Pretty wow-man

— Димитрис, можете, пожалуйста, вызвать такси? Арсений старательно отворачивался от стоящего у стойки ресепшена управляющего, пытаясь скрыть не перестающие лить слёзы. Идея явно оказалась провальной, потому как тот довольно быстро подошёл вплотную и тихо спросил: — Ты в порядке? Врача? Полицию? В отличие от того же Антона Димитрис не пытался схватить Арсения за подбородок, только стоял рядом и терпеливо ждал ответа. Усиливающаяся истерика мешала сделать вдох, не то что произнести хоть слово. Протянутый стакан воды помог на мгновение справиться с приступом и прохрипеть: — Н-нет, только такси. Где-то вдалеке хлопнула дверь номера. Скорее всего, любого другого, но внутренности скрутило от страха. Показываться сейчас Антону и уж тем более отбрыкиваться от оставленных денег казалось страшнее смерти. Выпалив на одном дыхании «ладно-не-надо-я-сам-доеду», Арсений пулей вылетел из отеля и торопливо завернул за угол, где маячила автобусная остановка. — Арс, стой! Зажав себе рот рукой, он ускорился, окончательно перейдя на бег. Тренировки давали о себе знать, мышцы привычно подстроились под быстрый темп. Главным при забеге было не сбить дыхание, что Арсений сделал с первых же секунд. Лёгкие мгновенно загорелись, с хрипами выталкивая воздух наружу. Зажатый в руках кожаный плащ — и когда только успел схватить с собой? — мотался из стороны в сторону, путаясь между ног. Остановка осталась позади, ярко освещённая главная улица сменилась так удачно подвернувшимся тёмным проулком. Спрятаться где-то между домами, хоть за мусорными баками, только бы не встречаться взглядом с этими зелёными проклятыми глазами. Судя по топоту, Антон продолжал его преследовать, пусть и явно уступал в скорости. Тело внезапно подвело Арсения спустя несколько минут погони. Мышцы ног вдруг одеревенели, едва не вырвав из груди скулёж. Шипя от боли, Арсений вцепился пустой рукой в стену какого-то старенького дома и зажмурился. Сзади слышалось тяжёлое дыхание и шлёпанье ног. Антон влетел в него сзади и, обхватив поперёк тела, замер. Его грудь судорожно вздымалась и опускалась, в районе лопаток чувствовались жаркие выдохи. Так они и стояли посреди улицы, словно два дурака: один — со сведёнными судорогой мышцами и остаточной истерикой, другой — выплёвывающий лёгкие и едва стоящий из-за внезапной физической нагрузки. Прошло, наверное, несколько минут, прежде чем ноги снова смогли расслабиться, а Антон выровнял дыхание. Убегать в этой ситуации казалось уже слишком глупым. — Прости меня, пожалуйста, — раздался над ухом тихий шёпот. Антон лишь немного приподнял голову, упираясь теперь подбородком в плечо. — Я увидел тебя возле Славы и разозлился. Вы… очень мило болтали. Потом Саша начал про тебя расспрашивать, я и ляпнул, ну… Ты понял. Он попросил твои контактные данные. Я сказал, что ты со мной и ни с кем больше. Видимо, Саша решил, что может заявить о своих ожиданиях на будущее… — Я не вещь, которую можно передавать с хуя на хуй, — резко выплюнул Арсений. В чужих объятиях было до отвратительного тепло. Тело, предатель, расслаблялось с каждым чужим выдохом. — Ты не вещь, — моментально согласился Антон. — А ты — не мой сутенёр! — Никогда, Арс. Я бы ни за что так не сделал. Не знаю, что тебе сказал Саша, но ты всегда можешь ему отказать. — Я знаю. И никогда не буду с ним спать. — Хорошо… — Антон, казалось, облегчённо выдохнул. — Давай вернёмся назад? Кажется, мне нужна скорая. Лёгкие отказали вместе с сердцем. Тебя трудно догнать. — А ещё невозможно забыть и легко потерять, — буркнул Арсений под горячий смешок у шеи. — Идём, спринтер. Стоило им доковылять до лобби отеля, как на пути выросла суровая фигура Димитриса. Тёмные глаза внимательно осмотрели вначале Арсения, потом Антона, остановившись на его руке, лежащей поверх плеч. — Всё в порядке? — негромко спросил управляющий. — Арсений, нужна ли моя помощь? Димитрис явно на что-то намекал, и понимание дошло до взболтанного пережитыми эмоциями мозга не сразу. Благодарно улыбнувшись, Арсений помотал головой. — Всё в порядке. Я в безопасности. Получив ответный кивок, он первым отправился в номер, оставив Антона о чём-то тихо переговариваться с внезапно возникшим защитником. Чужие искренние переживания легли на плечи тёплым пледом. Из зеркала в ванной на него смотрел кто-то малопривлекательный, с опухшими красными глазами и покрытым пятнами лицом. От этого дня неимоверно хотелось отмыться, причём самой жёсткой мочалкой и сшибающим с ног своим ароматом гелем для душа. Решив не откладывать на потом, Арсений сбросил всю одежду и нырнул под струи воды. В спальне Антона не было, зато из гостиной доносился приятный аромат еды. Успокоившийся организм решил напомнить, что он не ел полдня, и заурчал грустным китом. Запахнув халат, Арсений выплыл в просторную комнату и тут же замер под виновато-внимательным взглядом. — Что? — настороженно спросил он и огляделся по сторонам. Воображение тут же подкинуло очередь на оргию. — Я заказал поесть. И пиво. Там ещё тарелка со всякими снеками… Хотел предложить что-то посмотреть, раз у нас освободился вечер, но потом понял, что ты, возможно, не захочешь. Рассмеявшись, Арсений плюхнулся за стол и подтянул к себе наполненный до краёв бокал. — Путь к моему прощению лежит аккурат через тёмное фильтрованное.

***

Спустя полтора отсмотренных фильма Антону вновь позвонили. Первые два входящих он сбросил, на третьем же вышел в другую комнату. Арсений, не в силах побороть любопытство, попытался подслушать разговор, но звукоизоляция в этом номере была до обидного хорошая. Слышались лишь стальные нотки в голосе Антона и явно пробивающееся через спокойный тон раздражение. — Позвонил юрист «STArS». Оказывается, он хотел передать мне во время ралли какие-то документы и только сейчас решил об этом сообщить в обвинительной форме. Мне придётся поработать. Хочешь — досматривай один, потом расскажешь, чем кончилось, — тяжело вздохнув, проговорил Антон. Он сел на пол возле дивана, на котором до этого проходил кинопросмотр, и обхватил ладонями ступню Арсения. Пальцы приятно проминали свод, ногти щекотно царапали кожу. — Я лучше почитаю в спальне. Найденный вчера роман оказался хоть и вычурным, но по-своему увлекательным. Растянувшись на кровати, Арсений незаметно для себя погрузился в повествование, не замечая ни клацанья клавиатуры, ни периодического шмыганья и тихих комментариев, доносящихся из гостиной. Время потекло плавной рекой, унося с собой все лишние мысли. Очнулся Арсений лишь тогда, когда в повисшей тишине скрипнул под чужим весом матрас. — Что читаешь? — Антон склонился к вылезшему из халата плечу и оставил на коже лёгкий поцелуй. — «Любовник леди Чаттерлей», — быстро показав обложку, Арсений вновь вернулся к чтению. — Слышал о таком, но не читал. Интересно? — Угу. — Почитаешь мне вслух? Вскинув брови, Арсений повернул голову. Антон выглядел вполне невинно и заинтересованно. — Ну, хорошо… Найдя глазами нужную строчку, Арсений негромко продолжил читать: — «Не уходи! Не уходи от меня! Не сердись. Обними лучше. Крепко обними», — шептала она в исступлении, не понимая, что говорит… Руки Антона вдруг проскользнули под живот, цепляя полы халата. Не прерывая чтения, Арсений слегка приподнялся, помогая стянуть тот с плеч. На место мягкой ткани пришли влажные поцелуи, медленно спускающиеся по торчащим лопаткам вниз. — И он внял ей, обнял, привлёк к себе, взял на руки, и она вдруг ощутила себя крошечным комочком. Сопротивление исчезло, в душе воцарился ни с чем не сравнимый покой… Поцелуи спустились к пояснице, покрытой мурашками от прохладного воздуха спальни. Камин они сегодня просили не топить, и Арсений почти пожалел об этом после душа, но теперь… Теперь становилось чересчур жарко. Он упрямо продолжал читать, пока Антон за спиной шуршал снимаемой одеждой. Вернувшиеся прикосновения мокрыми мазками языка прошлись по дрогнувшим бокам, невыносимо медленно считая рёбра. — Ладонь его плыла по шелковистым округлым бёдрам, тёплым холмикам ягодиц, всё ниже, ниже, пока не коснулась самых чувствительных её клеточек. Антон, хмыкнув, повторил этот маршрут своими губами, разведя бёдра в стороны и нежно проведя языком по сжавшемуся колечку мышц. Один раз, второй, третий, с лёгким нажимом, руками сжимая ягодицы и пуская по телу горячие волны. — Он не по… — Арсений на мгновение сбился, когда чужие ладони вновь нырнули под тело, приподнимая бёдра и задницу вверх. — Он не посмеет сейчас быть резким, разящим, ведь она беззащитна, вся открыта-ах ему! Голос предательски соскочил на тихий стон, когда между ягодиц скользнули испачканные в смазке пальцы. Разнеженное тело само подавалось навстречу, тая то от аккуратного массажа, то от лёгких прикосновений языка. Спустя ещё несколько бесконечно долгих строк Антон вдруг прижался со спины и прохрипел севшим голосом на ухо: — Перевернись. Отбросив уже порядком осточертевшую книгу, Арсений перекатился на спину и тут же обхватил коленями тяжело дышавшего Антона. Бока того вздымались, как после погони, губы блестели от слюны и смазки, и даже в кудрях сверкали влажные пряди. — Не-не-не, — вдруг засмеялся он и вернул в руку Арсения роман. — Продолжай читать. Это приказ. И, проигнорировав крепкое ругательство, он вновь вернулся к сексуальной экзекуции. Читать, видя перед собой такого Антона, было невозможно — взгляд всё время соскальзывал то на его плавно двигающуюся макушку, то на алые губы, обхватывающие соски, то на язык, рисующий внизу живота непонятные узоры. — Она сама была теперь океан; его тяжёлая зыбь, раскачивающая свою тёмную немую бездну; где-то в глуби бездна расступалась, посылая в стороны длинные, тягучие валы… — Антон медленно лёг между разведённых бёдер и, несколько раз пройдясь губами по всей длине члена, аккуратно насадился ртом. От вида растянутых губ и тёмного взгляда из-под спадающей на глаза чёлки Арсений едва не заскулил. Перекрыв себе обзор книгой, он смахнул с виска каплю пота и дрожащим голосом продолжил: — …расступалась от нежных и сильных толчков; толчки уходили всё глубже; валы, которые были она сама, колыхались сильнее, обнажая её, порывая с ней… Блять, Анто-о-он… Книга с шуршанием замявшихся страниц упала на дрожащую грудь. Ватными пальцами вцепившись в чужие кудри, Арсений принялся двигать тазом навстречу горячему рту, скользя головкой по ребристому нёбу и утыкаясь в заднюю стенку горла. Антон не переставал двигаться, подстраиваясь под быстрый ритм, одной ладонью придерживая дрожащее бедро, а другой — массируя простату. — А-а… а-а-а… аккуратно! — едва прошептал Арсений, чувствуя, как тело накрывает оргазмом. Судорожно выдохнув, он выгнулся до хруста позвонков и кончил в расслабленное горло. Антон, дождавшись, пока тело перестанет вздрагивать, с чавканьем выпустил изо рта обмякающий член и в несколько рваных движений кончил ему на живот. Пара белёсых капель попала на тёмный переплёт книги.

***

— Ты рассказывал про бывшую девушку… — Когда? — В машине, когда я тебя поймал. — Ты меня? Пф! Я просто заглох… — Сейчас я заглохну. — Прости. — Мне понравились твои извинения, очень действенные. Можешь позже повторить. Так вот, бывшая девушка… Они валялись поперёк кровати, свесив головы вниз, и периодически хватали стоящие на полу снеки и бокалы с пивом. Несмотря на потрясающий минет, организм Арсения отказывался засыпать, зато требовал задушевного трындежа. Тем более, Антон тоже значительно повеселел, хоть и периодически широко зевал. — Там нечего рассказывать. Мы встречались месяца три, не больше. Я не собирался съезжаться, но у неё затопило квартиру. Наверное, это было и к лучшему. В смысле, не потоп, а совместная жизнь. Она быстрее других поняла, что со мной ловить нечего. — И много таких других было? — Арсений повернулся на бок и несильно дёрнул пружинку русой кудряшки. — Четверо. Три парня и ещё одна девушка. Всех хватило не больше, чем на пару месяцев. — Так… А главная любовь? Из-за которой ты такой у-у-у… — пошевелив в воздухе пальцами, Арсений тихо рассмеялся. — Не было такой любви. — Что, вообще?! Не поверю. — Вот так, — Антон пожал плечами и тоже лёг на бок, лицом к лицу. — Говорю же, со мной ловить нечего. Я для отношений не создан. Он вновь зевнул и посмотрел на часы. — Давай ложиться… Что-то я совсем плыву. Уже на грани сна Арсений вдруг услышал сонный голос Антона, вновь уткнувшегося носом ему в затылок. — А у тебя сколько было отношений? — Немного. Все заканчивались ещё до первого свидания, потому что парень-шлюха не очень-то прикольно звучит. Загривок обожгло несильным укусом. — Я свожу тебя на свидание, — Антон звучал уже неразборчиво. — Такое пафосное, чтобы все твои будущие не смогли переплюнуть… Он засопел почти сразу, а Арсений ещё долго смотрел в тёмный зев камина.

***

Звонок чужого телефона вырвал из сна и невидимой кувалдой ударил по голове. Отказываясь открывать глаза, Арсений пошарил рукой по кровати, но половина Антона была пустой. Из ванной доносился плеск воды, а значит, на противный входящий никто не ответит в ближайшее время. Со стоном поднявшись из тёплой постели, Арсений схватил чужой айфон и направился к его хозяину. На короткий стук раздалось удивлённое «входи». Антон стоял под душем, с широких плеч стекали остатки пены. Увидев телефон, он виновато поджал губы и протянул мокрую ладонь. — Прости… — пробормотал Антон и поцеловал куда-то в макушку, нависая сверху из-за стоящей на возвышении ванны. — Попробуй ещё уснуть, рано совсем. Арсений, сонно кивнув, развернулся и нырнул назад под одеяло. Сквозь накатывающую дрёму слышался всё тот же плеск воды и тихий голос Антона, отчётливый из-за неплотно закрытой двери. Вставать и исправлять это было лень. — У нас сегодня нет никаких… Саш, я знаю своё расписание. Не поверишь, но у меня есть ассистентка. Документы я изучил вчера и скинул тебе… Ну так посмотри! У меня сегодня выходной… Какая тебе разница?.. Свидание. Да, с ним… Я кладу трубку. Если что-то срочное — пришли сразу на почту… Всё, Саш. В следующий раз Арсений проснулся от прикосновения к боку. Вздрогнув, он открыл глаза и тут же, не выдержав, улыбнулся. Антон спал на своей части кровати поверх одеяла, одетый в свободные штаны и огромную футболку. Подложив ладонь под щёку, он слегка причмокивал во сне. На подушке виднелось небольшое мокрое пятнышко от слюны. Вот вам и грозный бизнесмен с каменным сердцем. Аккуратно тыкнув в родинку на кончике носа, Арсений тихо хихикнул под чужое сонное фырчание. — Доброе утро, соня. Ты перепутал офис и спальню? — У меня выходной, — пробурчал Антон, так и не открыв глаз. — Этот Шем из меня выжал всю душу. Добью его и свалю в отпуск на месяц. — Кайф. — Ты очень убаюкивающий, знаешь? У меня давно уже со сном проблемы, а с тобой рядом дрыхну как младенец. — Подбери слюнки, младенец. И вообще, я-то надеялся, что наоборот вызываю в постели желание активно двигаться… Знаешь, поступательно и с громкими шлепками… — В тебе прекрасно уживаются две суперспособности. Они полежали какое-то время в тишине. Антон вновь засопел, и, решив его не будить, Арсений тихонько выполз из-под одеяла. Уже на пороге ванной его догнал вполне бодрый голос: — Я достал нам билеты в «Ковент-Гарден». Сегодня вечером выступление. Закусив губу, чтобы скрыть улыбку, Арсений спросил: — Мне надеть красный костюм и шубу? — Хочешь шубу — купим шубу, — зевнул Антон и уткнулся носом в его подушку. Сборы в Королевский театр заняли почти всё время до выхода. Не дав толком умыться, Антон утащил Арсения завтракать, следом, прямо в халатах, под ехидным взглядом Димитриса — в местный спа. Проведя там часа четыре, если не больше, казалось, что тело переродилось во что-то совершенное. В лобби их ждал всё тот же стилист, вызванный уже самим Антоном. Пока Арсению укладывали аккуратные волны волос, сам Антон ненадолго ушёл. Вернулся он к концу всех процедур, неся в руках объёмный кофр для одежды. Загадочно улыбнувшись, Антон спрятал его в спальню и сам сел напротив нетерпеливо переступающего с ноги на ногу стилиста. — Снова оставляем кудри? — потирая ладони, спросил тот. — Да, — вместо Антона выпалил Арсений. — Только закрепите их хорошо, чтобы не растрепались. Пожалуйста. Отглаженный новенький костюм облепил тело второй шкуркой, гораздо дороже и элитнее собственной. Из зеркала на Арсения смотрел слишком приличный некто: вылизанный с ног до головы, без размазанной помады и следов клипс на ушах. Иррационально хотелось как-то испортить эту откровенно фальшивую картинку, но здравый смысл и похороненная где-то глубоко внутри романтичность шептали: не надо. Раз свидание ненастоящее, то и ты можешь побыть кем-то другим. Уже потянувшись к висящему на вешалке пальто, Арсений вдруг услышал демонстративное покашливание сзади. Антон стоял в нескольких шагах, держа за полы шикарную шубу в пол. — Да ты с ума сошёл… — широко распахнув глаза, прошептал Арсений. — Это была шутка! — Я очень плох в юморе. — Ой, да не ври! Осторожно подойдя ближе, он медленно протянул руку к блестящему меху. Светлый ворс гипнотически переливался в тёплом свете, завораживая шелковистой структурой. Пальцы почти коснулись шубы, как Антон вдруг резко рванул вперёд и, громко залаяв, набросил ту испуганному Арсению на голову. Визг быстро перерос в высокий смех. — Моя причёска! — хохоча, закричал Арсений и бросился к зеркалу. Шуба осталась болтаться на плечах. — Если ты её испортил… — Арс, ты прекрасен, — Антон широко улыбался собственной выходке, стоя за его спиной и следя за отражением. — С уложенными волосами или растрёпанными, в шубе или без. — Так я могу пойти без? — промурчал Арсений и приподнял игриво бровь.

***

Опера была… странной. Хлопая наравне со всем залом, Арсений искренне пытался отыграть восторг, но выходило это так же тяжело, как и понимание спектакля. Сюжет казался банальным, главные герои слишком стремительно сблизились, высосанная из пальца драма навевала лёгкую тоску. К опере Арсений никогда не питал тёплых чувств, и поход в сам Королевский театр не сделал ситуацию лучше. Антон, нахваливающий постановку со слов своих знакомых, молча шёл рядом. Машина ждала их за углом здания, что давало возможность немного проветрить голову во время короткой прогулки. — Это было… — откашлявшись, начал Арсений. — Да скучно это было! Еле досидел до конца, чуть не уснул, — фыркнул Антон и, махнув водителю, закурил у ближайшей урны. — Спасибо, что сказал это первым! Свидание правда получилось шикарным, честное слово, но опера… Они одновременно засмеялись и принялись наперебой обсуждать все детали. Шикарное убранство театра, профессиональная труппа, красивейшие костюмы и мощные голоса — всё это меркло на фоне тотальной простоты сюжета и излишней драматичности. Докурив, Антон протянул: — Да-а… После такого вечера хоть в ближайший бар иди и надирайся. Быстро пролистав в уме календарь и вспомнив, какой сегодня день недели, Арсений неуверенно предложил: — Мы можем… Я знаю один бар, он недалеко от отеля, где я живу. У них как раз сегодня должна быть тематическая вечеринка. — Насколько тематическая? — Ну, вообще что-то вроде хитов восьмидесятых, хотя на деле организаторов каждый раз хватает на час максимум, потом уже включают всё подряд. Но мы можем нарядиться. Подведём тебе глаза, будешь плохим мальчиком… Собирались они быстро, боясь пропустить всё веселье. Антон, подняв руки в сдающемся жесте, позволил Арсению самому составить для него образ. Сам он неловко крутил в руках чёрный каял, одолженный у девушки с ресепшена. — Даже не пытайся, я сам тебе подведу глаза! — шипел Арсений, перебирая одежду. Что-то подошло из гардероба Антона (кожаная куртка и массивные ботинки на высоченной подошве), что-то — из новых запасов самого Арсения (майка-сетка и кожаные штаны, больше похожие на колготки). Горстку колец и перстней венчал широкий ошейник. Красить Антона было смешно и немного нервно. Тот всё время с непривычки закрывал глаза, хлопая пушистыми ресницами и мешая подводить веко. После просьбы замереть стало ещё смешнее: он от усердия высунул кончик языка и двигал им на каждом прикосновении карандаша. Поймав себя на том, что до отвратительного часто отвлекается на это движение, Арсений постарался встряхнуться. Желание прикусить чужой язык или втянуть в рот казалось каким-то странным и чересчур ярким. Над собственным образом Арсений не задумывался, натянув привычные уже чулки с шортами и полупрозрачную блузу. Слегка подкрасив губы, он впрыгнул в родные сапоги и потянул за собой Антона. На их везение, в ночной тишине лобби не было ни гостей, ни строгого Димитриса с его пристальным взглядом. «Bright Boar» встретил их долбящей музыкой ещё на подходе. Странно было видеть лощёного Антона в этом прикиде, ещё и в обстановке, так громко кричащей о привычной Арсению жизни. Его жизни. Недавно купленный диджейский пульт занимала неизвестная девчонка с длинными белыми волосами и анимешной маской, полностью скрывающей лицо. Старые песни, слабенько приправленные простейшей обработкой, тем не менее, весьма успешно поддерживали на танцполе нужную атмосферу. — Здесь можно пить или лучше не стоит? — крикнул на ухо Антон, косясь в сторону бара. — Можно, если скажешь, что пришёл со мной! Кивнув, Антон кожаным корабликом поплыл через толпу к скучающему бармену. Арсений же, прикрыв глаза, влился в общий танцующий поток. Он так давно не двигался под ритмичные биты, чувствуя музыку костями… Хотелось раствориться в ней, распасться на ноты и растечься по звуковым волнам. Даже шуба, надетая, скорее, в шутку, чем всерьёз, не сковывала движения, хотя быстро разогревающееся тело и чувствовало себя засунутым в духовку. Когда плечи накрыли чужие ладони, Арсений широко улыбнулся и, развернувшись, прильнул ближе. В нос ударил резкий аромат неизвестного парфюма. Распахнув глаза, Арсений с удивлением уставился на своего некогда постоянного клиента. Постоянным тот перестал быть по причине странной одержимости желанием проколоть соски. Причём не самому себе, а Арсению. Даже сейчас слегка раскосый взгляд то ли Джона, то ли Жана (имя никак не укладывалось в памяти) жадно впивался в его просвечивающиеся под блузкой ареолы. — Привет, прелесть. Сразу заметил тебя в толпе… Я так соскучился… Можно ли украсть тебя на этот вечер? — Джон-Жан был обладателем низкого грубого голоса, и в моменты, когда он пытался сюсюкать, выходило почти страшно. — Он занят. Антон вырос рядом неожиданно, вклиниваясь между их тел и оттесняя Арсения за свою спину. — Я хорошо заплачу, ты же знаешь! — поднявшись на носочки, Джон-Жан попытался докричаться через его широкие плечи. — Хорошо, заплати, — Антон вполне миролюбиво пожал этими самыми плечами и вдруг вручил настойчивому мужчине зажатые в руках бокалы с пивом. — Бар вон там. Дождавшись, пока растерянный Джон-Жан скроется в толпе, он притянул к себе Арсения и хмыкнул на ухо: — Пожалуй, пить мы пока не будем. Я начинаю переживать, что после парочки бокалов уже не смогу так резво отбивать тебя у других. И, не дожидаясь ответа, он принялся рвано двигаться под долбящие по перепонкам треки. По телу разливалось приятное тепло от разогревающихся мышц, мысли стекали вместе с конденсатом на чужих бокалах. Рядом танцевал Антон, во всё горло подпевая знакомым композициям и отгораживая от любопытных взглядов. Может, те были направлены на него самого, но всё казалось неважным, меркло с каждой следующей песней. Им просто было чертовски хорошо. Сочные биты резко сменились знакомым стареньким замиксованным мотивом. Широко улыбнувшись, Арсений прикрыл глаза и придвинулся ближе к Антону. В шубе было невыносимо жарко, несмотря на шумящую вентиляцию и работающие кондиционеры. Танцевать, однако, хотелось даже вопреки сползающей по спине капельке пота. По венам медленно растекался всё же выпитый алкоголь, ведя сознание куда-то в мутное нигде. Антон обхватил его за талию, мазнув по голой коже влажными ладонями. Горячий шёпот обжёг без того горящее ухо. Антон пел. Хриплым, явно сорванным до этого голосом, удивительно мелодично, лишь изредка нарочно переигрывая. Цеплялся пальцами за шлевки шорт, то толкая бёдрами к бёдрам, то отводя их назад. Залитые лаком кудряшки блестели в эпилептически мерцающем свете стробоскопа, пухлые губы то и дело смачивал мелькающий язычок. Арсений, как загипнотизированный, следил за каждым движением, извивался вокруг обтянутого кожей тела то ли разъярённой змеёй, то ли течной кошкой. Сменивший биты стон заставил замереть и вжаться лопатками в часто вздымающуюся грудь Антона. Медленная чувственная композиция вползла через распахнувшийся рот в самое нутро и вцепилась когтями в сердце. Запрещённый приём, нокаут, выбитая из-под ног почва. Застыв безвольной куклой, Арсений закрыл глаза и тихо проскулил. Опора сзади исчезла, но даже зажмуренным он чувствовал, как обходит его по кругу Антон. Хищно, наверняка пожирая своим невозможным взглядом. На него бы посмотреть, остановить от чего-то дребезжащего в воздухе или, наоборот, притянуть ближе и послать ко всем чертям условности. Собственные принципы стекали вместе с потом по вискам и лопаткам. Подбородок обхватили горячие пальцы. В мыслях сломанной неоновой вывеской заморгало: сейчас. Запрокинув его голову назад, Антон резко припал губами к раскрытой шее и широко лизнул от ворота расстёгнутой шубы до дрожащего кадыка и выше, по краю распахнутой челюсти. Мокрая дорожка холодила кожу, пуская по загривку толпу мурашек. Вцепившись несильно зубами в мочку рядом с клипсой, Антон потянул на себя и слегка простонал. — Бля-ять… — Арсения тряхнуло как от удара током. Запустив дрожащие пальцы под широкий край ошейника Антона, он резко дёрнул того на себя, вжимаясь стоящим членом в согнутое колено. Звякнула застёжка, оставив сломанное украшение в руке. Антон, казалось, даже не заметил, продолжая вылизывать и прикусывать чувствительную шею, давя на пах. Задыхаясь, Арсений впился ногтями в кудрявый затылок и, подавшись наверх, запрыгнул, обхватив коленями чужие бёдра. Крепкие руки тут же оказались под ягодицами, сжимая и вдавливая в себя. Как они дошли до стены — вопрос. Арсений, всё ещё с закрытыми глазами, вдруг врезался лопатками во что-то твёрдое и тут же оказался прижатым жадно глотающим воздух Антоном. Тот перетёк поцелуями к ключицам, толкаясь навстречу в каком-то совершенно безумном танце. Кто-то рядом улюлюкал, требуя продолжить шоу. Совсем потерявшись в ощущениях, Арсений был в шаге от того, чтобы стечь на пол и отсосать Антону на глазах у толпы. Или отдаться ему тут же, у стены, сжимая в зубах разорванный ошейник. Голову вдруг странно повело, как при долгом катании на карусели, руки стали ватными, во рту появился привкус чего-то кислого. — Тих-тих, — забормотал на ухо Антон. По инерции хотелось притянуть его ближе, но тело не слушалось. — Давай на свежий воздух, мой хороший… Словно в тумане Арсений попытался идти самостоятельно, но лишь вяло болтал в воздухе ногами. Антон, ненадолго опустив его на пол, тут же подхватил под плечами и коленями, с едва слышным кряхтением вновь подняв в воздух. Сменившаяся музыка казалась отбойным молотком, целенаправленно стучащим по болящим вискам, а от смеси чужих одеколонов, духов и пота подташнивало. Оказавшись на улице, Арсений жадно вдохнул сырой прохладный воздух и слегка закашлялся. Успевший сесть на лавку Антон гладил его по бокам и щекам, шепча что-то успокаивающее. — Всё… в порядке, — просипел Арсений, когда сознание окончательно передумало его покидать. Опустив лоб на чужое плечо, он медленно выдохнул. — Перегрелся. Зря мы тебя в эту шубу нарядили, — оставив невесомый поцелуй на его лбу, обеспокоенно прошептал Антон. В ушах ещё стучало от громкой музыки. В отель они ехали на такси, хоть идти было не так далеко. Антон безапелляционно посадил Арсения в машину, а затем, усевшись следом, затащил к себе на колени. Всю недолгую дорогу он касался прохладными губами горячего лба, дул за воротник шубы и несколько раз предлагал ту снять. После попытки донести его до номера Арсений окончательно взбунтовался, на всё ещё ватных ногах ступая по коврам пустого лобби. Чужая забота закручивала внутренности в атласный бант. Отстояв право самостоятельно привести себя в порядок, Арсений долго стоял под прохладным душем и методично оттирал помаду с губ. Та давно уже стекла в слив вместе с потоком воды, но шершавую кожу покалывало невидимыми иголками. Ужасно хотелось что-то с этим сделать. Заставив себя, наконец, вылезти, Арсений нырнул в заготовленный халат. Мягкая ткань неприятно липла к влажному телу, не успокаивая, а, наоборот, раздражая чувствительную кожу. — Знаешь, такое чувство странное… — негромко начал он, размазывая по рукам крем, и тут же замолк. Антон спал. Прислонившись спиной к изголовью кровати, с расслабленным лицом и слегка приоткрытыми губами. На коленях лежал, видимо, выпавший из рук планшет с открытым на нём очередным очень важным документом. То, что спал Антон крепко, стало понятно по отсутствию любой реакции на все действия Арсения. Тот забрал планшет, выключил громко клацнувшую прикроватную лампу, тихо выругался, споткнувшись о ковёр на обратном пути, и, наконец, сел вплотную. Негромкое сопение творило что-то страшное с мыслями, путало их и сжёвывало в непонятную кашу. Блестящие губы магнитили взгляд. Всего один разочек. Арсений аккуратно приблизился, ловя чужое глубокое дыхание. На ресницах Антона ещё блестело несколько капель воды, недосушенные кудри спускались на лоб влажными колечками. Такой юный без этих нахмуренных бровей и стального взгляда… Положив дрожащую ладонь на пухлые губы, Арсений прижался к пальцам своими и зажмурился. Убрать бы руку, но от страха тело потряхивало, а сердце бешено колотилось где-то в горле. Маленькая шалость в угоду своей слабости. Железные принципы гнулись под чужой искренней заботой, пока не упали на землю сорванными болтами. Ладонь обожгло чужим выдохом. Резко распахнув глаза, Арсений встретился с внимательным взглядом напротив. Со стороны это смотрелось наверняка странно и даже комично, но замершее в ужасе сознание могло лишь выть сиреной об опасности. Антон сейчас скажет: мы договаривались. Скажет: ты дурак. Разозлится, оттолкнёт, накричит, быть может. Или, что хуже, молча отвернётся. Но Антон не сделал ничего из этого. Аккуратно подняв свою руку, он обхватил ладонь Арсения и мягко отвёл в сторону. По губам вновь скользнул блядский кончик языка, смачивая наверняка шершавую кожу. Не шершавую — мягкую. Узнал Арсений через мгновение, когда поцелуй обжёг уголки рта и со стоном — собственные губы. В какой момент Антон навалился сверху, вспомнить было трудно. То, что начиналось как аккуратное касание в попытке изучить друг друга, почти сразу переросло в пожар. Губы, зубы, языки, сплетения рук и ног — они двигались на кровати одним целым, постанывая и шепча что-то неразборчивое. Антон стремительно освобождал их обоих от халатов, не разрывая поцелуя, накрывая своим телом, как щитом, от всех волнений и тревог. Губы пекло, свежие укусы спускались от них по челюсти к дрожащим плечам и снова вверх, назад. Как астматик в поисках ингалятора, он раз за разом возвращался, чтобы утянуть в долгий поцелуй. За всю свою жизнь Арсений занимался сексом, трахался, ебался, отдавался, но то, что было дальше между ним и Антоном, трудно было назвать иначе, чем занятием любовью. Сбитое дыхание скользило по изгибам, тело требовательно льнуло к телу напротив. Антон плавно двигался между его бёдер, нежными глубокими толчками доводя до беспамятства. Не секс — танец на мятых простынях, пропитанных их потом и стонами. Ладонями Антон то оглаживал дрожащие рёбра, то подсовывал под спину и прижимал к себе ближе, меняя угол, то садился и за бёдра сам насаживал на член мычащего от удовольствия Арсения. Лицом к лицу, бешено следя за каждым вдохом, упиваясь ответной реакцией. Оргазм оседал на губах именами друг друга, и не успевающая выпрямиться пружина желания вновь сжималась внутри под требовательные «ещё». Они успокоились под утро, обессиленные, со следами засосов и спермы на коже. Арсений, мягко перебирая спутанные кудри уже спящего у него на груди Антона, еле слышно прошептал во влажную макушку: — Я тебя люблю.