New Puppet Boy

Машина подъехала к большому дому из красного кирпича. Всю дорогу от магазина «Doll Shop» Хëнджина не покидало лëгкое чувство тревоги, и вот теперь он молча смотрел на дверь дома через пластиковое окно своей коробки. Сынмин первым зашел в дом и прошёл в зал, а куклу в коробке занесли следом и наконец-то дали ей свободу. Как же затекли руки и ноги от жгутов, что их стягивали в коробке. Хëнджин окинул взглядом зал и мысленно подметил, что его хозяин живëт довольно-таки роскошно и богато. Сынмин же вновь оглядел свою новую куклу. Красивый, высокий, с волосами цвета вороньего крыла. Не хотелось с этой куклой повторять тех же ошибок, что и с прошлой. — Тебя, наверное, стоит искупать. — и он пошел в ванную комнату, дабы набрать воды. Может, Хëнджину понравится горячая вода? Стоит попробовать. Чонин же вытерпел. В крайнем случае, потом наберет тëплую. Или холодную. Когда ванна была наполнена до краëв, Сынмин привёл к ней Хëнджина и раздел его. — Залезай. Хëнджин послушно кивнул и собирался уже покорно залезть в ванну. Но стоило пальцам его ноги едва коснуться буквально раскаленной водной глади — юноша тут же с тихим вскриком отпрянул и, не скрывая эмоций, ошарашенно посмотрел на Сынмина. Так и остался пока что стоять неподвижно. — Чего застыл, малыш Джинни? Залезай — Вода слишком горячая. Я в такую не полезу. — Хëнджин тихо подал голос. — Куколка решила не слушаться меня? Вот тут Хëнджин уже повысил тон, мысленно послав все изученные правила: — Думаешь, я буду с лёгкостью мыться в горячей воде? Вот сам в такой и купайся! Юноша подошёл к Сынмину ближе и буквально со всей дури толкнул его в ванну. И плевать на то, что тот был в одежде! Сынмин такого явно не ожидал от Хвана и тут же схватился за его руку, тем самым утянул его за собой. В итоге оба оказались в горячей воде так, что кукла была на хозяине и смотрела на него с широко распахнутыми от шока глазами. Но осознание пришло быстро, и юноша тут же выдернул руку из хватки Кима и как можно быстрее выбрался из ванны. Даже после столь короткого пребывания в горячей воде его бледноватая кожа покраснела. Сынмин так же быстро выбрался из ванны за Хëнджином следом, а в голове его назрел вопрос: «Как Чонин терпел такую воду? Да ещë и так долго. " — Ты слишком непокорная кукла, Хëнджин. — Уж извиняюсь, что не оправдал ожиданий. Просто даже если я и «кукла», но всë-равно не собираюсь терпеть подобное отношение к себе. Сынмин на такой ответ лишь улыбнулся. Но всë же так неискренне, так фальшиво. Подошёл к Хвану и коснулся рукой его щеки. — Уж поверь, проведëшь несколько дней с таким как я — и вскоре станешь тихим и послушным, куколка. На последнем слове он сделал акцент: промулыкал и сладко его растянул, словно с наслаждением. И видит Бог, как же от этого Хëнджину было не по себе. Сынмин же на сей раз уступил и спустил горячую воду, после чего принялся набирать другую. Постарался набрать более менее тëплую воду. — Ну что? На сей раз неженка соизволит залезть? Хëнджин сей раз рискнул проверить воду рукой и от невыносимого еë холода по телу пробежались сильные мурашки. Боже, да вода ледяная! В сосульку превратишься и не заметишь! — Слишком ледяная. — он с укором посмотрел на Кима. — Но не горячая ведь. Такую ты сможешь вытерпеть. — ответ прозвучал нарочито ласково, но даже в нëм читалось скрытое «Убил бы тебя за такую привередливость!» Деваться было некуда, по этому Хван обреченно вздохнул и забрался в ледяную воду. Бррр. Холод пронизывал аж до костей, но после кипятка, в котором буквально можно было свариться, было даже ткрпимо. Юноша позволил себе расслабиться и прикрыть глаза. Сынмин же потянулся к вихотке, смочил еë и смазал гелем для душа, вспенил и принялся аккуратно, заботливо мыть тело своей куклы. Только сейчас заметил, насколько нежная кожа у этого юноши. Как же на такой поставить свою пометку, чтобы не причинить сильного вреда? Оставалось только помыть теперь голову и Ким, ясное дело, этим занялся. Волосы у Хëнджина оказались безумно мягкими, струились меж пальцев. Интересно, что же будет, если их с силой сжать у корней?.. Теперь кукла была чистой с ног до головы, оставалось еë только высушить и дать чистую одежду. Ближе к вечеру они оба находились в комнате Сынмина. Он сидел на своей кровати, с интересом и лëгкой улыбкой наблюдал за тем, как Хëнджин несильно утонул в футболке своего хозяина. Само же «непокорное создание» не решалось сидеть на кровати хозяина, поэтому вполне себе уютно расположился на мягком ковре. — Раз уж тебе нравится сидеть на ковре — значит на нëм ты и будешь спать. — Хочешь, чтобы я был как собачка, спящая подле кровати? — съязвил в ответ Хван. — Ну куклам же свойственно валяться на полу. Значит, и ты так сможешь. — и снова этот нарочито ласковый тон, под котором скрывались нотки раздражения. Хëнджина такие слова даже возмутили. Ох, вот если бы он был кем-то на подобии Аннабель — сейчас бы точно придушил этого раздражительного парня. Или бы сначала его запугал, дабы отомстить? Или даже бы долго мучал? «Так, стоп. Это уже слишком. " — подумал он. И всë же время — быстрая штука, по этому ночь наступила быстро. Сынмин уже крепко спал в своей кровати, укрывшись одеялом. Убедившись, что тот и вправду заснул, Хëнджин максимально тихо поднялся на ноги и покинул комнату. Наконец-то он мог изучить дом того, кто его купил, пусть даже и в темноте. Как же было тихо, мрачно. Словно это был морг, но без тел умерших. Ставни окон слегка поскрипывали, пуская в дом ночную приятную прохладу и тусклый свет луны. Часы, висевшие на стене, показывали 3.00 ночи. Время, когда по слухам просыпаются призраки, всякая другая нечисть и пугали живых. Кто знает, может кто-нибудь уже был за спиной бодрствующего Хван Хëнджина и в упор на него смотрел? Он обернулся. Вроде бы никого, но сердце от чего-то бешено забилось в груди. Почему же было настолько не по себе?.. Звук шелеста листьев деревьев на улице донëсся до ушей юноши, и. Казалось, будто в нëм можно было услышать: «Беги!» Этот шëпот заставил покрыться муражками. Скрип! Какая-то дальняя дверь поддалась ветру, что шëл с улицы, и приоткрылась. Хëнджин от этого вздрогнул всем телом, но всë же устремил свой взгляд в направлении напугавшего его звука. Дверь выделялась на фоне темноты своим бардовым, будто бы кровавым оттенком. Замок на ней был хлиплым, старым, вот и не запер комнату надëжно. Нерешительно, словно на ватных ногах, Джин медленно направлялся к той двери. И с каждым шагом уверенность всë сильнее пропадала. Остановившись примерно в паре шагов от двери, юноша дрожащей рукой нащупал ручку и потянул еë на себя. Скрип! На сей раз более громкий. Комната встретила его непроглядной темнотой. Вдох-выдох, снова вдох-выдох. И вот Хван позволил себе очутиться в этой мгле. Благо, рука нащупала на стене выключатель и включила его. Тусклый свет падал на небольшую кровать, и. тело, что на ней лежало. Вот тут сердце Хëнджина пропустило удар, а волосы встали дыбом. Немой крик застрял где-то в горле. Хлоп! Дверь позади с громким стуком закрылась. Серде сжалось от ужаса. За спиной кто-то был. — Я хоть тебя и не предупреждал, но несложно было понять, что нельзя бродить по моему дому ночью! — тон голоса Сынмина постепенно, плавно перешёл от ледяного к рычащему, гневному. Он смотрел на свою куклу так, будто тот нашëл нечто сокровенное для него, ценное, и сейчас вот вот за это поплатится. Хëнджин тут же повернулся к Сынмину, но храбрость пока что его покинула. Он испуганно попятился назад. — Ты… Ты… Псих! Зачем ты меня купил?! — голос дрожал. Сынмин же улыбнулся. Фальшиво, натянуто. Сделал пару шагов вперëд. — Ну а для чего же покупают кукол? Разумеется, чтобы с ними играться. — Не подходи ко мне. — ответ был тихим. Хван осознал только сейчас: неужели его ждëт такая же участь, что и юношу, чьë тело лежало на кровати? Убьют. Забальзамируют. Оставят, как трофей. А Сынмин же то смотрел на Хëнджина, то переводил взгляд на юношу. Смотрел и переводил взгляд несколько раз подряд. В голове всë смешалось в один нестройный поток мыслей: Ян Чонин — покорный, хрупкий, добрый, нежный. Тот юноша, о смерти которого Ким сожалел даже сейчас. И тут же Хван Хëнджин — хоть и красивый, но непокорный, дерзкий, до жути своенравный, которого до скрежета зубов временами хочется придушить. Что ОН делает в комнате рядом с таким прекрасным созданием, как Чонин?! Улыбка медленно сползала с лица Сынмина. Подобно призраку, он быстро сократил расстояние и оказался перед лицом своей куклы, схватил его за запястье и сжал его до побеления своих же костяшек. — Почему?! Почему ты не такой как он?! Почему ты не такой как Чонин?! — последнюю фразу он буквально прокричал. Хотел ведь исправиться, но тут появился он. Этот мальчишка, и всë пошло наперекосяк! А Хëнджин буквально весь сжался. Страх уже было сложно подавлять. Собрав все свои силы, он со всей дури врезал коленом тому промеж ног, а свободной рукой оттолкнул Кима от себя. Бежать. Только бежать. С этой мыслью юноша тут же пустился наутëк, пока Сынмин шипел от боли и валялся где-то на полу. Стук сердца отдавался где-то в висках. Вот Джин миновал зал, был уже в прихожей и сорвался к входной двери. Заперто снаружи. Как, черт возьми, выбить эту несчастную дверь?! Есть другой выход. Окно! Хëнджин тут же побежал к ближайшему из них. Уже потянулся к его ручке, дабы открыть и свалить куда подальше, как вдруг. Боль. Она резко пронзила его шею словно бы жалом, или же точнее, иглой от шприца. Перед глазами всë начало плыть. Перед тем, как окончательно провалиться в темноту, Хëнджин видел лицо Сынмина. Его взгляд, в котором читалось только одно: безумие. Ким ведь только сейчас понял, что на его новой куколке нет пометки и тащил его в подвал. Тусклое, сырое помещение, где сильно пахло мокрой древесиной. Света почти что не было. Была лишь одна лампочка, которая мигала и шаталась под потолком на тонком проводе и освещала потрепанный жизнью стул. Хëнджин хоть и был без сознания, но всë ещё дышал, от чего пыль так и оседала в его лëгких. Ким усадил юношу на стул, привязал его руки к подлокотникам, а ноги — к ножкам стула, после чего отошёл чуть в сторону. Тонкое острие скальпеля сверкнуло в тусклом свете. Где же подписать свою куколку? Может на руке? Нет. На руке пометка была у Чонина. На лбу? Нет. Слишком заметно. На ноге? Однозначно нет. Будет много возни. И всë же, парень остановил свой выбор на животе. Вновь подошёл к Хëнджину, разорвал на нëм футболку. И плевать, что это была одна из футболок Сынмина. Глаза изучили контур ключиц, груди, которая поднималась и опускалась от дыхания, торса. Он прислонил скальпель к нежной коже юноши, чуть ниже рëбер. Сделал первый надрез, затем второй. И вот Хëнджин со вскриком проснулся, его глаза распахнулись от ужаса. Из первых появившихся ран сочилась кровь. Вопреки ужасным ощущениям, Хван несколько раз дëрнулся от острия скальпеля, но от этого было только хуже. Вновь раздался громкий вскрик. — Отпусти! Перестань, псих! Мне больно! — кричал он. Слушая это, Сынмин промолчал и даже не заметил, как лезвие вонзилось куда глубже под кожу. Следующие раны ещë сильнее кровоточили, а Хëнджин от этого только истошнее кричал. «Пусть кричит» — подумал Ким. «Заслужил». «Minnie» — вскоре красовалось красивым почерком на нежной, побелевшей коже Джинни. Он тяжело, прерывисто дышал. Казалось, вот-вот потеряет сознание. Только сейчас Сынмин выпрямился и заметил, как его куколка истекает кровью. И его осенило: Неужели тот так быстро умрëт? Ну нет. Не сейчас. Ким нашел старый бинт и на скорую руку туго перевязал Хëнджину живот. Хоть и неумело, но вроде бы получилось. Теперь хозяин вглядывался в безжизненно бледное лицо своей куколки. — Ты зашëл туда, куда не следует. За это уж поверь, я накажу тебя как следует. — развязал его руки и ноги, поднял на руки и понëс к себе в комнату. Там он бросил Хëнджина на свою кровать и только сейчас окинул оценивающим взглядом его тело, выглядывающее из-под рваной футболки. А ведь оно красивое. Стройное, подтянутое, даже немного спортивное. От такого взгляда Хëнджину было не по себе. Пусть и в таком состоянии, но он попробовал отползти чуть дальше от монстра, что смотрел на него и теперь опустился на кровать, склонился над своей непокорной куклой. — Не надо. — голос Джинни совсем охрип от криков, был тихим. — «Не надо?» — в голосе прозвучала насмешка. — Тогда как ты мне прикажешь наказывать такую куклу? Или что, я должен тебя отпустить? — нет. Такую непокорную куклу он не отпустит просто так. Ни за что. А ведь Хëнджин даже возразить не успел, так как его рот тут же заткнули крепким, грубым, напористым поцелуем, сразу же его углубляя и проникая в рот языком. Руки юноши упëрлись в плечи Кима в попытке оттолкнуть, но из-за слабости этого не получалось. Тогда пришлось применить другой метод: Хван прокусил нижнюю губу Сынмина до крови, и. Подействовало! Тот тихо рыкнул и отстранился, слизнул со своих губ алую жидкость. — Ты что творишь?! — восклинул Хëнджин. — Аналогичный вопрос, куколка. — он слегка наклонил голову на бок. — Значит, любишь кусаться? Теперь буду кусаться я. Сынмин схватил обе руки Хвана и грубо придавил их к матрасу. Оставил на его шее сильный, болезненный укус, сразу проходясь по нему языком и слизывая выступившие капли крови. «Нет-нет-нет. Только не это, ради Бога.» — проносилось будто бы сигналом тревоги в голове у Джинни, пока он дëргался под нависшим над ним парнем, пытаясь скинуть того с себя. Сынмин же наоборот только сильнее сжимал запястья Хëнджина, угрожающе впиваясь в кожу ногтями, словно так пресекал любые его попытки вырваться. Нет. Не отпустит. Болезниными поцелуями и укусами он покрывал шею и ключицы нижнего, вновь и вновь слизывая кровь. — Отпусти! ОТПУСТИ-ОТПУСТИ! — кричал Хван. Казалось, что только попытки избежать этой участи придавали ему сил даже в таком ужасном положении. Сынмин же на это тихо рыкнул, явно раздражаясь, сжимал руки юноши уже одной рукой, а вторую опустил ему на горло и с силой сжал его. Кислорода моментально стало нехватать. — Какая строптивая у меня куколка. Но ничего. — Ким даже не сдержал ухмылки. — Так даже интереснее. Ведь так даже хуже для тебя. — он сжал ногами бëдра своей куколки. Сколько бы тот не умолял, не кричал, не сопротивлялся, бесполезно. Укусы беспощадно стали постепенно покрывать всë тело Хëнджина, как и следы рук, синяки. Сынмин же походил на опасного хищника. Больно кусался, всë настойчивее лапал, сильно бил. В один момент его терпение попросту лопнуло. Ким буквально разорвал на Джинни оставшуюся одежду, сам же приспустил штаны и боксеры. Одним движением развëл ноги своей куклы в стороны, да пошире и, даже не давая тому опомнится, резко вошëл в тело Хвана на всю длину органа. Руками Хëнджин тут же впился в простынь, а его рот приоткрылся в немом крике-полустоне, а из глаз хлынули слëзы. Боже, как же было больно. А ведь Сынмин ему даже привыкнуть не дал, сразу же начал грубо, глубоко, быстро, размашисто двигаться, буквально втрахивая того постель. Это ведь был не Чонин, так что парень издевался над Хваном как мог: царапал его кожу до крови, иногда больно хватал его за корни волос и запрокидывал его голову назад, дабы без лишних преград вновь оставить укусы, на сей раз даже ближе к скулам. Он был зол. Зол, за то, что тот проник куда не надо и к кому не надо! А Хëнджин кричал, отчаянно извивался в попытках вырваться, и, о Боги, как же это возбуждало! Внутренний садист, которого так старался побороть Сынмин, казалось, ужасно ликовал. Ким только ускорял темп, входил в беспомощное тело все быстрее, глубже. Джинни даже не считал, сколько времени прошло. Толи пол-часа, толи час. Он лишь чувствовал, как по животу и внутренним сторонам бëдер текло нечто горячее. А если бы отчётливо видел — понял, что весь истекает кровью. Перед глазами уже всë стало плыть, тело слабело. Последнее, что он ощутил — это как с последним толчком Сынмин излился в его тело, после чего наконец-то оставил его в покое. Ким натянул на себя боксеры, штаны и сел рядом. Вновь вглядывался в лицо Хëнджина. Хоть и белое, как у призрака, но всë то же безупречно красивое, как у принца. — Был бы ты более послушным, всë бы было по другому. — он прошëлся по спутанным волосам Джинни. — Куколка. Как бы Сынмин ни старался измениться, не получится. Никогда. А новых кукол он больше покупать не будет.

***

Хëнджин вновь видел перед глазами ту комнату, где было тело Чонина. Как он тут вообще оказался? И насколько же сильным было удивление Хвана, когда к нему подошёл… Тот самый Ян Чонин. Точь в точь такой же, как и его мëртвое тело. Стало быть, это лишь его душа, которая смотрела на юношу хмуро. — Ты...Ты тоже тут? — тихо промолвил Джинни. — Это из-за того, что здесь твоë тело? — Да. Но сейчас не об этом. — и его голос прозвучал чуть ниже, серьëзнее. — Хван Хëнджин… Я же говорил тебе бежать! Значит, тот шëпот, который доносился будто бы от листвы, Хëнджин услышал не зря. Он тяжело вздохнул: — Да как же тут сбежишь, если двери заперты? Но теперь. Теперь я хочу отомстить — Отомстить, говоришь? — Ян отвëл взгляд в сторону, явно задумавшись. Молчание продлилось недолго, и вот он коварно улыбнулся, смотря на Хвана. — Я знаю, что делать.