Лазурное пламя, уносимое ветром

　— Через три дня я вернусь в Мондштадт, — Варка произнес это необычайно серьезным тоном. В душе он радовался что наконец вернётся на родину, но говоря это Флинсу, на душе становилось тяжко от осознания что придется его оставить. Флинс очнулся от своих мыслей и произнес — Вот как? Поздравляю, рад, что ты вернёшься на родину. — Он знал, что этот день когда-нибудь настанет. Знал это с тех пор, как встретил его. Он знал, но признавать не хотел. 　С облегчением поняв, что его слова прозвучали легче, чем Флинс ожидал, он посмотрел на Варку. Его глаза цвета океана были спокойны и неподвижны, но в каждом океане есть глубина, и именно щас эта глубина затягивала в самую бездну грусти и сожаления.       — Флинс, давай..       — Нет. Пожалуйста, больше ничего не говори. Просто помолчи. — Кирилл резко оборвал слова, которые вот-вот должны были вырваться из уст стоящего перед ним Магистра. 　Нет. Не правильно, нет. Флинс решил больше ничего не просить, не говорить этому человеку. Иначе он просто не выдержит всю ту нагрузку что свалится в скором времени.       — Мой Кирилл.. — Варка сжал кулак с такой силой, что костяшки побелели, ставши одного цвета со снегом из Снежной. Словно отчаянно пытаясь сдержать слова и чувства, которые грозили выплеснуться наружу. Он хотел сказать что то, но словно ком застрял в его горле и медленно, но верно, душил его. 　Его голубые глаза дрожали, как разбивающиеся волны. Но ратнику не позволялось подхватывать чувства, плавающие в них. 　Флинс осторожно положил ладонь на руку Варки. Оставив отпечаток его тепла, медленно смешивающегося с его, на своей ладони. — Иногда я прошу северный ветер нести твое имя. Это все, что мне нужно. 　Это была очевидная ложь. Он наверняка знал, что этого далеко не достаточно. 　И все же светоносец выдавил улыбку. Не потому, что привык к разлуке, а просто чтобы быть опорой для того, кого любит, кто выглядел еще печальнее его самого.       — Даже если мы больше никогда не встретимся, эти чувства никогда не ослабнут. Но взамен… ты ведь не забудешь меня, правда? Прошу, обещай что не забудешь.       — Как я могу забыть тебя, мой рыцарь? 　Варка сильный человек, на его плечах держится чуть ли не весь регион, но даже он, казалось, больше не мог сдерживаться и крепко обнял Флинса. Его мягкие светлые волосы щекотали ему ухо. 　Тот больше не чувствовал его, огрубевших от использования двуручных мечей, рук, но при этом казавшиеся ему самыми мягкими на свете, которые нежно касались Флинса, его большого тела, которое обнимало, его сверкающих глаз и приятно тающего тепла так близко. 　И все же Флинс все еще любил его. За всю его долгую жизнь он был единственным человеком, который сиял, как звезда, и проносился сквозь него, как ветер. 　Кирилл вцепился в его широкую спину, храня в себе невысказанные чувства, а он обнял того еще крепче. — Я люблю тебя. Больше всех на свете, что бы ни случилось в будущем. Я обязательно вернусь, чтобы увидеть тебя снова.       — Да, да. Варка, мой дорогой. Я люблю тебя... Пожалуйста, береги себя.— Они обменялись поцелуем. Он казался таким долгим, словно время остановилось. Таким нежным, что просто не хотелось прекращать. Флинс хотел бы остановить его, но слезы навернулись на глаза, увлажняя его щеки.

***

      — Флинс! Я говорю с тобой, Флинс! 　Раздался дребезжащий звук, и Флинс вернулся к реальности. Он посмотрел в сторону голоса и увидел Айно, которая с недоумением трясла его за руку.       —Что случилось? Ты был витаешь в облаках. Съел что-то странное?       —Нет, я просто о чем-то думал. Извини. 　Айно надула губы в ответ. Но быстро вернулась к своему обычному выражению лица и побежала за лампой, которая, казалось, была починена. 　Он оценил её заботу, но неужели Айно думала, что он может съесть что-то странное? Флинс тревожно улыбнулся. Он поблагодарил её и взял лампу. Починенная лампа тускло светилась, её пламя всё ещё горело. 　Прошло два месяца с тех пор, как Варка вернулась в Мондштадт. Нод Край, переживший ряд крупных происшествий, теперь полностью вернулся к своему прежнему хаотичному спокойствию, и в Нашгороде тоже мало что изменилось. Если уж на то пошло, отношения между различными фракциями укрепились, сделав город еще более оживленным. Более того, единственное отличие заключалось в том, что он больше не видел униформы Рыцарей Ордо Фавониуса на флагманском корабле, и громкий смех больше не доносился. 　В остальном ничего не изменилось; это был тот же опасный и оживленный Нод Край, что и всегда. Под голубым небом Флинс покинул мастерскую Крумкаке и направился в Нашгород. Его шаги были тихими, как всегда, но в душе он был взволнован. 　Вчера он получил письмо от Варки. Должно быть, тот был очень занят после возвращения в свою страну, поскольку письмо начиналось с извинений за задержку с контактом и объяснений, написанных в несколько строк на бумаге цвета моря. 　Что стало с Рыцарями, что случилось с некоторыми знакомыми, как он был удивлен многочисленными кризисами, которые обрушились на него без его ведома, и как алкоголь по-прежнему был таким же вкусным, — Флинс внимательно перелистывал каждую страницу стопки бумаг. 　Он улыбнулся, прочитав небольшие каракули, разбросанные по всему письму, и, когда увидел, что Варка получил «полезный выговор» от членов Ордо Фавониуса, усмехнулся, представив себе мрачное лицо Варки. Он был не только рад получить письмо, но и искренне рад видеть, что поведение Варки осталось неизменным даже на бумаге. 　Не успел он оглянуться, как Флинс прибыл в город и направился прямо в магазин, чтобы купить новые канцелярские принадлежности. Они были простыми, без каких-либо броских украшений, и, в отличие от красивых канцелярских принадлежностей, которые Варка ему прислал, были сделаны из высококачественной бумаги, которая не порвется легко.       «Наверняка он простит меня за это», — подумал он. Даже если они не смогут встретиться, по крайней мере, он сможет ответить на письмо. Острая боль пронзила грудь Флинса. Рана от их недавней разлуки не зажила и осталась глубоко в его сердце. Иногда он смотрел на море и вздыхал, думая о расстоянии между ними. 　Однако он уже много раз расставался. К тому же, это не была смерть, и, как и в этот раз, он всё ещё получал письма. Если бы он горевал из-за чего-то подобного, Варка наверняка посмеялся бы над ним на бумаге. 　Он сжал в руках бланк и выполнил ещё несколько поручений. По пути кто-то несколько раз окликнул его: — « О, мистер Флинс», «Флинс, вы сегодня придёте?», «Мистер Флинс, я хотел бы кое-что у вас спросить». Каждый раз Флинс отвечал улыбкой. 　Больше всего он чувствовал, что у него есть причина и обязанность сохранять эту привычную рутину. Пламя лампы, висящей у него на поясе, тихо мерцало. 　К тому времени, как он вернулся в склеп Кладбища Ночи, солнце уже зашло. Перед тем, как отправиться на ночной патруль, Флинс взял письмо от Варки, которое оставил на своем столе. Он провел пальцем по четким буквам на синей бумаге. Он уже почувствовал ностальгию по почерку Варки, который видел так много раз совсем недавно. 　Не так давно. Он прожил так долго, но почему он так сильно скучает по нему всего через два месяца, которые пролетели как мгновение? На губах Флинса появилась самоироничная улыбка. Помимо извинений, объяснений и информации о текущем положении Варки, письмо содержало несколько вещей, которые могли повлиять на Нод Края, и те же самые слова, что и в тот день. «Даже после возвращения в Мондштат не было ни дня, чтобы я забыл о моем Флинсе. И я верю, что ты чувствуешь то же самое. Возможно, это займет время, но я обязательно вернусь, чтобы снова увидеть тебя, поэтому, пожалуйста, подожди этого дня. Пожалуйста, не забывай меня. Я люблю тебя.

— Твой Варка.»

　Флинс снова и снова водил пальцем по словам «Я люблю тебя». Словно он сметал все — выражение лица и чувства Варки, когда писал это.       — Варка.. — тихо позвал он его по имени и поцеловал кучу букв. Как было бы чудесно, если бы он мог сказать ему, что любит его прямо сейчас, если бы он мог прыгнуть ему в объятия и поцеловать его. 　Варка просил его подождать. Флинс намеревался подождать, но в то же время его преследовало чувство смирения, что этого, вероятно, никогда не произойдет. 　Потому что Варка наверняка не вернется в эту страну. Дело было не в том, что он не любил Флинса, но их положение было разным, они жили в разных странах, и даже их расы отличались. Им просто было невозможно жить вместе с самого начала. 　Конечно, он любил Варку. Однако препятствий для совместной жизни было буквально слишком много, и в данный момент они вдвоём никак не могли устранить их все. Тем не менее, его чувства любви никогда не исчезнут. Достаточно будет, если Варка будет жить и быть счастлив — в Мондштадте. Даже если однажды он забудет о Флинсе.       — Эй, Варка. Интересно, когда я начал так сильно тебя любить.? — Ответа не последовало, только слабый стон призрака. Флинс тихо опустил глаза, осторожно убрал письмо и вышел в страну, где уже стемнело.

***

　Утро выдалось дождливым, когда пришло письмо для Варки.       — Магистр Варка, у нас для вас письмо.       —О, спасибо… ах. 　Он небрежно взял белый конверт. Увидев имя отправителя, Варка на мгновение расширил глаза, а затем мягко улыбнулся. — Магистр? — Нет, ничего особенного. Просто небольшая записка. — сказал он, кладя письмо в ящик стола. Он знал, что если посмотрит на него сейчас, то не сможет сосредоточиться на работе. 　Сегодня утром у него было важное совещание, а после него — боевая подготовка подразделения. Ему ещё предстояло разобраться с горой бумаг. Вопреки здравому смыслу, сердце неистово кричало, желая открыть конверт. Конечно, не было никого, кто бы не хотел прочитать письмо от любимого человека. 　После внутренней борьбы разум каким-то образом победил. Однако время было ограничено — до полудня. 　Что же могла написать эта неохотная фея, которая даже не любила писать отчёты? 　Звук падающего дождя эхом разносился по комнате, словно успокаивая мое взволнованное сердце. «Дорогой Варка, рад получить от тебя письмо. Также рад узнать, что у тебя всё хорошо. Здесь мало что изменилось. Моя рабочая нагрузка в качестве смотрителя маяка немного уменьшилась, но количество отчётов осталось прежним. Айно, Инеффа, Лаума, Нефер, Ягода... у всех всё хорошо. Иллуги и Никита, честно говоря, больше беспокоились о тебе. Пожалуйста, не беспокойся о нас. Сосредоточься на том, что тебе нужно делать. Я думаю о тебе каждый раз, когда дует ветер.

— С любовью и уважением, Кирилл Чудомирович Флинс.»

　Взгляд Варки снова и снова скользил по письмам, которые текли, словно чистая вода. Это письмо было значительно короче того, которое Варка отправил, но для Флинса, которому даже написание отчетов казалось утомительным занятием, оно, должно быть, было длинным и определенно передавало чувство любви.       — Ха-ха... прямо как Флинс, — сказал Варка, стоя на крыше и устремив взгляд на Нод Край, который был далеко на севере. Шум и суета города, оживленная атмосфера таверн, его местные друзья. Это было странное чувство, словно это было и давно, и вчера. 　И Варка представил его, могильщика, живущего на острове, куда никогда не доходит солнечный свет. Его любимого, нечеловеческого возлюбленного, в глазах которого светилась то ли солнце, то ли луна. Если бы ветер вспоминал о нем каждый раз, когда дует, он бы хотел, чтобы ветер дул чаще в той земле. Он бы хотел, чтобы приятный, прохладный северный ветер сопровождал этого прекрасного человека. Навсегда, чтобы он никогда не забыл. Он нежно поцеловал написанное там имя. Если бы только он мог прямо сейчас прилететь туда и обнять его. Он так хотел любить его, чтобы он забыл о своем одиночестве и страданиях, днем и ночью.       —Прости, Флинс... Я люблю тебя.— Его голос был далеко, унесенный ветром. Варка мягко взмахнул дуновением ветра, чтобы его голос, разносимый ветром, достиг даже этой холодной, темной земли.

***

　В тот день, когда Флинс получил очередной ответ от Варки, он смотрел на берег. Конверт, хотя и тоньше предыдущего, всё ещё был толстым и набитым письмами. 　Флинс слушал шум волн, глядя на письмо. Каждый раз, когда он следил за словами, на его лице расцветала улыбка. "Я был завален бумагами, но, похоже, наконец-то смогу закончить. Тебе тоже следует закончить свои дела, вместо того чтобы позволять им накапливаться.", "Я разговаривал с Альбедо на днях, и, кажется, есть секретное зелье, которое действует и на фей. Я планирую приготовить его в следующий раз..", "Я впервые за долгое время попробовал ликер Дилюка. Ликер Мондштадта по-прежнему лучший в Тейвате, и я к нему привык. Хочу, чтобы ты когда-нибудь его попробовал, Флинс." — …Ха, когда-нибудь. Когда-нибудь, наверное «Флинс. Каждый раз, когда я думаю о твоем имени, каждый раз, когда я пишу его вот так, мне хочется похитить тебя оттуда.» Его рука перестала переворачивать страницы. В прищуренных глазах Флинса вспыхнула печаль. «Если ветер каждый раз, когда дует, заставляет тебя думать обо мне, то я надеюсь, что однажды тебя унесет северный ветер. Я искренне надеюсь, что этот день настанет.»       — …Варка.. «Флинс. Моя дорогая луна. Сколько бы времени это ни заняло, я обязательно вернусь, чтобы увидеть тебя. Я люблю тебя.» Когда слова закончились, Флинс почувствовал, как в его сердце вспыхнуло тепло. Варка говорит, что обязательно "вернется" чтобы увидеть его. Для него Мондштат — дом, и это должно быть лишь промежуточной остановкой на его пути. Ветер стих. Тихий ветер развевал его волосы, и в голову приходил только один человек. "Что ж, у меня впереди долгая жизнь, так что давай терпеливо подождем. Верно, Флинс?" Его пробормотанный голос заглушил шум волн. Небо, которое должно было быть темным и неотличимым от дня и ночи, было слабо освещено.

***

      — О, Флинс. Ты сегодня выглядишь очень бодрым. — Прошло некоторое время, и однажды Флинс посетил Кураторий Тайн, где его ударил Ашру, администратор. Обернувшись на чей-то голос, он увидел Нефер, хозяйку дома.       — Здравствуй, госпожа Нефер.       —Я слышала, вы переписывались с Варкой. Было ли в этом письме что-нибудь интересное?       — Ну, что-то вроде того. По-видимому, он оставил в Кураторий Тайн какие-то золотые и серебряные сокровища.       — Это невозможно, серьезно... Он оставляет после себя только неприятности. Я бы предпочла, чтобы он оставил какое-нибудь сокровище в качестве компенсации за причиненные мне неприятности, — сказала Нефер, в ее легком тоне чувствовалась серьезность. Казалось, Варка неоднократно обращался к Нефер с просьбами, о которых Флинс не знал. 　Отплатить этому человеку было бы трудно, но Варка, приняв решение, не колебался. То ли из-за её смелого характера, не беспокоящегося о мелочах, то ли просто потому, что он забыл, в любом случае, похоже, позже возникнут проблемы, подумал Флинс с кривой улыбкой. — Так что же тебе на самом деле нужно? — На самом деле, Варка попросил меня об услуге. Он хотел, чтобы я забрал кое-что, что он доверил тебе, Нефер.       —Доверил… ах, эту штуку, — Нефер повернулась и пошла в заднюю комнату. После шороха и дребезжания она быстро вернулась, неся небольшую коробку. — Это таинственная коробка, которую Варка оставил у меня примерно за неделю до своего возвращения в страну. Даже я не знаю, что внутри. Он велел мне не смотреть.       — Могу ли я её открыть?       — Если он доверил её тебе, то всё должно быть в порядке. Но, пожалуйста, не делай этого у меня дома, будет неприятно, если она взорвётся. — Дав согласие, Флинс протянул руку, чтобы взять коробку. 　Однако, как только его рука коснулась коробки, она внезапно спряталась. Флинс поднял глаза и увидел ухмыляющуюся Нефер.       — Флинс. Что тебе нравится в Варке?       — Почему ты вдруг затронула эту тему?       — Даже мне иногда хочется услышать пару слухов о чьей-нибудь личной жизни. Особенно если это между знакомыми, верно? Если ты мне не расскажешь, я не отдам тебе коробку. — Кошачьи глаза Нефер заблестели. В её глазах не было взгляда информатора, ищущего информацию, а взгляда ребёнка, нашедшего новую игрушку, полного восторга. Флинс на мгновение потерял дар речи от этой неожиданной дилеммы.       — Неужели я должен тебе рассказывать? Я не силён в таких темах.       — Нет. Просто сдавайся и расскажи всё. Или ты хочешь, чтобы я рассказала тебе, сколько раз у вас двоих был роман?       — Ты действительно хочешь это знать? Нефер ярко улыбнулась, не говоря ни слова. Казалось, он не получит коробку, пока не скажет ей. Немного подумав, Флинс вздохнул с обреченностью.       — Даже если ты спросишь меня, куда, я честно не знаю, как ответить. Прежде чем я сам это осознал, я влюбился во него.       — О, как мило, — раздалось насмешливое замечание.        — Это ты спросила, — сказал он, слегка бросив на него взгляд, и Нефер подтолкнула его продолжить, сказав: Извини за это, продолжай.       — Он… Варка — добрый человек, не так ли? Я думал, что уже слишком стар, чтобы поддаваться доброте, но неожиданные вещи — часть долгой жизни, не так ли? — Он взглянул в окно. Заходящее солнце осветило комнату, и солнечный свет струился в глаза Флинса.       — То, что я могу ему предложить, намного меньше, чем может предложить обычный человек. Мы никогда не пройдем одним и тем же путем в жизни, и, конечно же, наши места назначения после смерти будут разными. 　Представляя солнечный свет и сияние за ним, Флинс прищурился. В отличие от Флинса, Варка был обычным человеком. Если бы всё пошло по плану, он бы женился на замечательной женщине в своём родном городе, когда-нибудь завёл бы детей и закончил бы свою жизнь как великий магистр, возглавляющий Ордо Фавониус. Флинс считает, что это, несомненно, её собственная вина, что он лишил Варку такого обычного счастья. Более того, Флинс — фея, существо аристократического рода, что ещё существовало со времён Белого Царя. Даже если эта жизнь закончится, нет никакой возможности, чтобы её ждало то же место, что и Варку. 　И всё же, продолжать делиться с ним своими чувствами — всё равно что показывать Варке короткий сон до конца его жизни. Понимая всю серьёзность и глупость этого, Флинс колеблелся, прежде чем ответить Варке взаимностью.       — Тем не менее, я люблю его… даже если я больше никогда его не увижу, — тихо пробормотал он, и на мгновение Флинс опустил глаза. Затем, словно что-то вспомнив, он повернулась к Нефер. Его лицо было раскрасневшимся, как у девушки, только что открывшей для себя любовь. — Прости, я наговорила всякой ерунды.. Пожалуйста, забудь об этом.       — Я и не думала, что ты скажешь что-то подобное. Варка, должно быть, действительно обожает тебя.       — Ну, думаю да? Может быть..       — Что случилось? Ты колеблешься. Этот бессознательно обаятельный мужчина действительно заботился о тебе, так что будь увереннее. — Он получил сильный хлопок по спине и наконец передал коробку. Длинная, тяжелая коробка зазвенела в руках Флинса. Ах, он говорил о вещах, которые совсем на него не похожи. Чувствуя себя немного смущенным, но достигнув своей цели, Флинс резко развернулся и направился к выходу.       — Что ж, тогда я пойду. Спасибо, что пригласили.       —Флинс, — резкий голос Нефера остановил Флинса на месте, когда тот уходил. Обернувшись, он увидел, как Нефер с удивительно мягким выражением лица спросила:       — Варка говорил, что еще придет к тебе, верно?       — Да.. да говорил..       — Тогда вам остаётся только верить и ждать, или пойти и увидеться с ним самим.       — Я это учту. Поблагодарю вас ещё раз в другой раз. — Склонив голову, Флинс наконец покинул Кураторий Тайн. Его длинные волосы развевались, когда он медленно шёл, а выражение его лица было таким же мрачным, как меняющиеся цвета неба. 　С наступлением ночи Флинс вернулся в подвал и был встречен неожиданным человеком.       — Добрый вечер, Флинс.       — Госпожа Коломбина? Почему вы здесь? — Флинс широко раскрытыми глазами уставился на девушку, махавшую рукой — Коломбину. Он слышал, что она, некогда богиня Луны, Куутар и Фатуи, теперь наслаждается новой жизнью просто как «Коломбина». 　Однако они были всего лишь знакомыми, так почему же она в подвале?       — Я просто немного прогулялась. Потом услышала, как эти малыши болтают, — Коломбина держала в обеих лапках маленьких птичек. Призраки, жившие в Кладбище Ночи, повернули головы, чтобы посмотреть на Коломбину. — Они сказали, что обеспокоены, потому что какой-то странный могильщик все время смотрит на бумагу и плохо ест.       — Это... может быть, я?       — Да, — утвердительно прочирикала Коломбина, когда ответил Флинс. В нем одновременно смешались искреннее удивление по поводу беспокойства Куутар и едва уловимая грусть, от осознания того, что даже Кутьар считает его "странным".       — Прости, что заставил вас волноваться. Я был занят отчетами и ответами на письма. Но я получаю полноценное питание, так что, пожалуйста, не волнуйтесь.       — Письма?       — Да.       — Любовные письма от Варки? — Коломбина недоуменно наклонила голову, и Флинс чуть не уронил лампу, которую держал в руках.       — Кто вам это сказал..       — Нефер, Лаума и Айно с Инеффой тоже сказали. Они сказали, что Флинс действительно влюблен в Варку.       — Думаю, нам нужно пересмотреть свою осмотрительность. — Хотя он и не составлял специального отчета, она, должно быть, уже догадалась о его отношениях с Варкой. Теперь он не собирался это скрывать. Однако о переписке должно знать лишь очень небольшое количество людей, и если они вообще знают, что это за письма, то он может только заподозрить утечку информации. Что эти люди думают о личной и конфиденциальной информации? 　Флинс обхватил голову руками, а Коломбина усмехнулась. — Эй, можно я посмотрю, как ты пишешь? Я не буду мешать.       — Я бы предпочел, чтобы вы не спрашивали о содержании, но... если ты просто хочешь понаблюдать за процессом, то я думаю что это нормально. — Сказав это, лицо Коломбины озарилось, и она появилась из ниоткуда, сидя на полумесяце, сделанном Луоннотаром. Маленькая птичка тихонько уселась рядом с ней. 　Флинс тоже сел на стул и посмотрел на письмо, которое писал. Вскоре кончик пера начал двигаться, и уши Коломбины последовали за ним. В тихой комнате едва слышно доносились звук пера и дуновение ветра, а затем затихли. Именно Коломбина нарушила короткое молчание.       — Флинс, кажется, тебе нравится.       — Правда?       — Да. Звук пера льется, как музыка. — Вот так. Коломбина глубоко вздохнула и начала играть чистым голосом. Ла-ла-ла-ла-ла, мелодия родилась со скоростью письма. Нежнее щебетания птиц, чище звука ветра, разнообразные тона, подобно цветам цветов, успокаивали сердце Флинса. — Ваш голос, как всегда, великолепен. Я должен был бы заплатить за это, но, к сожалению, у меня сейчас нет денег.       — В таком случае, Флинс, я бы тоже хотела написать письмо.       — О, это прекрасно. У меня много канцелярских принадлежностей... и вот ручка. — Когда Флинс протянул ей бумагу и ручку, Коломбина приняла их, сказав: «Спасибо». Лежа на полумесяце, она начала размышлять, крутя ручку.       — Кому вы пишите?       — Хм... Я бы хотела написать и всем всем моим друзьям с Нод края, потом путешественнику, потом Арлекине и Сандроне. — Флинс на мгновение ахнул, услышав имя Сандроне, «марионетку», которая, как и Коломбина, была Фатуи, но не уже нет. 　Почувствовав настроение Флинса, Коломбина нахмурила брови и посмотрела на него. На её губах появилась улыбка, похожая на улыбку потерянной девушки, некогда известной как Богиня Луны.       — Я люблю Сандроне. Поэтому я немного понимаю, что ты чувствуешь, — тихо пробормотала Коломбина. —Очень одиноко, когда исчезает тот, кого ты любишь.. 　      Флинс ничего не мог сказать и просто смотрел на лицо девушки. Её «исчезновение» и его «исчезновение» в данном случае были разными. Хотя оба означали, что они больше не смогут видеться, между потерей и разлукой существовала большая разница в значении и реальности. 　Прежде всего, эта девушка переживала боль потери кого-то важного для неё. Эта боль и страдания, должно быть, слишком тяжелы для понимания Флинса. В комнате повисла тишина. Спустя некоторое время послышался лишь звук пишущей ручки. Коломбина спросила:       — Тебе нравится Варка, Флинс?       — …Настолько, что я не против взять в руки вот такую ручку.       — Это хорошо. Варка будет тебя ценить, Флинс. — Глаза Флинса слегка расширились от неожиданных слов, затем он улыбнулся. Он был рад, что эта девушка — Коломбина, богиня Луны — тоже считает Варку хорошим человеком.       — Да. Я чувствую это сильнее всех.       — Хе-хе. Флинс, ты умеешь делать такие милые рожицы.       — Э-э… извините, что я сейчас делаю? Нет, важнее то, что это ужасное зрелище…       — Почему? Это мило. 　Пока Коломбина недоуменно склоняла голову, Флинс быстро вернул себе обычное выражение лица. Его щеки слегка покраснели от смеха Колумбины, и он начал писать остальную часть письма.

***

　В тот день Варка рассматривал письмо, которое пришло ему в руки. Кейа, капитан кавалерии, молча наблюдала за ним, пока он внимательно читал его содержание.       — Понятно.       — Мы намерены сами разобраться с этим делом. Мы не хотим беспокоить вас по этому поводу, магистр.       — Нет. Я пойду, — Варка снова перевел взгляд на Кейю, отложил бумагу и твердо произнес это. Глаза Кейи расширились от удивления, и Варка продолжил:       — Мне нужно, чтобы вы все защитили Мондштадт. Я говорил это раньше? 　Кейа сердито посмотрел на Варку, который от души смеялся. — Я не думаю, что это требует вмешательства Великого Магистра.       — Правда? Это не так плохо, как инцидент в Нод Крае, но все равно плохо, не так ли?       — Знаю. Поэтому мы и идем. Пожалуйста, дайте нам разрешение, Великий Магистр Варка.       — Нет, как Великий Магистр, я не могу дать разрешение. Это работа, которую я должен выполнить. 　Варка бескомпромиссным тоном отверг предложение Кейи. Достоинство, подобающее титулу Великого Магистра, изменило атмосферу вокруг Варки. Содержание письма действительно представляло собой огромную ответственность. Справиться с этим мог только человек, обладающий необходимыми навыками, но он не мог отвлекать слишком много персонала от защиты Мондштадта. 　Однако ни Варка, ни Кейа, не могли игнорировать письмо с просьбой о помощи в надвигающемся кризисе. Именно поэтому Кейа решил отправиться сам. Он считал, что сейчас самое время отправиться без проблем. 　Однако, если это был приказ Великого Магистра, он не мог ослушаться. Понимая, что это вполне естественно, Кейа скривил лицо.       — Но… у тебя есть кто-то, кого ты ждешь, не так ли?       — ..Да. Он будет грустить. — На мгновение Варка опустил глаза и улыбнулся. Кейа не упустила из виду это мимолетное выражение непреходящей боли. Хотя он никогда не говорил об этом открыто, Кейа знал, что у Варки есть кто-то, кто ему дорог. И этот человек, вероятно, находится в далекой стране. 　Была ли какая-либо причина привязывать его к Мондштадту, даже ценой того, что он оставит кого-то важного для него одного в далекой стране? Даже если это был его собственный выбор, разве это не слишком жестоко? Игнорируя боль в сжатых кулаках, Кейа продолжал:       — Мы уже не те, что были несколько лет назад. Возможно, мы не на том же уровне, что и вы, но мы стали сильнее. Тем не менее… неужели это действительно должен быть вы?       —Я же тебе говорил. Вот почему я хочу, чтобы ты остался в Мондштадте. Чтобы ты мог полностью защитить страну, которую я и все мы любим. 　Кейа замолчал, услышав твердую решимость в его словах. Варка не недооценивал и не принижал Кейю и остальных. Напротив, он оставлял их в Мондштадте именно потому, что полностью им доверял. 　Пока Варка говорил, его глаза были сильными и полными непоколебимой уверенности.       — Я могу оставить это тебе. Поэтому я и ухожу. Или ты не доверяешь моему суждению?       — Трусливый вопрос…       — Ха-ха, если ты так говоришь, похоже, я все равно не проиграю в переговорах. — Варка встал и легонько похлопал Кейю по плечу. Кейа стиснул зубы от этого ободряющего жеста. Он должен был быть намного сильнее, чем раньше, но все еще был таким жалким. Неужели он снова собирается обременять этого человека? 　Спина Варки была дальше, чем Кейа себе представлял. Как бы он ни старался догнать его, размышляя, как бы ему стать таким же, как он, он все равно был впереди. Он не мог конкурировать. Он перевел взгляд на Варку, в нем смешались уважение и разочарование. Варка стоял спокойно и невозмутимо, словно ветер, сметающий все на своем пути.       — На всякий случай, я сообщу и Дилюку.       — Он теперь просто обычный житель Мондштадта, не так ли ? Действительно ли можно его в это втягивать?       — Он — Полуночный герой, который запустил свою собственную программу самосуда, так что всё будет хорошо. К тому же, он чуть менее сильнее меня. Но тоже стоит упоминания 　Кейа опустил взгляд на свои ноги. Он отчётливо помнил прошлое и тот недавний день, когда они сражались плечом к плечу. Он всегда чувствовал себя недостаточно сильным и всегда отставал. Он думал, что наконец-то становится лучше, но, похоже, это была всего лишь иллюзия. Увидев удручённое выражение лица Кейи, Варка похлопал его по спине и сказал:       — Давай, возьми себя в руки, — Когда Кейа поднял глаза, на лице Варки не было обычной весёлой улыбки, а скорее взгляд, полный отцовской нежности. — Ты стал достаточно сильным, Кейа. Ты действительно сильно изменился. Гордись собой как капитаном.       — …Ты прям как мой отчим, — усмехнулся Кейа. Глядя на Варку, он почувствовал, будто увидел на нём своего покойного отчима, Крепуса. Взъерошив волосы Кейи, Варка поклонился, словно рыцарь, и решительно заявил:       — Варка, Великий Магистр Рыцарей Ордо Фавониуса и рыцарь Бореалиса — Я принимаю это назначение. 　После этого переписка продолжалась еще несколько раз. Письма Варки были разной толщины, но всегда приходили хотя бы раз примерно в то время, когда менялись времена года, и Флинс всегда отвечал. Оба заканчивали свои письма словами «Я люблю тебя». Затем, однажды, в руки Флинса попало письмо примерно такой же толщины, как и первое. И это было последнее письмо от Варки.

***

      — Мистер Флинс. Мистер Флинс, всё в порядке?       — Да, всё хорошо. Чем могу помочь? 　Прошло три года с момента последнего письма. Флинс оставался смотрителем маяка у Нод Края. Иллуги, бывший командир отряда, по всей видимости, вот-вот должен был получить повышение до капитана. Флинс улыбнулся про себя, думая о том, насколько замечателен и прекрасен человеческий рост. 　Хотя его должность не изменилась, Флинс теперь был весьма уважаемой и влиятельной фигурой среди смотрителей маяка. Более того, казалось, он преодолел свою вредную привычку не сдавать отчёты в течение этих трёх лет, и теперь он будет сдавать их раньше своих коллег или Иллуги, которые будут его торопить, закончит свою работу и спокойно пойдёт домой. 　Теперь, когда это стало нормой уже довольно давно, Иллуги беспокоило одно.       — Ты что, перенапрягаешься?       —О? Моё лицо выглядит усталым, будущий капитан? — В комнате, после того как все ушли, Флинс одарил всех яркой улыбкой, и Иллуги посмотрел на него с недоумением. 　Как и сказал Флинс, в нем не было и следа усталости. Напротив, даже его внешность, которая должна была бы выглядеть старше, осталась неизменной. Секрет его неизменной внешности с момента их первой встречи уже был раскрыт, так что это не было чем-то новым. Однако в его словах всегда присутствовала небольшая, иногда дерзкая, уклончивость, и, похоже, сегодня это не стало исключением. Иллуги пристально посмотрел на Флинса, затем тихо вздохнул.       — Мистер Флинс, вы не изменились. С тех пор, как мы познакомились, вы стали мне как старший брат.       — Ха-ха, это замечательно слышать.       — Поэтому я смутно это чувствую. Например, ваше настроение или ваши мысли.       — О, неужели меня так легко было понять, молодой господин?       — Нет. Думаю, только я и мой отец можем это определить… Эй, вы все это время были грустны. — На мгновение выражение лица Флинса застыло. Его лунные глаза, не моргая, устремились на Иллуги. Иллуги не упустил из виду темную тень, нависшую над его глазами. Иллуги тихо произнес единственную тень, которая тяготила его, и, вероятно, единственную тень, которая падала на Флинса.       — Мистер Флинс... Мистер Варка...       —Иллуги, — его голос был острым, как острие меча. Флинс прищурился и прошептал:       — Пожалуйста, больше ничего не говори. — Флинс посмотрел на Иллуги с улыбкой на лице. Однако Иллуги увидел в нем ребенка, готового расплакаться. Он никогда раньше не видел у Флинса такого выражения лица. Наверняка он все еще думал о мистере Варке. 　Флинс стоял молча, не говоря ни слова. Его фигура, освещенная проникающим сквозь солнечные лучи светом, выглядела настолько хрупкой, что казалось, она может исчезнуть в любой момент. 　О, мистер Варка. Я ненавижу тебя за то, что ты причинил нашему мистеру Флинсу столько боли. 　Иллуги поджал губы и вместо этого обнял Флинса. Он не мог обнять его так, как хотел, но, по крайней мере, как член семьи, он хотел разделить его горе.       — Прости, Иллуги. Спасибо, — сказал Флинс, а Иллуги делая вид, что не замечает легкой дрожи в голосе, и продолжал крепко обнимать Флинса. 　Даже на кладбище мертвых, всегда окутанном густыми облаками, иногда пробивается лунный свет. Сняв свою обычную одежду и оставшись только в рубашке, брюках и легком кардигане, Флинс идет по пляжу небольшого острова. 　Лунный свет время от времени пробивается сквозь облака, заставляя его темные волосы блестеть. Пламя лампы, которую он держит, освещает ночную тьму синим светом. Только эхом разносится шум волн, плещущихся о берег. Ночь глубокой тишины, где даже призраки перестали шептать. Это место, где почти не бывает живых существ, не говоря уже о людях, было для Флинса комфортным. Он был уверен, что Варка никогда не вернется сюда. 　Он был уверен в этом с того дня, как получил последнее письмо. Содержание письма было в основном тем же, что и обычно, но новая информация в нем была равносильна разрушению надежд Флинса. " Вскоре я отправляюсь в очередную длительную экспедицию. Ситуация кажется довольно сложной, поэтому я какое-то время не смогу отправлять письма. Но как только это закончится, я обязательно поеду к Флинсу. Пожалуйста, подожди меня." 　Варка снова уезжал далеко. Шок и отчаяние одновременно захлестнули Флинса, сжимая его грудь. 　Варка не мог игнорировать чей-то крик о помощи, но и стоять в стороне и ничего не делать не мог. Это был путь, который он выбрал, образ жизни. Он знал. Он знал, что не сможет остановить его или заставить остаться. В конце концов, он встретил Варку только потому, что не выбрал предопределенную героическую историю. Но темная тень промелькнула в голове Флинса. Наступит ли когда-нибудь день покоя для этого человека? И когда этот день настанет, сможет ли он быть рядом с ним? 　Ответ, несомненно, был отрицательным. Пока Варка был Варкой, и пока Флинс был Флинсом, будущее, в котором они жили бы вместе, просто не могло существовать. 　Его золотые глаза, хранящие темные эмоции, смотрели вдаль, на страну свободы, скрытую в облаках. И там, в его воображении, отражаясь, виднелась спина человека, которого он любил, который, несомненно, жил там. 　Он не хотел этого. Я не хочу этого, я не хочу этого, я больше не должен этого хотеть. 　Флинс отчаянно пытался подавить эмоции, которые медленно разъедали его тело. Его крепко сжатые кулаки издавали болезненный звук. 　В каждом письме, которое он получал от Варки, были одни и те же слова: "Пожалуйста, подожди меня", "Я люблю тебя". Значит, он верил в эту любовь и ждал. 　Но что, если Варка не вернется? Он почувствовал, как земля деформируется, и Флинс невольно сел. Лунный свет, льющийся с неба, истончался и становился все слабее. Надвигалась мрачная туча, неизбежная участь для всех, кто здесь живет. Варка. Варка! Он отчаянно стиснул зубы, пытаясь произнести это имя, которое грозило вырваться из его горла. Если бы он сейчас произнес это имя, он бы только цеплялся за него и не смог бы подняться. 　Вместо этого Флинс напевал песню. Песню, которую никто больше не знал, песню, положенную на музыку по мотивам старого стихотворения из зимней страны. Флинс тайно хранил в памяти это стихотворение, которое передавало холод снега на покрытой льдом, сверкающей белой земле и одиночество уединения. 　Стихотворение, написанное на языке фей, затихает в шуме волн, непонятном никому. И все же любой, кто увидит лицо Флинса, когда он поет, непременно поймет смысл стихотворения. Он тоскует по тому, кого так сильно любит, что готов расплакаться. 　Флинс поет. Его слабый, низкий голос никого не доходит, затихая, превращаясь в звук, известный только ему. Синее пламя лампы слегка дрожит.

***

　Спустя некоторое время, весенним утром, Флинс вдруг почувствовал, будто проснулся после долгого сна. 　Встряхнув всё ещё сонную голову, Флинс начал готовиться к тому, чтобы сегодня снова вести себя как человек. Он вошёл в лампу, привёл себя в порядок и проверил, всё ли в порядке, прежде чем вернуться в человеческий облик. К этому распорядку он уже привык. 　Игнорируя скромные аварийные запасы провизии и увядшую рыбу на кухне, Флинс направился к входной двери. Сегодня ему нужно пойти на рыбалку, подумал он, и, открыв дверь, его волосы ночного цвета развевались на ветру. 　Сегодня был необычайно ветреный день. Казалось, времена года сменились незаметно для него, и тёплый, весенний ветерок ласкал щеку Флинса.       — Привет. Какой приятный ветерок, правда? Ему показалось? Ему показалось, что он слышит голос мальчика, доносящийся из ветра. Это было кладбище, так что, возможно, это были шепоты призрака, доносившиеся с ветром. К такому выводу пришел Флинс и пошел дальше, не отвечая.       — Эй, подождите минутку, сэр! Вы слышите мой голос?       — Кто...?       — Хе-хе, я просто ветер, порыв ветра, несущий аромат весенних цветов.       — Ах..,— ответил Флинс голосом, в котором не было ни малейшего выражения, услышав голос симпатичного мальчика. 　Он огляделся, но не смог разглядеть источник голоса. Неужели это действительно ветер? Он никогда раньше не слышал о говорящем ветре, и все же было более вероятно, что это розыгрыш призрака или что-то из Бездны. 　Ветер продолжал говорить с Флинсом, который недоуменно хмурился.       — Хе-хе, не напрягайся. Я просто хочу кое-что спросить у тебя.       — Если ты заблудился, я хотя бы могу тебя проводить, но если ты ищешь фантастическую историю, тебе лучше поискать в другом месте.       — Ха-ха. Если ты собираешься так говорить, то сам ты довольно фантастическое существо, братишка-фея. 　В тот же миг копье попало в руку Флинса и было направлено на ветер, который даже не был тенью. Его прищуренный взгляд сверкнул с той же остротой, что и взгляд, направленный на врага, хотя он его и не видел.       — Ого, успокойся! Я не хочу причинить тебе вред или унизить тебя! Я просто хочу кое-что спросить!       — ...Что-то спросить?       — О твоей возлюбленном в далекой-далекой стране. О Варке, Великом Магистре Ордо Фавониуса! 　Рука, державшая копье, задрожала. При этом имени в его сердце глубоко загорелся любимый шрам. 　Он никогда не думал, что услышит имя Варки так отчетливо от невидимого Ветра. Флинс отчаянно пытался подавить переполнявшие его эмоции и притворился спокойным.       — Ты же его помнишь, правда? Я хочу услышать, что ты о нём сейчас думаешь.       —…Думаю, мне не нужно тебе рассказывать.       — Это правда, просто я хочу это знать. Ради тебя и ради Варки.       — Почему ты упоминаешь его имя? И откуда ты вообще его знаешь?        — Я ветер, поэтому я всё знаю. Ветер течёт, дует и проходит повсюду. Я знаю о рыцарях, живущих в стране свободы, и о феях, охраняющих ночь в раю, — Ветер пронёсся, и слова пронеслись по нему, словно мелодия. Он похож на поэта, когда-то жившего при королевском дворе, подумал Флинс. 　Когда ветер пронёсся мимо, Флинс вспомнил о нём. Забыть его всего за несколько лет было невозможно. Как лампа всегда горит, когда наступает тьма, так и свет Варки всегда жил внутри Флинса. 　Бесформенному ветру нечего было сказать, но его рот сам собой произносил слова.       — …Он… У Варки всё ещё всё хорошо?       — Да, у него всё отлично! На днях он снова вытворил что-то совершенно безумное, это был настоящий кошмар.       — Вот как? Ну, тогда это хорошо. — Не имело значения, правда это или ложь. Каким бы хаотичным ни был исход, Варка был способен на всё, и всё же он всё преодолеет и улыбнётся. 　Прежде чем он успел что-либо понять, оружие исчезло с его руки, которая обмякла. Он положил руку на грудь, и вместо исчезнувшего сердца почувствовал мерцающее пламя.       — Ты сказал, что хочешь услышать, что я чувствую сейчас… Я люблю Варку. Я всё ещё люблю его, и всегда буду любить.       — …Это всё?       — Да, это всё. Больше нечего сказать. Ты не собираешься сказать, что хочешь его увидеть? — Старая рана пульсировала. Честно говоря, не было ни дня, чтобы он не хотел снова его увидеть. 　Но чтобы снова увидеть Варку, ему пришлось преодолеть множество препятствий. Он мог делать все, что хотел, даже безрассудные вещи, если бы был один. Но он не хотел обременять этим Варку. 　Флинс вспомнил: «Каждый раз, когда я писал письмо Варке, каждый раз, когда я думал о своем ответе, я снова и снова проглатывал слова „Я хочу тебя видеть“, записывал их, стирал, стирал, стирал. И все же бывали дни, когда я заполнял этими словами чистый лист бумаги».       — Я не скажу этого. Скажу только если я этого захочу. — Флинс покачал головой с прекрасной, одинокой улыбкой. 　Ветер, зная ответ, покачнулся. Внезапно сила потока воздуха изменилась. Он закружился вокруг Флинса, толкая его вперед.       — Что это такое?..       — Я понимаю, как ты себя чувствуешь. И что ты несешь в себе так много того, что не мог сказать, — послышался нежный голос и звук лиры в ветре. Почему-то этот звук заставил его почувствовать, будто он видит страну свободы, где, должно быть, находится Варка.       — Пусть ветер унесет это далеко. Так что, расскажи мне о своих истинных чувства. Не бойся, дитя феи. Каково твое желание, твое истинное желание? Желание.. Желание. Истинное чувство. Губы Флинса слегка шевелились. Он знал, что не должен облечь это в слова, не должен пытаться выразить словами. Цепи, так крепко сковывавшие его, разорвались беззвучно. Он инстинктивно схватился за грудь. Сердце не билось, но ярко вспыхнуло синее пламя.       — Варка… я… хочу тебя увидеть. — Он почувствовал, как что-то стекает по его щеке. Чувства, которые он так долго сдерживал, растворились в одной-единственной капле воды. Желание, которое он хранил глубоко в своем сердце, произнесенное сбивчиво, наконец вырвалось наружу. — Я хочу тебя видеть.! 　Достаточно одного раза. Даже мимолетного взгляда достаточно. Даже просто услышать его голос будет достаточно. 　Варка. Варка. Я хочу тебя видеть.       — Флинс!.       Ему мерещились вещи. У него были галлюцинации. Но голос был слишком отчетливым для этого, поэтому Флинс медленно поднял голову.       — Варка.? — Он подумал, что это сон. Фигура, стоявшая у входа на остров, выглядела в точности как человек, имя которого он только что назвал. Но фигура, похожая на Варки, бежала прямо к Флинсу. Он больше не мог ждать и побежал. 　Он бежал. Он бежал. Он бежал и прыгнул в объятия этого человека, даже если это была всего лишь иллюзия.       — Варка, Варка, это действительно ты.?!       — Флинс, Флинс! Это я, Варка! Я так по тебе скучал.! — Прежде чем он успел перевести дыхание, его губы были украдены, и неизменное тепло в одно мгновение растопило одиночество и боль, которые чувствовал Флинс. Он несколько раз проверил губы, которые только что соприкоснулись, гадая, не сон ли это. Каждый раз нежное тепло, окутывавшее его, напоминало ему о реальности, и слезы текли по щекам Флинса. 　В тот момент, когда его губы наконец приоткрылись, Флинс обнял Варку за шею. — Эй, я что, сплю, Варка..? Нет, прошу, скажи что это не сон, пожалуйста, только не исчезай сейчас, Варка, мой Варка.! 　Слезы неудержимо текли по его лицу. Все эмоции, которые он сдерживал, выплеснулись наружу, и слов было недостаточно, чтобы выразить это. Его слегка израненные руки обнимали Варку с той же силой, что и прежде. Они обнимались так крепко, что забыли дышать, и наконец их взгляды встретились, глубокого цвета океана.       — Прости, что опоздал. Я хотел прийти к тебе раньше..       — Все в порядке, это уже не имеет значения. Просто возможность видеть тебя заставляет меня... — Он закрыл глаза и прижался щекой к кончикам пальцев и ладони, которые вытирали его слезы. 　Ах, это было тепло Варки. Тепло его любимого Варки, которое он никогда не забывал. "Флинс", — услышал он, как его позвали по имени, и Флинс открыл глаза. Его золотые глаза сияли, ярко сверкая в свете. Варка с любовью погладил Флинса по щеке, затем опустился на колени, как рыцарь, дающий клятву, взял Флинса за руку и поцеловал её.       — Сколько бы времени ни прошло, я ни на мгновение не забыл тебя. Пожалуйста, поверь мне. Я всегда любил тебя, мой милый Кирилл. — Варка.. Я тоже люблю тебя, всегда. При любых обстоятельствах.

https://x.com/asanootukemono

　Флинс и Варка снова крепко обнялись. Варка нежно вытер слезы, которые неудержимо текли с мягкой кожи его феи. Мягкий ветерок окутал их и унес далеко. На ветру бог в образе мальчика радостно пробормотал:                    — Хе-хе. Это как „Лазурное пламя, уносимое ветром“.

　Будьте счастливы, оба.

　Приглушенный голос затерялся в ветре, взмыл высоко в небо и исчез