Fatal obsession

Дождь стучал по стеклам офиса BAU, сливая огни Вашингтона в размытое полотно. Аарон Хотчнер отложил последнее досье и потянулся, ощущая знакомую тяжесть в плечах. На столе замигал рабочий телефон. Неизвестный номер. — Хотчнер, — ответил он сухо. В трубке — лишь ровное, спокойное дыхание, а затем щелчок. Третий звонок за неделю. Он не стал поднимать панику, просто добавил номер в список инцидентов для технического анализа. Но каменело что-то внутри. Он знал это дыхание. Знакомился с ним в кошмарах, слышал его, когда тот человек стоял над его телом, разрезая кожу холодной сталью. Фойет. Джордж Фойет. Мертвый Фойет. Тело исчезло из морга через два часа после вскрытия. Официально — хищение трупа, возможно, для сокрытия улик. Неофициально — черная дыра, в которую провалился самый настойчивый кошмар его жизни. Аарон не ошибся тогда, в доме, когда защищал Хейли и Джека. Он бил со всей яростью отца и мужа, слышал хруст костей под своими кулаками. Он убил его. Но трупы не ходят. Не звонят. На следующий день курьер принес коробку без обратного адреса. Внутри, на белой шелковой подкладке, лежала одинокая красная роза, идеально свежая, с каплями искусственной росы. И фотография. Он сам, выходящий из здания ФБР, снятый длиннофокусным объективом. Резкий, волевой профиль, тень от шляпы падает на скулу. Кто-то следил. Кто-то любовался. Хейли звонила вечером. Джек кашлял, просто легкая простуда. Но ее голос дрожал. Она сказала, что видела странную машину у своего дома два дня подряд. Старый седан. Аарон заставил ее описать. Ничего конкретного. Он увеличил частоту проверок патрулем, но сам сидел в своей съемной квартире, глядя на потолок и ощущая, как петля затягивается. Он был мишенью. И это было приемлемо. Но они… они были священной чертой. СМС пришло в одиннадцать ночи. Текст с подмененного номера: «Встреча. Только ты. Или я наведаюсь в гости к Хейли и ее щенку. Знаешь адрес. Один час на раздумье. Не поднимай тревогу. Я вижу тебя». Аарон сел на кровать, сжав телефон так, что треснул пластик. Он видел за окном темноту. Где-то в этой темноте сидел тот, кто должен быть в земле, и смотрел на его окно. ФБР? Полиция? Это означало немедленную эскалацию. Фойет предупредил: «Скажешь — я уйду. Но не надолго. И в следующий раз не буду предупреждать». Он верил. Этот человек был воплощением терпения и злобы. Аарон отметил, что Фойет запомнил имя Хейли. Нехорошо, этот тип одержимый. Они с Хейли развелись, и Хотч жил отдельно от них. Что не мешало ему навещать Джека в любое время. Он встал. Надел свой лучший, самый дорогой черный костюм — доспехи. Белую сорочку. Темные очки, скрывающие глаза. Кожаные перчатки, скрывающие дрожь в пальцах. Пистолет остался в сейфе. И второй, который он прятал на щиколотке, тоже. Это была игра по правилам маньяка, и он шел ва-банк. Брызнул на запястья парфюмом — острый, холодный аромат моря. Финальный штрих. Он сам не понимал, зачем нарушился. Адрес вел в трущобы, в ветхий кирпичный дом. Лестница пахла плесенью и отчаянием. Дверь в квартиру на третьем этаже была приоткрыта. Аарон вошел. Скорее всего эта квартира ему не принадлежала. Воспользовался отсутствием хозяев. Вряд ли он стал бы снимать ее. В гостиной, обставленной дешевым ширпотребом, у окна стоял он. Но не тот безумный мясник из прошлого. Перед ним был обычный мужчина средних лет, ничем не примечательный. Он приоделся, сменив черную форму с капюшоном на серый костюм. На его носу красовались очки в тонкой оправе, наверняка без диоптрий. Нарядился для встречи с ним, чтобы произвести впечатление? Черт, Аарону пришлось подмечать все детали внешности Фойета, в том числе недорогой костюм. Не чета собственным костюмам Хотчнера, которые тот приобретал в дорогих бутиках известных марок. — Аарон, — голос Фойета был тихим, почти ласковым. — Как я рад. Ты принял мое приглашение и пришел. На столе лежала такая же роза. Аарон кивнул, не снимая очков. — Чего ты хочешь, Джордж? Прекрати это. Ты не в себе. — Я и так в себе. Более, чем когда-либо, — Фойет сделал шаг вперед, его глаза, странно яркие за стеклами очков, скользнули по Аарону с ног до головы. — Ты… соответствуешь ожиданиям. Парадная форма. Чувствуется дисциплина. И твой одеколон… Дурманит. Он взял розу со стола и протянул. Аарон машинально принял ее, укололся о шип. Забыл, что снял перчатки. Капля крови выступила на подушечке пальца. Фойет замер, наблюдая за ней с почти научным интересом. — Зачем я здесь? — голос Хотчнера был ледяным, но внутри все горело. — Познакомиться заново. Без ножей. Без… суеты. Ты же убил меня, помнишь? Это создает особую связь. — Связь жертвы и палача. — О, нет. Ты не жертва. Ты никогда не был жертвой. Ты — причина. Моя навязчивая идея, — Фойет сел в кресло, жестом предложив Аарону диван. — Садись. Поговорим. Разговор не клеился. Фойет говорил о пустяках, наблюдая за каждым движением Аарона, как коллекционер за редким экспонатом. Снял фальшивые очки. Мужчины его особо не интересовали. До встречи с Хотчем… Хотч… При мысли об агенте Джордж сглотнул, ощущая как его тянет к нему. Как он хочет сделать его своим, так неправильно и искренне. Он слышал, раньше Аарон работал прокурором. Трудоголик, скуп на эмоции. Строгий, холодный, но за внешним льдом скрывался огонь души. Сам Фойет тоже обладал таким пламенем духа. Он принялся всматриваться в лицо Хотча, попросил снять очки и посмотреть на него. — У тебя карие глаза, Хотчнер. Я думал черные. Подожди, хочу взглянуть поближе. Мужчина, к которому Хотч испытывал неприязнь и ненависть, аккуратно обхватил его лицо и повернул слегка вверх, в сторону лампы. Аарон еле заметно дернулся, но не отстранился. Какого черта он хочет увидеть на его лице?! Тут его темные глаза Фойета вспыхнули искрой интереса: — Какая прелесть, у них есть зелёный оттенок на свету. Если не приглядываться, не заметишь. — Какое тебе дело до моих глаз, Фойет? — Они снятся мне иногда. Ты смотришь на меня с недавних пор во снах. Приехали. Этот урод говорит ему о своих снах, серьезно? Интересно, что он делал в них, ломал голову Хотч. Этот тип окончательно лишился здравого смысла. Маньяк играет с ним, и ему это нравится. Сам Фойет вспомнил свои сны с участием Хотча. Недоступный. Наглухо застегнутый на все пуговицы Хотч стоял и смотрел на него. Были еще какие-то обрывочные видения, но мужчина не смог точно описать их. Отстраненный. Но ничего, скоро он расшевелит агента. Потом его взгляд упал ниже, на уровень груди. — Шрамы, — сказал он вдруг. — Те, что я оставил. Они зажили? Можно посмотреть? Аарон замер. Это был прямой, наглый переход границы. Но отказ… Отказ мог спровоцировать его на визит к Хейли. — Для этого нужно снять рубашку, — сухо констатировал он и встал. Фойет лишь улыбнулся, словно мальчишка, которому пообещали конфету. Аарон медленно снял пиджак, аккуратно сложив его на спинку дивана. Его пальцы нашли пуговицы на сорочке. Расстегивали их одна за другой под пристальным, жадным взглядом напротив. Кожа под тканью ощущала прохладу воздуха в комнате. Он сбросил рубашку на пиджак, оставаясь в брюках и туфлях, смотря прямо, с непроницаемым лицом. Фойет ахнул, звук вышел сдавленным, восторженным. Он встал и приблизился. Его взгляд скользил по торсу Аарона — худощавый, атлетичный, есть плоский живот. На бледной коже, чуть левее солнечного сплетения и ниже ребер, тянулись едва заметные, тонкие белые линии. Следы его ножа. — Прекрасно, — прошептал Фойет. — Ты… прекрасен. И я… я испортил это. Почти жаль. Его палец, осторожный, почти невесомый, проследовал вдоль самого длинного шрама. Аарон вздрогнул, мурашки побежали по спине — не от страха, от омерзения. Потом прикоснулся ладонью полностью, провел ей по прессу, груди и плечам. Аарон сжал челюсти, глядя в сторону. Но затем Фойет приблизился вплотную, его вторая рука схватила подбородок Аарона. И прежде чем тот успел среагировать, губы маньяка прижались к его губам. Жестко, требовательно. Вкус было отвратительным — чужая слюна, привкус дешевого кофе и чего-то металлического, химического. Аарон попытался отстраниться, но руки Фойета вцепились в его волосы, удерживая на месте. — Стой, — хрипло вырвалось у Аарона, когда тот оторвался на секунду. — Что ты делаешь? — Не знаю, — честно ответил Фойет, и в его глазах мелькнула та самая безумная искорка, которую Аарон помнил. — Впервые не знаю. Это интересно. И он снова поцеловал его. И снова. Руки Фойета скользили по плечам, по спине, не причиняя боли, но и не выпуская. Все плыло. Время потеряло смысл. Аарон пассивно терпел, его разум работал в режиме холодной аналитики, фиксируя детали: дрожь в руках Фойета, его прерывистое дыхание, абсурдность всей ситуации. Этот человек, резавший девочек-подростков, ненавидящий женщин до глубины души, сейчас ласкал мужчину с болезненной, жадной нежностью. В какой-то момент Фойет, словно желая утвердить контроль, швырнул Аарона на массивный деревянный стол, прижав его грудью к столешнице. Вес маньяка навалился сверху. Старая рана в груди ноюще отозвалась. Дыхание Фойета обжигало шею. — Ты мой, — прошипел он в самое ухо. — Мой трофей. Мое искупление. Он смазанно целовал его — в шею, в плечо, в уголок губ, когда Аарон повернул голову. Потом все закончилось так же внезапно, как началось. Фойет отступил, тяжело дыша. Он сообщил, что сегодня только знакомство. В мыслях Аарона промелькнуло, а что же будет потом? Аарон поднялся, чувствуя, как трясутся ноги, но не от слабости — от сдерживаемой ярости и полного когнитивного диссонанса. — Спи, — приказал Фойет, указывая на дверь в спальню. — Ты устал. И, к своему ужасу, Аарон понял, что он действительно на грани. Не физически, морально. Он прошел в крошечную спальню, рухнул на неубранную кровать в чужих простынях и провалился в беспамятство, больше похожее на обморок, чем на сон. Аарон забыл надеть рубашку, и маньяк принялся любоваться объектом своей одержимости. Необычно худощавый, но сильный и подтянутый. У них в ФБР есть подготовка, и Аарон явно показывал отличные результаты. Начальник, но не белый воротничок, и участвует в операциях. Модельная внешность, подметил Фойет. Ему нравилось лицо Хотча, привлекательное с резкими чертами и намеком на морщины. Жизнь оставила на нем свой отпечаток. Он очень даже хорошо выглядел для своих сорока с небольшим. Черные аккуратно подстриженные волосы блестели в полумраке. Забавная непослушная челка выбилась из основной массы и легла на лоб. И эти темные ресницы веерами лежали на его щеках. Длинные и пушистые, он даже у тех девок, которых резал, не видел таких. Хотелось прикоснуться, но Фойет пересилил себя. Так Аарон не почувствует его рук. И будет неинтересно. Джорджу не спалось, поэтому он смотрел на спящего Хотча. Очнулся Аарон от скрипа двери. В комнату, неся стакан воды, вошел Фойет. Он поставил стакан на тумбочку и сел в кресло у стены, просто смотря. Голодным, восхищенным, безумным взглядом. Похоже, пока он спал, Фойет его не трогал. Аарон встал, игнорируя воду, прошел в совмещенный санузел. Он умыл лицо ледяной водой, снова и снова, пытаясь смыть ощущение чужих прикосновений, чужих губ. Руки дрожали. В зеркале на него смотрел незнакомец — бледный, с запавшими глазами, с красными отметинами на шее. Он не стал раздеваться в душ, не посмел обнажиться еще больше перед этим взглядом, который чувствовался даже через стену. «Ну же, Хотч, позови меня в душ, как это могло быть во сне!» — про себя размечтался Джордж. Его мечте не суждено было сбыться. Аарон обошёлся водой из-под крана. Фойет подумал, что обязательно реализует все фантазии относительно Аарона. Насколько это возможно. Может он и заляжет на дно, но будет развлекаться с Хотчем. Одевался он быстро, эффективно. Рубашка, пиджак, перчатки. Очки. Фойет молча наблюдал, стоя в дверном проеме. — Я отвезу тебя, — сказал он наконец. — Не волнуйся, я выберу маршрут без камер. Машина оказалась тем самым старым седаном. Дорогу до съемной квартиры Аарона они проехали в тишине. Фойет парковался в полублоке от подъезда. — До следующего раза, Аарон, — сказал он, повернувшись на сиденье. Его лицо в полумраке казалось почти нормальным. Почти. — В следующий раз… все будет серьезнее. Ты понимаешь, о чем я. Он поднес пальцы к своим губам и послал воздушный поцелуй. Аарон вышел из машины, не оглядываясь, и шаг за шагом, сохраняя прямую спину, дошел до своего подъезда. Только когда дверь лифта закрылась, он прислонился к стене, закрыл глаза и подавил рвотный позыв. Дома он запер все замки, поставил сигнализацию, и первым делом зашел в ванную. Он включил душ на максимум, настолько горячий, насколько мог вытерпеть. Скинул одежду, скомкал и швырнул ее в угол — эти дорогие, запятнанные тряпки. Стоял под обжигающими струями, пока кожа не заныла. Тер ее мочалкой, пытаясь стереть память о прикосновениях, о поцелуях, о том безумном блеске в глазах того, кто должен был быть мертв. «Гад, — думал он, ударяя кулаком по кафельной плитке. — Гад. Я ненавижу тебя. Я убью тебя. В следующий раз наверняка». Но под ненавистью, холодной и ясной, клокотала растерянность. Почему? Зачем? Фойет обычно делал ему больно, но сегодня… сегодня он пытался делать приятно. И это было в тысячу раз страшнее. Это ломало все профили, все логические построения. Это был чистый, неотфильтрованный бред, направленный на него. Теперь он подписался на редкие сомнительные встречи недвусмысленного характера. Тайно от всех. Сегодня была первая. Это цена спокойствия семьи. Фойет перешёл на мужчин, подытожил Аарон. Точнее, на одного мужчину, на него. Ужасно. Отвратительно. Невыносимо. Он вышел из душа, завернулся в халат и сел на край кровати. В полутьме квартиры его взгляд упал на комод. В верхнем ящике, под стопкой носков, лежала та самая красная роза, которую он принес с той встречи. Он не выбросил ее. Вещественное доказательство. Аарон провел рукой по лицу. Кошмар не закончился. Он только сменил форму. И теперь он, Аарон Хотчнер, руководитель элитного подразделения ФБР, сидел один в темноте, чувствуя на своей коже призрак чужих губ и понимая одно: Джордж Фойет не просто вернулся. Он выбрал его объектом страсти. И это было самой большой опасностью из всех возможных.