Симфония ночи

Страшно до того, что ноги немели. Каждый поворот давался с огромным трудом, сопровождался спертым дыханием и одной и той же мыслью. «Это конец» Идалин думала об этом при каждом шаге, которые она делала совсем медленно, рассчитывая каждый, словно подбирая слова на очередном светском приеме. Глупый подсвечник и почти затухшая на нем свеча не помогли бы пред лицом пришедшего из ада… Половицы старого поместья скрипели под её ногами. Даже несмотря на то, что здание было пару лет назад переделано под гостиницу, и реконструировано под замок Арундел, внутри многое говорило о его многолетии. Со стен будто бы сняли некоторые из картин, настолько странными были пропуски между затертыми пейзажами. Только на них Идалин могла отвлечься, идя, сама не зная куда. Иди обратно в спальню — вопил внутренний голос, в попытке сохранить жизнь герцогини, но она противилась ему. По другую сторону коридора пол мерзко заскрипел в ответ, а шаги навстречу ускорились так, что казалось, вот-вот ее раздерут на мелкие кусочки. Идалин прижалась к стене, испуганно глядя в пустоту и поднося ближе к нечто хило горящую свечу. — Идалин, почему ты еще не спишь? Время за полночь, а ты не в своем номере… Придурковато-тревожный голос послышался из темноты, и слишком близко с ней рядом встал пока-что муж. Оливер зевал, но уже как испуганный кролик метался взглядом по темному коридору. Не выдержав, герцогиня Ирвинг провела свечой около носа мужа, нахмурила маленький носик и молча прошла дальше. — Хочу и хожу, какое тебе дело? Мы с тобой разводимся, как только вернемся в Ливерпуль. — Разводимся… Ну-с, это еще не до конца решено, Ида, — Оливер гнул свое вторую неделю подряд, и почти закричал ей вслед, — Куда ты ходила? Идалин по крепче сжала подсвечник к руке, резко обернулась, и сделала такие же шустрые шаги навстречу мужу. Она едва не схватила его за воротник ночной рубахи, но сдержалась, подумав, что и так слишком много срывается на того, кто скоро ее покинет. Мысль о пакости пришла первой, и ее герцогиня осуществила: — Была в комнате у мистера Смита. Мы с ним пили вино, разве ты не чувствуешь, как от меня пахнет? И очень, очень много и пошло флиртовали, дорогой муж. Ирвинг вздернула подол ночнушки, как бы сделала это с пышным платьем, и не дожидаясь ответа, прошла вперед, вглубь, как казалось, нескончаемого коридора. Голос Оливера быстро стих — впрочем, он никогда не умел нормально ругаться. А коридор продолжался и продолжался, и со временем Ида стала ощущать навязчивое чужое присутствие… Тело бросило в жар, а сразу после в холод. Пот скатился по пояснице к голым ногам, и ледяные руки задрожали, едва не роняя подсвечник. Ирвинг облизнула губы, тревожно завертевшись по сторонам. Он был здесь. Это адское нечто преследовало ее не только на улочках Ливерпуля и в ее собственном доме, но и в солнечном Брайтоне, куда они с мужем приехали на отдых всего пару дней назад. Страх разошелся дрожью по всему телу, Идалин передернуло несколько раз, но она замерла, не в силах бежать. Приятное тепло растекалось по телу чрезвычайно медленно. Оказалось, ее кожа была еще не такой холодной по сравнению с чужими руками. Чьи-то ногти впились в приоткрытое бледное плечико, пальцы надавили и трупный холодок ввел в шок в моменте. Ирвинг теряла все свое достоинство и разум под этими касаниями не в первый раз. Нечто оказалось позади нее, задрало ее голову на верх, прикрывая второй ледяной рукой глаза, а само тяжело задышало близ шеи и плеч. Дыхание сперло вновь, но уже не от страха, а от подступившего удовольствия. Ида была здесь не одна. Точнее, помимо ее ненавистного муженька ее преследовало ее «отродье», как она его называла в мыслях каждый раз, когда нечисть появлялась в поместье. Он впился клыками в ее нежную кожу шеи без предупреждения, с еле слышным причмокиванием высосал немного крови и исчез также быстро, как и появился. Ирвинг простояла в коридоре неподвижно с минуту. Свеча вот-вот затухла бы, ведь фитиль подходил к концу, но далеко не это ее волновало в трепетный момент. Приятно до одури. Хоть в ад за ним ступай. Нужно было спасать себя от этих мыслей как можно скорее. Бежать. И не имеет значения, куда. Пока свеча горит, она слегка в безопасности. Отвлечься бы от всех мыслей — от нечисти, от мужа, от развода… Ида постучала в первую попавшуюся дверь, в надежде, что ей откроют. В этой части гостиницы жил только персонал, и она, наверное, сходила с ума, раз посчитала, что ее впустят на чай после полуночи кухарки и горничные. Но за дубовой дверью послышалось заинтересованное «войдите». Мистер Смит, точно. Комната номер тринадцать, по ощущениям, никогда не погружалась в сон. Эрвин, хозяин гостиницы, мастерски запутывал в своих речах гостей, как в паутине, и наверняка, чего-то такого Идалин и не хватало в те минуты. Поболтать о возвышенном, послушать мысли умного человека и подыграть ему в манипуляциях было лучшим вариантом. Она открыла дверь, прошла вовнутрь, словно они со Смитом были давними друзьями. Вот же чудная. Эрвин закончил заполнять какие-то бумаги, лениво отодвинул всё в сторону и исподлобья взглянул с загадкой на Ирвинг. — Вы верите в Бога, миссис Ирвинг? Странный вопрос вместо приветствия. Однако чуднушка Ида со свей гордостью, позволив себе закинуть ногу на ногу, ответила: — Ничуть. И никогда не верила. Это настолько плохо? — Ничуть. И никогда это плохим не считал. Эрвин вальяжно откинулся в спинку своего высокого кресла. Ида рядом с ним выглядела до ужаса маленькой, нелепой, словно невинная овечка. Хотя, наверняка за дни ее пребывания Смит успел уловить, что она не была безгрешной. — Королева Виктория такое порицает. Но говоря откровенно, кто из нас и впрямь верит в Бога? Отмаливать грехи, надеясь на то, что тебе не вернется все плохое, это совершенно другое. Да хоть о религии. Пусть только эта милая мордашка не закрывает своего рта, болтает часами без умолку. Ирвинг расслабилась в кресле, опустила на тумбу подсвечник и поджала к себе колени. Эрвин внимательно изучал ее всю с минуту. Смущал же, гаденыш. — И тому примером ваш муж. Можно ли назвать набожным человеком того, кто так нагло изменяет собственной жене? О, он знал, в чем было дело. Просто прекрасно. Товарищ-сплетник Иде бы не помешал в те тяжелые минуты. Она не ответила сразу. Прислушалась. Все еще отчетливо ощущала присутствие нечисти даже в комнате Эрвина. — Оливер из тех, кто прикрывается религией, а не свято верит в Иисуса. Он так плачется о том, что жалеет о своем поступке, но за пару дней на курорте успел найти себе новую любовницу, представляете? Сначала это была наша миленькая соседка графиня Инесс, а теперь очень молодая для него цыганка из бараков неподалеку. При всем этом, Оливер ужасно надеется на то, что моя злость — это быстрый всплеск, и я не брошу его, ведь тогда лишусь статуса. Но что этот статус по сравнению с честью, мистер Смит? Каков чертюга. Она пришла, чтобы послушать его длинные рассказы и рассуждения, и сама теперь трындела без умолку. Эрвин ухмыльнулся. Для него рассуждения Иды были детским лепетом, судя по виду. Его выражение лица пугало еще сильнее, чем произошедшее в коридоре пару минут назад. — Вы несчастна, миссис Ирвинг. — Можно просто Идалин. Мы с вами и без того вышли за все возможные рамки… — вспомнила легкий флирт при людях Идалин, ничуть не стесняясь. — Хорошо, Идалин. Но вы несчастна. Не думали это исправить? — У вас есть предложения, Эрвин? Я вот верю в то, что обрету счастье, как только покину дом мужа и заживу одна. Даже ребенок наш… И то не мой. Мне терять нечего. И впрямь, у Идалин была возможность съехать. Отец помог бы с деньгами в первое время, попроси она у него. Да и проблемы со здоровьем пару лет назад сыграли с герцогиней злую шутку. Родить она не смогла, и Оливер настоял на суррогатном материнстве. Их мальчишка бывал дома всего три месяца в год, а остальное время обучался в самом престижном пансионате Лондона, далеко-далеко от родителей. От своих же слов у Ирвинг закололо сердце. Врала ли? Вроде нет, но она будто говорила самую мерзкую ложь на свете. Эрвин снова многозначительно улыбнулся кончиком губ. Гад, самый настоящий гад. — А в нечисть вы верите, Ида? Ирвинг одарила его таким взглядом, словно Эрвин узнал то, чего не должен был. Она поднялась с кресла и оперлась о стол, без особого интереса разглядывая бумажки, которые заполнял Смит пару минут назад. Может, если она его отвлечет, то он и не будет настаивать на этой теме… — Вы женаты, мистер Смит? — Не женат, и никогда не был. Я всего себя отдаю работе и попыткам сделать гостиницу лучше. — В мире столько прекрасных женщин. Неужели, ни одна из них вас никогда не интересовала? — Интересовали, но до свадьбы дело не дошло. Я не думаю, что вам, Ида, стоит переживать за мою личную жизнь. Ирвинг обогнула стол и встала позади Эрвина, сложив руки на спинке кресла. Может, он бы обратил внимание на нее, и тогда Иде не пришлось бы отвечать на тот странный вопрос, а одиночество перестало бы гложить ее хотя бы на одну ночь… Но Смит ехидно усмехнулся, словно понимал, что они играют, и не был намерен проигрывать ей. Он поманил Иду пальцем, и она послушно наклонилась к нему. Какая же мерзость. Губы уважаемой герцогини были в сантиметрах от губ хозяина гостиницы, которого она знала всего пару дней. Ирвинг скуксилась, прогоняя тревожные мысли, но совесть оказалась сильнее. Она задумалась, мол, Оливер же еще был ее мужем, и изменить ему было бы равным опуститься до его уровня, однако эта мысль не вызывала особого стыда, в отличие от резких пришедших воспоминаний о бессонных ночах… — Так что, Ида, вы верите в существование нечисти? — вместо ожидаемого поцелуя, прошептал ей в губы Эрвин и остранился назад. Его хитрый взгляд все также блуждал по ее лицу. Ирвинг чуть ли не ногой злостно топнула, снова услышав этот вопрос. Она отошла к балкону, надеясь отвлечься на мириады звезд на небе, но голос Смита снова всё обломал: — Не ходите туда, Ида. Дверь балкона сломалась и пока-что не открывается. Приходилось слушаться. Все же, это не ее комната. Ирвинг напоследок сощурилась, разглядывая полную красавицу луну на небе. От легкого ветерка на балконе зашевелилась сиреневая шторка, и вдруг, Иде за ней повиделся силуэт. — На вашем балконе кто-то есть, — тревожно сказала Ида, и гонимая страхом, вернулась на свое место в кресле. — Это всего-лишь экспонат из музея. Мои служанки рассказывали вам, что я планирую сделать в гостинице небольшой музей, и это одна из фигур в средневековом наряде, которую было некуда поставить. Возможно, Эрвин нес бред, но слушать его хотелось. Говорил он это с таким ледяным спокойствием и хитрым взглядом, что Ирвинг уже не понимала, где здесь правда, а где ложь, и со вздохом откинулась к спинке кресла. — Мне кажется, что нечисть существует. И она меня преследует. У вас разве никогда такого не было? — К сожалению, было, — Эрвин метнул странный взгляд в сторону балкона, и как ни в чем не бывало, продолжил, — Вам это не нравится? Вы боитесь? — Если я скажу вам правду, вы примете меня за сумасшедшую. Даже не пытайтесь меня переубедить. Я не боюсь, но…. Но и правды сказать не могу. Конечно же, Ирвинг не могла признаться в том, что по ночам, когда тревога особенно одолевала ее, она болтала с нечистью, которая следила за ней месяцами. То нечто из ада она не видела ни разу, но оно слушало ее и время от времени оставляло небольшие записки по утру. Если бы Ида сказала, что бес ей ближе собственного мужа, ее бы быстро загребли в психбольницу как больную истерией. — Связь с бесами порочна для церкви, но не более. А в Бога вы ничуть не верите, Ида. С этими словами Эрвин поднялся из кресла, затушил пару свечек, стоящих на столе, и сонно потянулся, как бы намекая гостье на то, что ей пора уходить. — Обязательно заходите ко мне еще, Ида. Уверен, вы многое теряете, не раскрывая свои секреты. До встречи. Второпях Смит открыл дверь, и Ида не стала спорить, напрашиваться. Она послушно покинула его комнату, и буркнув задумчивое «добрых снов», пошла по темному коридору уже наугад, без свечи. С балкона послышался скрип двери и шум ветра, а следом и невесомые, еле слышные шаги. Ночной кошмар Эрвина без стыда развалился в его кресле, глядя на него так, словно сам Смит здесь всего-то гость, причем нежеланный. — Какого хрена ты флиртовал с ней? Смит чуял, какой ураган бушевал на душе у его «домашнего» беса, и не смог сдержаться от тихой усмешки. Выгонять гостя он не стал, сел на край кровати и непринужденно заговорил: — Мне же нужно поддаваться ей, чтобы она не сбежала в страхе ни от меня, ни от тебя. Все взрослые люди флиртуют в наше время, Леви. Леви, казалось, вот-вот нападет на нее и выгрызет сердце из грудной клетки. Но он лишь оскалил острые зубы, оголяя белоснежные клыки и еще более по-хозяйски развалился в кресле Смита. О, слова о их времени его явно не вводили в восторг. Его как будто только что назвали отсталым стариком. — Ты знаешь, что будет, если не выполнишь наш уговор до ее уезда. — Еще бы я забыл такое, Леви, — по лицу Эрвина можно было понять, как он устал от слишком частых напоминаниях о их контракте, — Сживешь со свету меня, а весь персонал и горничных сведешь с ума. Я прекрасно все помню, Леви. — А из твоих посетителей выпью всю кровь. Будут у тебя в номерах не люди, а сухофрукты. Если от трупов косулей ты еще смог избавиться, но в таком случае тебя сразу вздернут на виселице. — Она прекрасного мнения о тебе, судя по всему. Тебе не о чем волноваться, Леви. Эрвина, откровенно говоря, достало пребывание графа Леви у него в доме. Этот чудоковатый вампир с тягой к живым женщинам лет пятьдесят назад владел этим поместьем, а потом ни с того, ни с сего, погиб. Причину смерти графа так и не выяснили, да и тело найти не смогли, но о странной истории Смит узнал только когда стал готовить новую гостиницу к работе. Да и Леви не стал скрываться перед ним — в первые же дни назойливый кровосос явился к нему в покои, сильно напугав, но потом выдвинул свое предложение. С тех пор, Эрвин уже как пол года мучился от присутствия грубоватого вампира в своей гостинице. — Ты и так слишком затянул. На отдых в Брайтон она должна была приехать еще три месяца назад. Из-за твоей медлительности мне приходилось добираться до Ливерпуля к ней, — бубнил Леви, словно и впрямь был дряхлым пенсионером. — Разве я виноват в том, что ее муженек такой мнительный? Вот выбрал бы он Брайтон для отдыха сразу, тогда я бы тут же уговорил его остаться именно в моей гостинице. Но ты сам видел, какой он. А теперь, оставь меня, Леви. Своим ворчанием Акекерман раздражал до одури. Смит, может, и привык к нему за полгода жизни в гостинице, однако хмурое лицо этого вампира, больше похожего на мальчугана лет девятнадцати, время от времени на скучивало. Эрвин демонстративно встряхнул подушку и одеяло, ожидая, что нечисть послушает его и уйдет. — Разрешаю тебе немного поиздеваться над его мужем. Для него это будет вжаным жизненным уроком, — напоследок в пол голоса сказал Смит, улыбнувшись краешком губ. — Думаешь, мне для этого нужно твое разрешение? Спорить с Леви не было ни сил, ни желания. Да и эти споры никогда ни к чему не приводили. Вампир одарил Эрвина угрожающим взглядом напоследок, и скрылся за дверьми балкона. Для Смита было загадкой, как Аккерман все эти месяцы исчезал с его балкона, но сейчас волновало только то, что ночной кошмар вскоре кончится. Времени слишком мало. Леви отчетливо ощущал это каждый раз, когда ему на глаза попадался календарь или кто-нибудь из служанок говорил о сегодняшней дате. Смит, загруженный делами гостиницы, откровенно оттягивал самое важное. Да и Леви знал, что для его загадочного товарища его проблема не была особенно важна. Отвлекать себя от тревожных мыслей удавалось лишь одним способом. И если по началу он делал обыденные мелочи, детские шалости, можно и так сказать, то теперь желание мести и скопившаяся злость перерастали в нечто большее. Оливер, пока-что муж Иды, любил встать по раньше и до обеда зачитаться одним из романов, найденных в библиотеке Эрвина. Они были хорошо знакомы, и оттого Смит допускал этого негодяя и в свои покои, и без волнения давал ему свои книги. Леви пришел по раньше, чтобы понаблюдать за этим чудиком. Он не мог понять, как Оливер, будучи и без того мужчиной мнительным и жалким, мог упускать из своей жизни такое. От одной только мысли о миссис Ирвинг давно потерянное тепло расходилось по телу, а от пинать непутевого мужа хотелось все больше и больше. Герцог Ирвинг поднялся с постели, сделал все утренние процедуры и занес в комнату книгу. Старенький пошлый роман длинной в сто страничек упал на постель, а еще Оливер закинул на простыни пару сладких апельсинов. Напоследок он раскрыл шторы, и ушел на завтрак. Леви делал все с особой осторожностью, словно его поступок был не глупой шалостью, а настоящей казнью. Часть спелых фруктов он забрал себе, оставив только один, и то бросив его на пол. Будет неудивительно, если герцог сожрет испачканный фрукт, как ни в чем ни бывало. Тонкую книжонку Аккерман запрятал под подушку, а шторы закрыл полностью. Казалось бы, пакость удалась, вот только, сомнительный футляр с запиской привлек его внимание. Время вышло, и Оливер должен был вернуться в комнату с минуты на минуту, но оставить вещицу лежать на месте, не узнав, для кого она, Леви попросту не мог. Он прислушался, навострил острые ушки и аккуратно открыл футляр. Внутри, в бархате, лежало серебряное колечко — скромное, но симпатичное, а рядом записка. «Для моей единственной и горячо любимой Рузанны» Леви пренебрежительно фыркнул и забросил записку за комод. Оливер должен был ценить все года, проведенные с женой, однако готов заваливать дорогими подарками именно одну из своих любовниц, которую забудет спустя пару дней после возвращения в Ливерпуль. Аккерман протянул руку к кольцу. Сожжет всю кожу, и будет неприятно. Чихать станет еще как минимум пару дней. Зато… Послышались приближающиеся шаги, и не желая светиться перед герцогом, он, обратившись летучей мышью, что для него и его собратьев было вполне себе частым явлением, спрятался за полупрозрачной шторкой, повиснув на карнизе на одной лапке, второй же удерживая серебряную побрякушку. Лапку зажгло, однако интерес оказался гораздо сильнее боли и последующих чихов. В дверь постучали. Значит, это не Оливер. Леви, было, хотел превратиться обратно и скрыться за пределами гостиницы, однако послышался скрип половиц и в комнату зашла Идалин. Она обогнула всю комнату взглядом в поисках Оливера, но не обнаружив его, уже хотела уйти. Встревоженный открытой дверью муж прошел следом за ней, и по его лицу читалось, что вот-вот — и он со злости ударит бедняжку. Немного поворчав, он выгнал ее из комнаты. Его злость не утихала еще пара минут, что чуть ли не вызвало в Леви усмешку. Какая красота, сам герцог бесится из-за сраных апельсинов. Затем, он ругался себе под нос, когда искал свою пошлую книжку. Но даже найденный роман не успокоил Оливера. Он обнаружил пропажу футляра с кольцом, который лежал на самом видном месте, и судя по всему, огорченный тем, что встреча с новой любовницей не задастся, без сил рухнул обратно, в мягкую постель. Наглядевшись на недовольного герцога, Леви скрылся в одной из башен своего дома. Благо, Эрвин хотя бы не погнал его метлой, как жалкую крысу, и разрешил, пока сделка не будет осуществлена, пожить Аккерману в одной из дальних комнат. Кольцо, от которого сводило руки и кожа покрывалась пятнами, Леви осторожно убрал к себе в комод, а к вечеру поспешил на общий ужин. Такой позор. Самому графу Аккерману для того, чтобы поесть в столовой в своем же поместье, приходилось одевать лохмотья и садиться за самый дальний столик. Эрвин подстроил все так, что Леви в глазах кухарок был всего-лишь бедняком, которого мистер Смит по доброте душевной подкармливал. Граф только и грезил о том, как бы этот кошмар поскорее закончился. Столовая шумела, хотя близился вечер. Постояльцы гостиницы стянулись на ужин, загремели тарелки, ложки и бокалы. Герцогиня Ирвинг, снова в полнейшем одиночестве, села за один из свободных столиков неподалеку. С одной стороны, она была не прочь поболтать с кем-нибудь из здешних дам, с другой же, ей не особенно хотелось привлекать внимание Оливера после стычки в его номере. За стол рядом с ней, как ни в чем ни бывало, во всю болтая, сели Оливер и Эрвин. Они, кажется, болтали о борьбе Великобритании, Фрацнии и США за экономическое господство. Разговор этот Идалин не особо то и интересовал, пока муж ее не окликнул. Смит оставил их ненадолго. А Оливер явно готовился к какому-то разговору. Он осторожно вытер уголки губ, и вальяжно закинув ногу на ногу, заговорил с показушной уверенностью: — Идалин, дорогая, подскажи мне, где мое серебряное кольцо. Сегодня утром оно еще лежало в футляре на комоде, но после твоего прихода исчезло, — он сощурил глаза, надеясь на скорое признание. Какое еще кольцо? О чем вообще была речь? Ирвинг несколько раз моргнула, вопросительно выгнула бровь, но Оливер менялся в лице быстрее, и на его лбу появилась мерзкая морщинка, так и требующая ответа. — Я впервые слышу о этом кольце, Оливер. Этот подарок… Был предназначен мне? Надежда теплилась на душе. Они не любили друг друга давно, но одна мысль о том, что непутевый муж хотя бы так хотел извиниться, очень даже радовала. — Для Рузанны, моей… Подруги. Ты же видела ее на днях. Так ты не хочешь сказать мне, где кольцо? — в ответ неловкое молчание, — Идалин, это такая детская глупость… Мы разводимся, а ты ревнуешь меня к какой-то цыганской девчонке, которая ничего не стоит. Это не по-божески, Ида, совсем нет… Оливер разочаровано закачал головой, и прикрыл лицо руками, словно отчитывал непутевого ребенка. А у миссис Ирвинг нервы сдавали ужасно. Она сжала в руках вилку и истыкала ею весь стейк, надеясь на то, что вот-вот успокоится и аппетит снова появится, однако истерика настигла ее невозвратно. Следом за Идой столовую покинул еще один из постояльцев в лохмотьях. Внезапно возникшая мысль ввела в ужас, и при том желание исполнить задуманное усиливалось с каждой долгой секундой. Ее ведь ничего не остановит. Эта мысль будоражила, и прохладно становилось вплоть до самых косточек. Идалин поднялась с крыши поместья, на которую она залезла в порыве эмоций. На встречу ей подул ветер, и Ирвинг, размяв плечи, развела руки в стороны, пытаясь сполна насладиться свободой в последний раз. Как же это было приятно. Рядом с ней не было ни мужа, ни назойливых служанок, ни постоянно давящего одиночества. Она вдохнула полную грудь свежего воздуха и подошла ближе к краю. Подумать только, один шаг, и все кончится. Мысль вызывала немой восторг, и в тоже время усиливающийся страх. Шаг, и конец страданиям. Всего одно движение ногой — и никакого больше одиночества Идалин никогда не ощутит. Она по привычке приподняла подол платья, вытянула носочек вперед. Чувствуя пустоту под ногами, Ирвинг не решилась взглянуть вниз. Только вверх, лишь бы не бояться, не отступить. Мириады звезд плыли перед глазами, пейзаж верхушек деревьев и красавицы-Луны смазывались воедино… Ида успела только выдохнуть всю скопившуюся за годы замужней жизни тяжесть. В последний момент она зажмурилась, бросаясь вперед. Нет-нет, страшно до одури… Последняя мысль пронеслась ужасным ударом по сердцу. Все могло быть иначе. Чужая холодная рука ухватилась за ее, потянув обратно на крышу с огромной силой и резкостью. Вторая, такая же, словно не живая, притянула к себе за талию. Ирвинг в секунду оказалась на крыше гостиницы. Осознание произошедшего еще не успело прийти к Идалин, но она пустила слезу, прижавшись к груди своего спасителя. На душе появилось знакомое чувство — словно кто-то очень близкий появился рядом, и спокойствие вновь смешивалось со страхом, как пару дней тому назад, когда Ирвинг шла в кабинет Эрвина… — Молчи. Голос ее нечисти был командным, слегка сиплым. Он, судя по всему, боялся говорить не шепотом, чтобы не спугнуть. Одна его холодная ладонь легла на ее рот, затыкая, а вторая прикрыла глаза, словно бес что-то прятал от нее. — Я отпущу руку с глаз, при условии того, что ты их не откроешь, пока я не уйду. Идалин положительно замычала ему в ладонь, в попытке кивнуть. Мысли о недавней попытке ухода из жизни как рукой сняло от его присутствия. Ирвинг думала, что окончательно потеряла смысл жизни. А теперь, ее сердце бешено колотилось от приятного страха и тягучего предвкушения пред тем, кто принимал ее все эти месяца. Бес, чьего имени она еще не знала, спустил руку с глаз, и Идалин зажмурилась, лишь бы не нарушить обещание и не спугнуть его. В ту же минуту она ощутила касание его пальцев. В спешке нечто надело на ее безымянный палец кольцо и, недолго покрутив, чихнуло. Он накрыл ее губы своими. Холодный, словно труп, что вполне ожидаемо. Свободная рука легла на шею, ногти оставили на нежной коже пару белых следов. Бес целовал ее мучительно долго, растягивая удовольствие. Даже не дышал. А вот ей воздуха переставало хватать, и когда больное удовольствие стало перерастать в неприятное ощущение, то Идалин отстранилась. Ее руки сами поднялись к нечисти, обнимая за плечи. От одной только мысли о том, что вот он — тот, кто все эти месяца изводил ее своим присутствием, кто слушал ее рассказы и являлся в жарких снах — он пред ней, и стоит только открыть глаза… Ирвинг предпочла сдержать обещание, и с большим порывом потянулась к бесу за вторым поцелуем. Он грубо приподнял ее за подбородок, ничуть не щадя, подвинул к себе и Ида почувствовала, как острые клыки впились в ее нижнюю губу. Точно вампир. Ида думала об этом какое-то время, но быстро отринула глупые мысли. Чтобы ей так повезло? Полный бред. Вот только укусы на губах говорили об обратном, и в своей принадлежности к безумно притягательной нежити, тот бес уверял тем, что с огромным удовольствием слизывал капельки крови, стекающие по подбородку Ирвинг к шее. — Ты сейчас же спустишься обратно, в столовую. А через пару дней я приду к тебе. Не смей снимать кольцо. Он зашептал над ухом, словно специально сводил с ума, и не смог сдержаться от еще одного укуса в мочку. Ирвинг тихонько пискнула, однако не противилась ни укусам, ни страстным поцелуям. Она кивнула, снова неразборчиво замычав, и ей казалось, что от этих холодных рук на себе и строгого тона от нее останется лишь жалкая лужица спустя пару минут. Но вампир исчез. Долгожданные ощущение Ида перестала чувствовать в момент. Никто больше не закрывал ей рот и не сжимал ее бок, впиваясь ногтями. Она испуганно распахнула глаза, жадно глотая свежий воздух губами. Нечисти больше не было. Ни на крыше, ни снизу, под гостиницей. Ирвинг тяжело задышала то ли от испуга, то ли от шока из-за встречи с самым настоящим бесом. Она в спешке спустилась обратно в столовую, параллельно подтирая засохшую на губах кровь. За столом, где она сидела ранее, ее поджидал Эрвин. — Как раз думал искать вас, Ида Ваш муж уже забеспокоился и побежал в ваш номер. — Ничего-ничего, пробежка ему не помешает, — Ирвинг прокашлялась и, как ни в чем не бывало, вернулась к остывшей еде. — У вас кровь. Вы поранились? Вас кто-то укусил? Смит ехидно усмехнулся. Даже присутствие вампира не вызывало у Идалин такого напряжения и ощущения того, что ее видят насквозь. Она чуть не подавилась куском холодного стейка и бросила на Эрвинс испуганный, уже ничего не скрывающий взгляд. Он всё знает. — Комары и прочие насекомые в конце мая особенно назойливы, куда только ни укусят, — ожидаемо, без уверенности отозвалась Идалин и за раз выпила целый бокал шампанского, в попытке утолить жажду. — Никогда не замечал, чтобы комары кусали кого-то в губы. Но не так уж это и важно, в отличие от вашего кольца, Идалин. Его же должен был подарить ваш муж некой Рузанне, верно? Ирвинг испуганно взглянула на свою руку следом за Эрвином. Серебро предательски заблестело на ее безымянном пальце. Когда она в полном ужасе и экстазе бежала по закругленным лестницам гостиницы, то даже не подумала посмотреть на подарок, который ей оставил ее вампир. Это конец. Теперь она точно опозорилась перед мистером Смитом сполна. Он без должной злости и напряжения потянул ее руку на себя, с интересом стал изучать кольцо и еле слышно прошептал: — Паршивый старикашка Леви, не стыдится даже у герцогов воровать… — Леви?.. О ком вы, мистер Смит? Эрвин без особого стеснения наклонился к ней через весь стол и, кивнув в сторону бедняка в углу столовой, зашептал: — Неудивительно, что наш с вами ночной кошмар даже имени не назвал. Вон тот мужчина в лохмотьях, сидящий за дальним столом, на деле упырь, бывший граф этого поместья. Идалин, не зная я, что с вами происходит, то не пустил бы к себе в комнату тогда. Ирвинг замерла на месте. Она медленно обернулась на своего беса, сидящего за дальним столиком, раскраснелась и сразу вернулась к Эрвину. Он ответил на один ее вопрос, однако в ее голове зародилось еще тысяча таких же. Ничего сказать Ида не успела. Чужая легкая рука легла на ее плечо, и вернувшись за стол, Оливер продолжил разговор со своим товарищем: — Знаете, Эрвин, все-таки я с вами согласен, что наше правительство действует не совсем правильно. Вы меня убедили, да и… О чем там болтал Оливер герцогине уже не было дела. Она шустро сняла серебряное кольцо, и переглянувшись с Эрвином пару раз, передала побрякушку на временное хранение ему, пустив руку под скатерть стола. Шок все еще не отходил. Эрвин все знал. И для него нахождение нечисти в его же гостинице и доме было нормой. Он прекрасно знал и о том, что этот вампир преследовал Иду все эти месяцы… Служанки в гостинице под забавным названием «Святое местечко», к счастью, оказались очень добродушны. В гостевом доме явно не хватало рук, и некоторые кухарки работали за двоих, а Ирвинг толком не находила себе места в солнечном Брайтоне, источающем страсть и бурю чувств. Она заглянула к ним к вечеру и ее ласково попросили сходить до кладовой под башней, забрать оттуда ящик с картофелем и банку вишневого варенья. Прихватив с собой фонарь, Идалин приоткрыла узкую дверцу и сощурилась, вглядываясь в низшую даль. В Брайтоне всё жило своей яркой и насыщенной жизнью. Вода плескалась в море до самого вечера, город шумел, визжал и пел вплоть до ночи, а по улицам нежно шептались пары до утра. Сколько бы Идалин ни гуляла по берегу или одиноко ни глядела в окно, а все вокруг пропахло романтикой. В Брайтон приезжали и пожилые парочки, решившие порадовать себя под конец жизни, и молодые, полные сил возлюбленные гуляли здесь в свой медовый месяц, и даже те, кто приехал сюда в одиночку отдохнуть, были зажаты в углах желающими руками и страстными поцелуями. Задумавшись о своем несчастье, Ирвинг соскользнула с лестницы. Ей казалось, что ступени не закончатся никогда, настолько были высоки те башни. Она вернулась в реальность и вместо детской обиды ее потряс приятный страх. То самое сладкое чувство снова вернулось к ней. Адреналин заиграл в крови, тело покрылось холодком и мурашками. То самое ощущение из ее снов и мечт проявилось, стоило Иде замереть на лестницы с трясущейся рукой и шатающимся в ней фонарем. Сердце постукивало часто и громко, в гробовой тишине было слышно лишь оно и… Нечто явилось к ней. Застало даже здесь. Он рядом. А Ирвинг его поджидает уже который день. Идалин медленно обернулась. Легкий холодок смешался с жаром, и внутри всё до одури приятно заныло, потеплело. Ирвинг хищно облизнулась, выискивая то загадочное нечто и снова надеясь, что увидит его, хотя знала, что это было бессмысленно. Голова ударилась о кирпичи старой башни так, что закружилась, но это лишь придало шарма всему происходящему. Нечисть явилась и в этот раз была особенно голодна. Ледяные руки скользнули по бокам Ирвинг, размяли через ткань ночнушки мягкую, живую плоть и переместились к шее. Холодное и мертвое дыхание по чуялось там же, и Идалин блаженно закатила глаза. Нечто вцепилось ногтями в ее нежную шейку, пронзила, и к ключицам хлынули капельки крови. Он показался. Рот свело от долгожданного вида и Ида на секунду потеряла дар речи. В нечисть она верила совершенно всегда, также, как все ее подружки-герцогини верили в Бога и поклонялись ему в церкви. Вера миссис Ирвинг оказалась не напрасной. Ей, в общем-то, всегда подобное нечто, пришедшее из жерла ада, представлялось ужасно уродливым и пугающим, но то, что преследовало ее месяцами, оказалось иным и до безумия привлекательным. Бледная кожа нечисти, почти что прозрачная, контрастировала с алой кровью, брызнувшей на его щеки и лицо. Клыки блестели под светом керосинового фонарика, тонкие брови хмурились так, словно Ирвинг сама ранила нечто, а глаза смотрели прямо в душу и были готовы ее растерзать, как псы друг друга на помойках. — Вы… Так прекрасны. Я и представить не могла… Ирвинг замялась, но ее действия говорили сами за себя. Долгожданный ее поклонник наконец-то соизволил показать лицо, и она впилась в его сухие губы страстным поцелуем, как целовались пары на улицах Брайтона. Клыки Леви вцепились в ее мягкие губы, язык нагло проник в рот, переплетаясь с ее, и оба целовали с таким напором, словно пытаясь победить друг друга. Дьявольское нечто приподняло ее, вжимая с новой силой в каменную стену, подхватило под пухлые бедра и рукой взялось за ее подбородок, направляя на себя. Вот оно, счастье. Ирвинг дышала в полную грудь, а та вздымалась от страха и возбуждения. Казалось, она достигнет оргазма вот-вот от одного только поцелуя. Вампир был в сотни раз опытнее, напористее и грубее, чем пока-что муж. Он расцарапал ее кожу до легких покраснений, укусил так, что с губы начала стекать капелька крови и жадно слизывал все. Но стоило Идалин отстраниться, чтобы вдохнуть прохладного воздуха, как он… Исчез. Дьявольского отродья, посланного ей из самого адища, не было. Ни шума от его ухода, ни голоса. Только темный силуэт летучей мышки, сидящий на деревянной перекладине под потолком, и пялящий на нее таким взглядом, что становилось не по себе. Напуганная и полная страсти Ирвинг в спешке спустилась в кладовую, и прихватив всё нужное, с таким же настороженным настроением поспешила на верх, тревожно стуча каблучками. Влажные мысли оставили ее в покое не скоро, лишь пара часов вечерних разговоров с кухарками помогли отвлечься ей от минутного счастья и возбуждения. Но уже к ночи миссис Ирвинг проклинала графа сквозь сон, поджимая ноги к себе и скуля в мягкие простыни. Он не давал ей покоя не то, что в последние дни, а даже по ночам не покидал ее разума. Ненасытный энергетический вампир, высасывал из нее всякую гордость. Проснулась Идалин, уже привычно, в поту и с тяжелым дыханием. Кудри прилипли по лбу, холодные капли катились по ключицам к груди. В такие ночи Ирвинг обычно вскакивала и спешила охладить тыл в ванной, умываясь ледяной водой и выпивая ромашковый чай на ночь, но в те темные и тихие часы она осознавала, что лишнее движение приведет к ужасному. Нечто нависло над ней. Идалин испуганно перевела взгляд на пол и застала тень, чей обладатель приближался. От него несло холодом и смертью так сильно, что ей стало страшно почти что до обморока, несмотря на прежние встречи. Руки задрожали, потянулись к одеялу, чтобы укрыться в нем с головой. Ирвинг нервно подняла взор золотистых, напуганных глаз на зеркало, весящее напротив кровати. Самый волнительный момент, от которого сводило ноги и низ живота. Все то же нечто. Тот же граф, что и пару дней назад, нависал на ней, обнажая в ночной тьме белые, почти что блестящие клыки. Он сладостно облизнулся, судя ко всему, готовясь к «трапезе» и еще не застал на себе пристального взора Ирвинг. Идалин вскочила с постели. Нечто было до одури красиво, и как бы грязны ни были ее мысли, а страх говорил сам за себя. Она швырнула белое одеяло в сторону нечисти и уперлась спиной в зеркало. Зеркало же, висящее на одном маленьком гвоздике, шумно зашаталось, и Ирвинг вжалась в него сильнее острыми локтями, пока полные испуга глаза блуждали по графу, пытающемуся выползти из-под толстого одеяла. Нажала на стекло по сильнее — зеркало раскололось под ее силой совсем тихо, однако осколки, впившиеся в локоть и поясницу, дали о себе знать. Герцогиня поморщилась и тихонько пискнула от неприятной боли. Кровь полилась по руке, от локтя к запястьям и пальцам, несколько капель упало на скрипучий пол, а кровь на пояснице запачкала ночную одежду. Стоило графу выпутаться из-под одеяла, как он замер на секунду. Принюхался, нехорошо оскалился на Ирвинг и в одно движение оказался рядом с нею, вжимая ее в разбитое зеркало с новой силой. Взгляд его бешеный, злой и полный желания внимательно обогнул лицо Идалин, которая еле как дышала, приоткрыв пухлые губы. Живая, теплая. От герцогини исходило тепло и даже жар, несмотря на побледневшую кожу. Она была самой настоящей живой женщиной, полной крови и чувств. Граф надавил на ее плечи — судя по всему, смущала еле заметная разница в росте, и Идалин под ним послушно опустилась вниз, прикрывая рот ладонью. — Я Леви. Прозвучало это из его уст настолько несуразно, что Идалин едва не рассмеялась. Леви поморщился на такую реакцию, но слегка отступил, позволяя взглянуть на себя. Ирвинг приподнялась, выпрямила спину и, протянув руку к нему, произнесла: — Идалин Ирвинг, третья герцогиня Ливерпуля, — в ее голосе звучала показушная уверенность, которую хотелось скрыть и смазать с ее же кровью, — Эрвин… Называл мне ваше имя, граф Леви. Леви чуть опешил, но ладонь целовать не стал. Ему и при жизни хватило этих манер, постоянного нализывания задницы другим графам и лишних касаний. Больший интерес в нем вызывала стекающая и подсыхающая на ее ладонях кровь, к чему граф и склонился вскоре. Он резко потянул руку Иды на себя, и стал старательно вылизывать высыхающие капли с привкусом железа. Пальцы его вцепились в женский локоть, потянули на себя, и Ирвинг, ахнув, слегла к нему в объятия. — Убьете меня после стольких месяцев преследования, граф Леви? Я много читала и знаю о нечистях, как вы… И вы убиваете. Вы были… Добры ко мне и спасли меня в последний раз, и неужто у вас поднимется рука, чтобы лишить меня жизни? В Идалин было много напускной уверенности и бесстрашия. Она скрывала дрожь в голосе, и вместо того, чтобы говорить искренне, несла свою чушь о убийствах и бесах. Леви принюхался, когда вонзал один из осколков стекла в ее руку снова. Чистым страхом тут и не пахло. — Чего ты хочешь? — монотонно заговорил он, подталкивая Идалин к зеркалу снова. От свежих ран маняще запахло кровью. — Граф Леви, — Ирвинг чуть склонилась к нему, глядя с такой жалостью и желанием в глазах, что Леви сомневался, что продержится долго, — Вы наблюдали за мной все эти месяца, слушали мои одинокие бредни, навещали меня во снах и изводили так, что я больше не выдержу, если вы не… Идалин пустила слезу. Судя по всему, граф настолько довел ее, что она не находила себе места. Все время Леви считал, что она просто ребячится, играется с ним, по ночам шепча о своих мечтах и влажных желаниях, но серьезность в ее лице говорила об обратном. — Ты уверена, Идалин? Поверь, не трахался я давно, и ходить ты завтра будешь с огромным трудом… Под его холодным шепотом, щекочущим шею, Ирвинг жалобно заскулила. Она не говорила — сразу действовала. Ее руки потянули бледное лицо Леви на себя, и губы впились с такой страстью, которую пока-что муж никогда не видел и не познавал в объятиях своей жены. Леви не растягивал поцелуй. Он взял Идалин за плечи, в одно движение толкнул ее на мягкие простыни и перевернул на живот, сам навалившись всем весом. Ирвинг вжалась лицом в подушку, жадно вдыхая холодный воздух. Аккерман наклонился к ее лицу. Кожа теплая, мягкая, чувствительная. Его губы успели оставить влажные следы и поцелуи за считанные минуты от ее лица до самой шеи. Сердце графа не стучало давно, но прилив возбуждения, утерянного столь давно, он прекрасно ощущал всем своим нутром. В пахе, прижатом к ягодицам герцогини, всё напряглось до такой степени, что он едва не выругался на ухо Ирвинг, мирно лежащей под ним. Леви стал спускаться ниже. Сначала он задрал ткань ночнушки, потом и вовсе, скинул ее с герцогини, жадно облизываясь на ее тело. Идалин не могла увидеть ничего происходящего и до этого, ведь любые повороты головы тут же прерывались жестким касанием — бес утыкал ее носом в подушку, а она блаженно охала в ответ, но теперь Леви снял со своей шеи жабо, и выгнув Ирвинг в спине себе на встречу, зашептал: — Оливер бы с тобой когда-нибудь такое сделал? — граф потянул ее за кудри, и перекинув их через одно плечо, завязал глаза Идалин своим чистеньким жабо. — Да никогда в жизни! Граф Леви, для него это такая дикость и гадос… Закончить свои возмущения герцогиня не смогла, ведь ее вновь пихнули вперед, заставляя дышать сквозь ткань наволочки, но она отчетливо ощущала на себе дикий взор графа. Он спустился к ее спине, прошелся языком по позвонкам, щекоча их и перебирая ребра, и наконец-то нащупал на пояснице не глубокий порез. Из него еще сочилась кровь, стекающая вниз. Леви запустил язык в рану, не используя клыки, и с тихим причмокиванием высосал всю кровь. Его ладони опустились ниже — сжали ощутимо пухлый зад, оставили на нем красные следы от грубых касаний, и граф приподнял Ирвинг, пробираясь языком все ниже и ниже. Наконец-то, рот ощутил давно желанную влажную горькость. Леви пробрался языком к ноющему клитору. Идалин была вся жаркая и влажная, она тряслась под его касаниями и с трудом держала задницу приподнятой, пока чужой язык блуждал меж складок, а рот жадно всасывал клитор. Бес до боли сжал ягодицы в руках, впиваясь в них ногтями, а Ирвинг в ответ застонала в голос, приподнимая голову и вновь послушно опускаясь на простыни. Ида полностью поддалась ему. Не было ни сил, ни желания спорить и болтать без дела. Леви толкнулся двумя пальцами во внутрь, и блаженно выдохнул, услышав заветный стон от герцогини. Давнее напряжение спадало с плеч обоих. Они держались на расстоянии месяцами, но теперь не намерены были сдерживаться. Аккерман пару раз грубо толкнулся пальцами, упираясь костяшками в особо чувствительное место. Ему хватило всего пару минут, чтобы тело Ирвинг стало сводить от удовольствия и одновременной боли от свежих ран. — Лежи, — приказной тон прозвучал над ухом, и Идалин не решилась даже дернуться. Ее руки Леви умело и крепко связал лентой ее же платья, а жабо на глазах по туже затянул и приказал ждать. Послышался шум открывающегося ящика, еще одного, и еще. И наконец, граф чиркнул спичками. Предпочтения Ирвинг всегда были странными и слишком жестокими, однако одна мысль о том, что бес мог оказаться тем еще садистом и поджечь ее прямо во время секса вводила ужас, возбуждения в котором было мало. — Вы же не собираетесь поджечь меня, граф Леви? — ее голосок задрожал и Идалин нервно заворочалась на кровати. — Еще чего. Из кого мне, по твоему, кровь сосать? Искать еще одну женщину, как ты? Делать больше нечего. Его раздраженное фырканье и серьезные слова прозвучали более чем убедительно. Леви ткнул рукой в солнечное сплетение, как бы приказывая опуститься на постель, и Ивинг послушалась его, а сразу после ощутила, как нечто горячее растекалось по груди вниз, к ребрам и животу. — Свечи? — она принюхалась и хотела потянуться, но у Леви, сидящего на ней, были совершенно другие планы и он толкнул ее на простыни, — Прям как я мечтала. Раскаленный воск скатился по бокам на белую постель. Леви не щадил, и задрав голову герцогини, выливал жидкость на шею и ключицы. Щипало слегка лишь сначала, но стоило выждать пару секунд, как приятное тепло расходилось по телу. Ирвинг тяжело задышала, поджав к себе ноги. Особая чувствительность давала о себе знать, и одни только игры со свечами вводили ее в щенячий восторг и заставляли скулить, как жалкое животное. — Оливер… Мой муж обещал наведаться ко мне вечером… — Срал я на твоего мужа. Мне то до него какое дело? Леви слова о возможном приходе герцога не особо то и впечатлили. Он поставил свечу рядом с Идалин, на простыни, рассчитывая использовать ее еще пару раз, а сам спустился руками вниз. Два худощавых пальца графа провели меж влажных, горячих складок, и без предупреждения нырнули в узкое влагалище. Острые ногти и выпирающие костяшки еле ощутимо царапали ребристые стенки, которые Ирвинг так навязчиво сжимала вокруг него. Снизу у нее всё за пульсировало, и она выгнулась в спине навстречу, пока второй рукой Леви не шлепнул ее по животу, приспуская вниз. — Если я говорю тебе лежать, значит, ты не дергаешься, не поднимаешься. Уяснила? Вот же дрянь, — процедил сквозь зубы он. Опустился, и поцелуем прикрыл губы Ирвинг. Его клыки впились в мягкие губы, по женскому подбородку стекло несколько капелек крови, которые Леви ухватил языком. Его пальцы умело двигались внутри, и граф томно вздыхал, оперившись о мягкие груди Идалин. Он жадно кусал ее соски, оттягивал их, оставлял красные от укусов следы на бледной коже и сполна наслаждался ее жаром. Страсть так и витала воздухе, а внутри герцогини было до одури узко и приятно. Леви толкнулся пальцами в переднюю стенку — Ирвинг зашептала непристойности ему в губы, и он сильнее вжал ее в постель своим телом. Стук в дверь. Еще один. Тревожное лицо Идалин не отрывало графа от процесса. Только когда дверь в комнату распахнулась и на пороге оказался Оливер, Леви нехотя достал пальцы из женского тепла и без особого желания поднялся с кровати. Пока-что муж Идалин завопил от страха и смущения — перед ним клыкастое нечто, более схожее с трупом, а его жена в постели, связанная и совершенно голая. Оливер сделал шаг назад, прикрывая рот рукой, однако Леви нагнал его. Граф пнул непутевого муженька по коленям пару раз, а когда тот пополз на четвереньках к выходу, ударил сапогом по заднице напоследок. Ничего не сказав, а всего-то презрительно глянув вслед. Жадно облизнувшаяся миссис Ирвинг поерзала, провожая убегающего мужа довольным взглядом. — Из вас бы вышел прекрасный рыцарь, граф Леви. Приход Оливера ощущался как нечто само собой разумеющееся. Бес совершенно спокойно уселся между ног Идалин и впустил в ее влагалище уже не два, а три пальца, от души натягивая ее. Приспустился, с вожделением оттягивая горячий клитор зубами. Какой же приятной, узкой и живой она была. Ирвинг было больно и приятно, она резко реагировала на каждое его движение и толчок, и внутри у Леви все сводило до головной боли. Тянуть дальше не было сил. Он резким движением перекинул Идалин на живот, приподняв за задницу. На мягких ягодицах граф оставил красные следы от ладоней — Ирвинг, судя по бурной реакции и стонам, не была против. Он быстро расправился с поясом брюк и поднес холодный член к ее промежности. — Дьяволица. Дрянь ходячая, — заворчал он, водя ладонью по едва влажной длине. Леви прислонился кончиком члена к пульсирующему влагалищу. Безумное наслаждение, он бы расплавился под ее жаром, если бы не держался. Бес потерся о горячую плоть членом и вошел в узкую Ирвинг на половину за раз. Окутывающая теплота Иды крепко сжала его, и Леви не сдержался, чтобы толкнуться в нее несколько раз. Вошел до упора. Герцогиня уже беспомощно затряслась под ним, а бес вжался в ее тело, спуская вниз и царапая шею когтями. — Грезила обо мне месяцами, и это все? Кончишь так быстро, отродье? — вцепившись в ее ухо клыком, процедил Аккерман. Темп ускорялся в тандеме с грязными ласками, которые Леви без капли смущения шептал ей. Он то припоминал, как отчаянная миссис Ирвинг ублажала себя руками по ночам, мечтая о нем, то грозился заявиться средь бела дня в ее поместье в Ливерпуле и взять ее прям там, не стыдясь мужа. Леви толкался медленно, но глубоко настолько, что доставал до самых чувствительных точек. Его рука периодически ложилась на клитор, теребила его и вновь хваталась за мягкие бока. Яйца с вульгарным звуком бились о Иду. — Что ты там говорила? Схватить за горло? Ждать ответа от скулящей Иды смысла не было. Леви сначала резко потянул ее за волосы на себя, заставляя выгнуться в спине, а потом схватился за шею. Когти впились в нежную кожу, покрытую мурашками, и Ирвинг захрипела, но не стала сопротивляться. Граф придвинулся чуть сбоку сверху, глядя на нее с таким наслаждением, словно герцогиня навсегда стала его игрушкой. Она открыла рот, жадно хватая воздух губами и с блаженством закатила глаза. Леви не сдержался и метко плюнул прямо на ее высунутый язык. — Маленькая мерзость. Продержись еще немного. Следом за грубыми касаниями шли ласковые поцелуи, и Ида прочувствовала это сполна. Аккерман осторожно прошелся губами по ее линии подбородка, оставил мягкий поцелуй на скуле и перебрался к губам. Он не использовал клыки, и те удивительно чувственные касания ощущались как нечто волшебное в тандеме с грубыми толчками позади. Все тело наполнялось таким теплом, что Ирвинг казалось, будто она вот-вот потеряет сознание. Леви толкнулся в нее последний раз, сжал клитор меж двумя пальцами и внутри стало до одури горячо. Он вышел резко, да так, что в моменте стало даже больно. Остатки спермы брызнули на покрасневшие ягодицы Иды. Ирвинг выгнулась в спине навстречу, задрожав и накрывая руку Леви своей. Вся жестокость и грубость была для нее безусловно приятна, однако и любви ей, одинокой в душе даме, все никак не хватало. Аккерман одарил ее шею несколькими короткими поцелуями, и у герцогини все закружилось перед глазами. В комнате и без того было темно, но теперь она и вовсе не могла открыть глаз, пока тело потряхивало от сильнейшего оргазма и влагалище ноюще пульсировало. Леви лежал рядом, как ни в чем не бывало. Он как будто и не устал вовсе, в то время как Идалин, переполненная чувствами и радостью после исполненной мечты, с трудом приподнялась на локти. Ее внимание привлекли все еще горящие свечи, опасно стоящие на простынях. Аккерман, было, заговорил про ванну, в отвращением вытирая с себя капельки пота, но планы Ирвинг не совпали с его. — Позволь мне… Не договорила, держа интригу. Ида опустила его на мягкие подушки, взяла одну из свечей и осмелилась вылить раскаленный воск на живот вампира. Леви сначала замешкался. Потеря контроля при неприятно ощущалась для него. Приподнялся на локти, взглянул. С ехидной улыбочкой самой настоящей садомазохистки Ирвинг выливала на его живот и грудь воск, ожидая реакции. — Ты разве не чувствуешь такого? — невинно захлопала ресничками она, прекратив игры со свечами. — Не смей останавливаться, — буркнул Леви, закатывая глаза и поднося ее руку со свечей по ближе к себе. Какое блаженство. Горячий воск разливался по холодному, давно мертвому телу. Член приятно заныл от этого чувства. Еще и Ида рядом. Она, в свою очередь, спустилась ниже. Горячее дыхание Леви ощутил на бедрах, которые Ирвинг не смогла оставить без пары укусов и засосов. Ее теплый рот он вскоре ощутил внизу, когда Ида коснулась губами головки члена. Она приподняла руку со свечей, опустив ее, и с фитиля вниз, к груди графа, закапали раскаленные капельки воска, пока горячий язык усердно работал ниже. Ирвинг толкнулась вперед, глядя на Леви и ища одобрения в его глазах. А у Аккермана сдавали нервы. Он аккуратно положил пятерню на ее кудрявую макушку, ошибочно намекая на скорую нежность. Вместо ожидаемой ласки Ида ощутила давление на голову — Леви затолкнул член ей в горло до самого основания, и ей пришлось дышать через ноздри, упираясь носом в его начисто выбритый пах. Ирвинг жалобно заскулила, но успела кивнуть, как бы говоря, что не против. Аккерман взял все в свои руки и, не отпуская Идалин, направлял ее голову в своем темпе. Прекрасная ночь. Давненько у него таких не было. Ирвинг загнала член за щеку, глядя на него так невинно, словно не мечтала об это сама все последние месяцы. Леви с трудом сдержался, зажмурился, кончая на грудь Иды, пока та жадно хватала губами воздух. — При всем моем уважении… И даже если я благодарна вам, граф Леви… На сегодня, с меня, пожалуй… Хватит. С теми словами Ида рухнула на грязные простыни, затушила свечу и небрежно отбросила ее в сторону. Леви осторожно прилег рядом с нею, устроившись сбоку и крепко обнимая. — Даю тебе две минуты, и мы идем в ванну. Иначе я насильно тебя вымою. — Даже для меня это странно, граф Леви. Обойдемся… Без этого, — Ида сладко потянулась, зевая, и спустя минуту молчания заговорила, — Проведете остаток ночи со мной? Аккерман еле заметно кивнул, и не в силах больше терпеть ощущение сырости и грязи на их телах, поднялся с кровати. Замотанная в найденный в шкафу пеньюар Идалин не сопротивлялась, когда Леви нес ее в сторону ванной комнаты. А вернувшись в ее номер, затянулся совершенно спокойный разговор: — До моего отъезда в Ливерпуль осталось всего пару дней, — огорченно рассудила Ида, расчесывая влажные волосы, — Мы так прощаемся с вами, граф Леви? — Нет. Я ведь был с тобой и в Ливерпуле, — задумчиво отозвался Леви, стоя на балконе и глядя, как медленно поднималось из-за горизонта палящее солнце. Ирвинг, закончив со своими делами, встала позади и ласково приобняла Аккермана со спины. Она слегка зарылась в свои волосы, отливающие в цвет карамели и с облегчением выдохнула. От графа не исходило ожидаемого тепла, да и он не дышал. В их особенностях Ида находила особую прелесть. Убедившись в правильности вопроса, Ирвинг решилась произнести его вслух: — Ты делал такое с другими женщинами, граф Аккерман? — Редко. И давно, — прыснул Леви в ответ, — Не бойся, кусать кого-то еще, пока с тобой, не стану. — Как мило с твоей стороны, Леви. Я была бы самой счастливой герцогиней во всей Великобритании, если бы ты не изменял мне, как это делал Оливер. — Не стану. Вы с ним разводитесь? Это точно? — Перед курортом я уже успела договориться со святым отцом о том, что нам нужен развод. Суд будет через пару дней после моего приезда, и тогда я уеду в Инвернесс. Это портовый город в Шотландии, там живут некоторые мои родственники. И я… — Ирвинг сделала паузу, повернулась к Леви лицом и со всеми своими чувствами сказала, — Я надеюсь, что ты тоже будешь со мной в Инвернессе, граф Аккерман. — Обязательно. Ирвинг не умолкала до самого утра. Ей в последние месяцы особенно не хватало, чтобы вампир показал свое лицо, был пред ней. Попросту недоставало отдачи. Когда солнце поднялось на небо, то Аккерман, заметно утомившись, исчез, обещая вернуться следующей ночью. Выйти из номера оказалось еще более нервно, чем встретить самую настоящую нечисть. Иде по утру все время казалось, что на нее косо смотрят другие постояльцы, что они шепчутся о том, что видели вчерашние непристойности. Придя на завтрак в столовую она, вполне ожидаемо, обнаружила за одним из столов Оливера, и несуразно улыбнувшись, села рядом. — Как поживает Рузанна, дорогой? — необычайно по-доброму заговорила миссис Ирвинг. Оливер увидел ожившего трупа тогда же, судя по лицу. Он испуганно выпучил глаза, его рот задрожал в странной попытке сказать хоть что-то, а чайная ложечка с грохотом упала на стол. — Ида, Ида, милая… Объясни мне, прошу, что вчера произошло… — О чем ты? — непринужденно заговорила Ида, медленно потягивая горячий чай, — Вчера вечером я уснула и не смогла тебя принять, уж извини… — Тебя, мне кажется, схватил какой-то дьявол той ночью. Разве ты ничего не помнишь? Он выгнал меня из твоего номера пинками… — У тебя слишком страстные похождения по Брайтону, дорогой Оливер. Тебе уже снится всякая гадость. Чтобы я отдалась дьяволу… Да никогда. Миссис Ирвинг чуть-ли не смеялась, в попытке убедить Оливера. Муж вскоре стих, да и весь оставшийся отпуск не решался особо много болтать с Идой. Эрвин, который все еще оставался для герцогини лицом слишком загадочным, пропал на пару дней и вернулся лишь тогда, когда поезд в Ливерпуль готовился к отправке. Вокзал кричал, бубнил и гудел. Оливер продолжал бросать испуганные взгляды в сторону жены. Кажется, теперь он был только рад приближающемуся разводу. Идалин со спины настигла здоровенная и знакомая тень. Все с таким же хитрым взором Эрвин осмотрел ее, ухмыльнулся, и склонившись, без капли стеснения в голосе спросил: — Вы просто спасли меня от этого старого вампира. Если бы вы его не приняли, то боюсь, он бы свел меня с ума. — Рада, что моя любовь пошла хоть кому-то на благо. И это я должна благодарить вас, мистер Смит… — Как прошла ночь? От вечно сдержанного и полного харизмы Эрвина вопрос про дела постельные это последнее, чего можно было ожидать. Ида ухмыльнулась, хотя щеки и залились румянцем. Она наклонила Смита по-ниже и самодовольно шепнула ему на ухо:       — Просто прекрасно. Я извела самогó вампира, представьте себе. Он от меня без ума, — преувеличивала она, прежде чем попрощаться. Послышался второй гудок, и поезд должен был вот-вот отъехать от пристани. Пожав Смиту руку на прощание, Ирвинг запрыгнула в вагон следом за мужем. По пути обратно в Ливерпуль, Идалин знала, что никогда в жизни не забудет ни этого курорта, ни жадных касаний, ни исполненных мечт. Спустя месяц в ее новеньком поместье в Инвернессе распахнулись стеклянные двери балкона и в ночной тьме показался долгожданный силуэт погибшего графа из Брайтона.