Никита: Яйца абсолютной власти.

Глава 1

Необычный день

      Меня зовут Никита, и это мой рассказ.

      В один из обычных дней я, как всегда, залипал в ТикТоке, смотря тупые видео под номером 67 и подобные. Вдруг в рекомендациях вылезла новость: Джордж Флойд умер. После этого я сразу перевёл деньги на благотворительность — знал, что другими способами мне уже не очиститься от грехов. Особенно после того, как по всем каналам и трубам начали в самых неэтичных формулировках мусолить причину его смерти.       А теперь к главному вопросу: причём тут Сасавод и как он украл мои деньги? Всё просто. После того как Трамп запустил несколько ракет по Ирану, Минздрав срочно предупредил население о вспышке новой страшной болезни под названием «ВнИЧ». Из-за этого все сидели по домам и пялились в новости. Я не был исключением: залез под одеяло и начал яростно дрочить. Так сильно, что в итоге забрызгал собственный телефон телесным соком.       В этот самый момент Голливуд объявил о начале съёмок «Мы пидоры II» — моего самого любимого фильма всех времён. Но закончить свои дела я всё-таки успел. После этого вышел на улицу — подышать свежим воздухом и потрогать траву.

(Пару часов позже)

      Очнулся я уже в больнице. Голова гудела, ничего не помню, кроме того, как дрочил под одеялом — и на этом всё обрывается. Пытаюсь кого-то позвать — тишина, никто не идёт. Решил встать сам. Скинул одеяло… и офигел.       У меня нет яиц. Моих святых, драгоценных яичек просто нет. Без них я даже равновесие толком держать не могу. Собрал все силы, попытался подняться — и тут же рухнул лицом в холодную больничную плитку.       Лёжа щекой на полу, я впервые по-настоящему ощутил, насколько этот мир жесток и несправедлив.

«Почему я без яиц?»

«Как я вообще оказался здесь?»

«Как теперь дрочить?»

Эти вопросы крутились в голове, ответа не было, и от этого становилось ещё страшнее.

Глава 2

Человек-яйца

      Природа человека — странная штука. Иногда прекрасная, иногда ужасающая, но почти всегда непредсказуемая. «Зачем человеку яйца? Чтобы их терять?» — задал я себе риторический вопрос и каким-то чудом нашёл в себе силы встать и выйти из палаты.       В пустом коридоре не было ни души… кроме одинокого крокодила, который просто стоял и смотрел. Я прошёл мимо, стараясь не смотреть ему в глаза. Коридор казался бесконечным — или я уже схожу с ума? Наконец добрался до лифта, нажал на первый этаж. Пока спускался, на мою голову упала капля. Тут я понял две вещи одновременно: 1. Я лысый. 2. Это была не вода, а сперма.       Двери открылись. Я вышел и направился к главному выходу из больницы. И тут из-за угла выскакивает человек. Лысый, как я. Но с тупой, неприятной рожей. «Здравствуй, родный, что ты тут делаешь?» — спрашивает он с мерзкой ухмылкой. «Ищу яйца. Да не простые — мои», — отвечаю. Он растопыривает руки и говорит: «Посмотри внимательнее». Я посмотрел… и понял. Он натянул мои яйца себе на кулак, как долбаные кастеты. «Чёртов псих!» — заорал я. «Отдай их сейчас же! Или тебе будет очень плохо!» (Угрожать я умею так себе, но смысл был ясен.)       Присмотревшись к его лицу, я наконец понял, кто передо мной. Это был он. Чертов сукин сын Сасавод. Я сделал резкий выпад и нанёс сокрушительный удар. Он явно не ожидал такой скорости — отшатнулся. В ответ кинул в меня носок, набитый чем-то вязким и отвратительным. Такого я ещё в жизни не переживал. Но я не растерялся — активировал технику «вернуть отправителю». Носок полетел обратно. Сасавод поймал его, спокойно вылизал весь «йогурт» и довольно рыгнул. От этого в его желудке накопилось ядовитое газовое облако, и он выпустил его прямо в мою сторону. Еле успел увернуться.       Понял: если буду просто уворачиваться — этот бой никогда не закончится. Пора атаковать по-настоящему. Я умею призывать тварей. И знаю одну, которая с этим уродом справится без проблем.

«Пусть звенят титановые яйца,

Но не получишь их ты.

Скажи «Гутен таг» звенящему хую,

Восьмияйцевому в жопе.

Воют фурри, воют содомиты,

Пидоры встали в ряд.

Близок час кровавой оргии.

Он не девственник, но неясно —

От кого он потерял…

Беспощадный и ужасный

Михаил Газан.»

Глава 3

История семи яиц

(пару веков ранее)

      Год был примерно 17… какой-то там, когда ещё не придумали нумеровать годы нормально, а просто говорили «в те времена, когда борода у царя была длиннее, чем его член».       В глухой деревне под названием Хуёво-Подъяичное жил тогда один весьма странный мужик по прозвищу Яйцекрад Восьмой (первые семь были его предки, и все они, как водится, плохо кончили).       У Яйцекрада Восьмого была одна-единственная гордость — семь идеальных куриных яиц, которые он хранил не в погребе, а в специальном ларце из черёмухового дерева, обитого внутри бархатом, украденным у местного попа. Каждое яйцо он называл по-своему: «Лжепердун» «Лазутка» «Шепулька» «Зудящий лобок» «Кровавая Мэри» «Последний глоток» «Михаил» (это имя он дал просто так, потому что «звучит страшно») Яйца эти были не простые. Когда Яйцекрад прикладывал их к уху по очереди, они шептали ему разные вещи.       «Лжепердун» постоянно говорил, что кто то пëрнет, но ничего не происходило,       «Лазутка» — постоянно говорила о непристойностях жителей села, например, как       светлоликий намазал бабушку мёдом, и потом слизывал с её складок этот мёд.       «Шепулька» рассказывал, кто из односельчан все еще девственник.       «Зудящий лобок» заставлял чесаться всех, кто на него смотрел.       «Кровавая Мэри»… ну, она вызывала менструацию, даже у мужчин.       «Последний глоток» не знаю что про него сказать.       Но самым загадочным было седьмое — «Михаил». Оно никогда не шептало. Оно просто вибрировало. Сильно. Иногда так, что ларец подпрыгивал на пол-аршина.       Однажды ночью, когда луна была особенно жёлтой, Яйцекрад не выдержал. Он открыл ларец, взял Михаила в руку и сказал: «Ну говори уже, сука, что тебе блять надо?» И Михаил заговорил. Голосом, похожим на сто одновременных пердежей, он произнёс всего одну фразу: «Когда-нибудь один лысый безъяичный дурак будет искать утраченное. И тогда мои братья проснутся. И тогда придёт Сасавод. И тогда будет пиздец в мире». Яйцекрад замер. Потом переспросил: «А я-то тут при чём?» Михаил завибрировал ещё сильнее и ответил: «Ты — первый. Но не последний. Твои яйца уйдут в мир. И будут передаваться из рук в руки, из кулака в кулак, из носка в носок… пока не найдут того, кто их по-настоящему потеряет. И тогда…» Тут Михаил резко замолк, треснул пополам и выплеснул наружу нечто, похожее на жидкий мёд, но только белый. Жидкость эта растеклась по полу, впиталась в доски, а наутро от всего ларца и семи яиц не осталось ни хуя — только лёгкий запах говна и далёкий вой диких геев где-то за лесом.       С тех пор прошло много веков. Яйца разбрелись по миру странными путями: одно проглотил пьяный казак, второе замуровали в стену монастыря, третье уехало в Америку в кармане эмигранта, четвёртое стало частью ритуала в секте «Вечно Дрочащих», пятое попало в руки к бабушке Оле, шестое… ну, шестое никто толком не видел, но все знают, что оно где-то рядом. А седьмое… Седьмое ждало. Ждало лысого безъяичного дурака, которому однажды придется сразиться за баланс вселенной, это будет уже не просто человек, это избранный. И вот оно дождалось. Теперь они снова вместе. Шесть яиц где-то в мире дрожат от предвкушения. Седьмое же… Седьмое уже натянуто на чей-то кулак…

Глава 4

Непредвиденные обстоятельства

      В самом разгаре битвы передо мной уже стоял тот, кого я призвал. Огромный, идеально белый, накачанный так, будто Джотаро Куджо всю жизнь жрал стероиды вместо риса. От него перло тестостероном — аж в носу щипало. Честно, я на секунду обосрался от страха. И тут до меня дошло, как до лампочки в подвале: я призвал не союзника, а гандона, которого никто и никогда не побеждал. Главная фишка — он вообще никого не считает своим. Ни меня, ни Сасавода, ни даже воздух вокруг.       Я отпрыгнул назад метров на пять, создавая дистанцию, пока не поздно. Сасавод тем временем стоял в полном ахуе. Глаза круглые — то ли от зрелища, то ли от моей тупости, то ли от внезапной гениальности (я сам ещё не решил).       Монстр уже начал двигаться. Медленно, но неотвратимо — прямо на Сасавода. Его еблет… блять, это надо видеть, чтобы понять.       Одним ленивым, но мощным замахом правой руки он просто снёс к хуям несущую стену больницы. Бетон полетел во все стороны, как попкорн на сеансе. Мы с Сасаводом инстинктивно пригнулись — этот долбоёб замахивается так медленно и театрально, что дедуля успеет три раза кончить, пока сделает свою атаку. Но нюанс: остальная часть здания теперь держится только на честном слове. Пол трещит, потолок осыпается, где-то наверху уже орёт сигнализация.       Я понял: пора валить. Первый этаж — не проблема. Развернулся, рванул к ближайшему окну и сиганул наружу, как герой дешёвого боевика. Приземлился на газон, чуть не сломав себе то, что осталось от таза, и побежал. Куда? К бабуле, конечно. К той самой зловещей бабушке, от которой всегда веяло какой-то скрытой, тёмной аурой. Только повзрослев, я начал это чувствовать по-настоящему. Не буду врать — меня всегда тянуло к леди постарше. Особенно к таким, как она. Добежал до её дома. Постучал. Дверь открывает мой голый дед. Черкаш под два метра, с хуем сантиметров 30, висит, как питон после обеда. Завидую, сука, до чёртиков.       Шлёпнул его по члену ладонью (традиция такая, чтоб не расслаблялся), прошёл внутрь.       На кровати лежит голая бабуля. Сиськи, как два спелых арбуза, кожа в морщинках, но глаза горят, как у волчицы. Я инстинктивно прикрыл свой внезапно вставший стояк рукой (рефлекс). Подошёл ближе и выдохнул: «Бабуля, мне нужна твоя помощь. Срочно». Она медленно подняла взгляд, ухмыльнулась так, что у меня мурашки по спине побежали, и тихо, но с хрипотцой произнесла: «Рассказывай, внучок… Что там опять натворил?»

Глава 5

Моя бабуля, владыка 6 яиц

      Я стоял посреди комнаты, всё ещё прикрывая свой предательский стояк ладонью, а бабуля тем временем медленно сползла с кровати. Голая, морщинистая, но с осанкой, от которой даже дед замер и перестал почёсывать яйца. «Значит, внучок, — протянула она хриплым голосом, — яйца потерял? И Сасавод их на кулак натянул? И ты призвал Михаила Газана, но он пошёл вразнос?» Я кивнул, как идиот. Откуда она всё знает? Я же только «мне нужна помощь» сказал. Бабуля хмыкнула, подошла к старому комоду, который стоял в углу с тех пор, как я себя помню. Открыла нижний ящик — там, под стопкой пожелтевших кружевных трусов и старых фотографий, лежал небольшой ларец. Тот самый. Черёмуховый, с бархатом внутри. Только теперь он был пуст.       Она взяла его в руки, погладила дерево пальцем с длинным жёлтым ногтем и произнесла тихо, почти ласково: «Шесть из семи… все у меня. Давно уже. Михаил — единственный, кого я не смогла удержать. Он всегда был самым непослушным.» Дед, всё ещё голый и с болтающимся хуем, вдруг заржал: «А я думал, ты их в жопу суешь, старая!» Бабуля метнула в него взгляд, от которого у деда член мгновенно съёжился до размеров фасолины. Он попятился к стене и затих. «Закрой рот, пидор!»       Она повернулась ко мне. В глазах — не просто хитринка, а целый костёр. «Видишь ли, внучок… Когда Михаил треснул у Яйцекрада Восьмого и выплеснул свою белую дрянь — шесть осколков-яиц разлетелись по миру. Но одно из них… прикатилось ко мне. Прямо под порог. Я его подняла, почувствовала вибрацию — и поняла: это мой билет в вечность.»       Она открыла ларец шире. Внутри, на бархате, лежали шесть маленьких, идеально круглых, слегка светящихся яиц. Не куриных. Эти были… человеческие. Только без морщин и вен. Гладкие, как мрамор, и каждое пульсировало в своём ритме. «Лжепердун, Лазутка, Шепулька, Зудящий лобок, Кровавая Мэри, Последний глоток. Все шестеро. Я их кормила. Поила. Учила. Они выросли… послушными.» Я сглотнул. «А… Михаил?» «Михаил — бунтарь. Он ушёл искать того, кто их всех по-настоящему потеряет. Тебя, дурачок. И нашёл. А теперь Сасавод думает, что если он держит Михаила на кулаке — то владеет всем. Но он ошибается.» «Хочешь сказать, что мои яйца были… Михаилом?! но как это возможно?» Бабуля медленно подняла руку. Между пальцами зажглось шесть крошечных огоньков — по одному на каждое яйцо в ларце. «Я могу отдать их тебе, совокупность силы шести яиц создаст в тебе такую силу, что даже не снилось твоему отцу. Но, нужны все яйца, у меня всего 6, а нужно 7.» Я ухмыльнулся и тихо сказал «Сикс севен»       Она посмотрела на меня с той самой ухмылкой, от которой у меня в детстве всегда вставал (и сейчас тоже, чёрт возьми). «Но есть цена, внучок. Чтобы поглотить шестерых… нужна жертва. Свежая. Мужская. С ещё не потерянными окончательно яйцами.» Дед в углу пискнул: «Только не меня, дура старая! У меня и так один инфаркт был!» Бабуля даже не посмотрела в его сторону. «Не ты, старый хрыч. Никитка сам решит.» Она шагнула ко мне ближе. От неё пахло старым ладаном, плесенью и чем-то металлическим — кровью, наверное. «Ты готов отдать последние остатки своей мужской силы… ради того, чтобы Сасавод сдох в агонии, изгнать Михаила Газана, а твои яйца вернулись к тебе… увеличенными, вибрирующими и готовыми к любой оргии?» Я замер. В голове крутилось только одно: «А если не соглашусь — что тогда?» Бабуля словно прочитала мысль. «Тогда Сасавод наденет Михаила на свой хуй. И мир кончит. Буквально.» Она протянула руку с ларцем. Шесть яиц внутри запели — тихо, но так, что у меня волосы на яйцах встали дыбом. «Ну что, внучок… поцелуешь бабулю… и скажешь «да»?»       Я посмотрел на деда. Тот уже плакал в углу, держась за свой съёжившийся член. Посмотрел на бабулю. Её глаза горели. И я понял: пути назад нет. Я шагнул вперёд. «Да, бабуля… давай их всех сюда.» Она улыбнулась так широко, что я увидел все её золотые зубы. «Хороший мальчик.» Ларец открылся сам. Шесть яиц взлетели в воздух. И начали кружить вокруг меня, как стая голодных ос. А где-то далеко, в развалинах больницы, Михаил на кулаке Сасавода вдруг задрожал сильнее обычного. Он чувствовал, как мощь шести его братьев были поглощен.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Пояснение

Зверь с титановыми яйцами

Михаил Газан. Это не просто существо с переизбытком тестостерона, но понастоящему хулиган. Его история не особо известная, но сколько легенд было о нём, и только избранные могли его призвать. Он приходит на зов человека, который полностью отчаялся, и идёт на крайние меры. Но он не приходит к обычным любям, он приходит к тем, кто понастоящему потерял своё достоинство, мужество. Его невероятно бесят мужики без мужества, если бы он встретил фембоя, он бы не просто его трахнул, но ещё просто заставит его мучиться перед смертью, заставив желеть о каждом выборе в его жизне. Его сила это совокупность гнева, большого количества тестостерона, и накаченных банок. Поскольку главный герой потерял своё мужество, в обмен на 6 яиц абсолютной власти, сила Михаила Газана повыситься в схватке с ним, не дав простой бой избранному.