй… ладонь Мерцеллы метнулась к губам, кончики пальцев коснулись тонкой кожи, которая еще мгновение назад горела огнём поцелуя. Улыбка сама собой расплылась на лице, сменяя растерянность. Да, этой ночью, она будет очень сладко спать.