Самурай и Монашка

3 года назад. Помещение, если так можно было назвать железобетонную коробку с невысокими потолками, которое было отведено под классную комнату убежища 101, было заполнено светом от старого, ещё довоенного проектора и приглушенными разговорами учеников. - Буч, кажется, снова подкатывал к Амате, - Кристина Кендалл развернулась на своём стуле к Сьюзи Мак, сидевшей позади. - Это только потому, что она дочка смотрителя, она сама так говорит - ответила Сьюзи, рисуя закорючки на экзаменационном листе. - Мы с твоей подружкой Аматой ещё поговорим, - бросил Делория вслед прошедшей мимо него девушке, потирающей ушибленное плечо. - Итак, все в сборе. Готовы к «КОЗЕ»? На самом деле всё не так и страшно, все через это проходят… - объявил мистер Бротч, обведя взглядом притихших учеников, когда все расселись, - Морган, что опять произошло? Девушка, севшая за первую парту, шмыгнула носом и посмотрела на учителя растерянным взглядом, чувствуя, как рассеченная бровь начинает неприятно ныть. - Упала на лестнице. - Может, сходишь в медпункт? – предложил Бротч, который сталкивался с последствиями поведения буйных гормональных подростков чуть ли не каждый день. - Я там уже была, мне сказали, что всё нормально, - технически, папочкина паинька, старавшаяся никогда не обманывать, не соврала: она была в медицинском кабинете отца полчаса назад незадолго до драки. - Ладно… Что ж, теперь, когда все добрались до класса, мы можем начать… Морган почувствовала, как её плеча сзади осторожно коснулись: - Спасибо тебе. Без тебя Буч со своими придурками не свалил бы и не отстал от меня, - шепнула Амата, потянувшись к Морган через свою парту. Та же, кивнув, легонько дотронулась до своей брови, глядя в лист с экзаменом. Наверно, шрам останется. Или нет, надо будет посмотреть. Но теперь все точно ещё больше будут шутить про её широкие тёмные брови, так контрастирующие со светлыми, почти платиновыми волосами. Она судорожно вздохнула: «Так, отставить. Нужно собраться. Если сдам на мусорщика, папа мной гордиться точно не будет. Хотя, он и так не особо…» Она не помнила, как оказалась у учительского стола и протянула мистеру Бротчу бумагу, когда вывела в своём листе с тестом последнюю галочку. Бротч пробежался по листу глазами и сверил ответы, после чего поднял на девушку глаза: - Согласно результатам экзамена, ты будешь следующим священником убежища. Храни нас всех Господь. Девушка, услышав вердикт, нервно заправила за ухо прядь коротких волос: — Это же неплохо, верно? Мне папа, кстати, читал иногда Библию вместо сказок на ночь — вот это детство, прикиньте? Так и головой поехать недолго… Я даже оттуда цитаты помню, не все правда, но что-то про вино из воды рассказать могу… - Послушай, Морган, - перебил её Мистер Бротч, наклоняясь к ней ближе и говоря чуть тише, - я очень хорошо отношусь к твоему отцу-доктору, и к тебе хорошо бы относился, не будь я твоим учителем. По правде говоря, этот тест – чушь собачья. Если тебе не нравятся результаты, могу подправить твои баллы, как пожелаешь. - Нет, знаете, - девушка нахмурила брови и сжала губы, отчего её обычно потерянное лицо приобрело чуть более собранный, но всё ещё смешной вид, - я бы оставила так. Я согласна. Да. Она даже кивнула в подтверждение своих слов. Бротч, видя её внезапную решимость, хмыкнул: - Тогда удачи тебе с твоей «паствой». Окраины Мегатонны. Наши дни. «Удачи тебе с твоей паствой» - эти слова снова прозвучали в голове Морган. Она невесело улыбнулась, касаясь рукой в перчатке без пальцев маленького шрама на широкой брови. Она бегло читала текст со страниц Библии, которую держала у себя на коленях, повторяя про себя уже давно знакомые истории. Ветер, свободно гуляющий по полуразрушенному дому, трепал уже изрядно запачканные и истрепавшиеся края её рясы священника, которая была подпоясана ремнями с подсумками вместо широкого пояса. Джеймс, её отец, столько раз говорил ей не читать в потёмках: так можно испортить зрение. Морган подумала о своей снайперской винтовке. Нет, у неё со зрением точно всё прекрасно. Да и ночь была достаточно светлой из-за луны и звёзд, поэтому в целом угадать написанное в книге проблем не составляло. Сидевший напротив проповедницы рыжий паренёк, одетый в незатейливую одежду бродяги с пустошей, соскабливал ложкой остатки свинины со стенок жестяной банки: - Спасибо ещё раз тушёнку, и... Простите, что из-за меня вы не успели попасть в Мегатонну до ночи, вы же туда шли, верно? Морган подняла палец вверх и сказала нарочито серьёзным тоном: - На всё воля божья, сын мой. Раз мы должны были задержаться, чтобы вызволить тебя из-под завала, в котором ты оказался, ища заначку с винтом и ментатами, значит, так тому и быть. Чуть поодаль, в сумерках, поглядывая в Пустошь, у разбитого окна сидел ещё один человек. Тихо чистя ветошью с маслом металлические детали, он заканчивал ремонтировать старую, но крепкую винтовку. Его одежда из плотной чёрной кожи с металлическими пластинами брони сливалась с темнотой разрушенного дома, но даже в потёмках было видно, как за долгие годы радиация изъела до мяса кожу, сохранившуюся на его теле отдельными большими лоскутами. Кресло под ним жалобно скрипнуло, когда он встал, чтобы подойти к девушке и протянуть ей оружие: - Затвор будет клинить, сейчас у меня нет запасных деталей нормально починить, - низким и хриплым голосом произнёс гуль. Кивнув, Морган приняла винтовку из его рук. - Напомни зайти за ними к Мойре в её магазин "На кратере". - Как прикажешь, - ответил он коротко. Пару мгновений Морган не решалась спросить, но когда гуль собрался уходить, чтобы в очередной раз проверить периметр, всё же спросила: - Харон... У тебя фляжка с водой далеко? - Не далеко. Где твоя? - Мне же её позавчера шальной пулей пробило, помнишь? Харон молча отстегнул от пояса и протянул Морган свою фляжку. Морган не знала, сделал ли он это потому, что по контракту обязан делится ресурсами с нанимателем, или по доброте душевной, но сделала пару глотков, надеясь на второе. - Ой, а есть ещё вода?.. – подал голос рыжий поселенец. Харон, взяв у Морган фляжку, ушёл куда-то в темноту, не обратив на парня никакого внимания. - А этот... - убедившись, что гуль отошёл достаточно далеко, поинтересовался паренёк у священницы, - он тебе кто? - Харон - мой телохранитель. Я наняла его где-то месяц назад. - Ааа, понятно, - ответил парень так, будто ответ Морган объяснил ему всё. Парень поморщился, - а тебе не противно… это… из его фляжки пить? Морган, не ожидавшая такого вопроса, пожала плечами и уткнулась обратно в книгу: - Хочешь проповедь о принятии ближнего и равенстве? - Ой, не, спасибо… Парень оглянулся по сторонам и поёжился.   - А он у тебя жуткий, этот гуль. - Иногда ему даже не нужно ничего делать или говорить, чтобы отвадить от меня тех, кто вдруг решает мне докучать. - И как тебе не стрёмно ходить с таким страхолюдиной? Морган помолчала пару мгновений, давая парню осознать, какую глупость он сказал, а потом произнесла: - Сын мой, Харон - очень надёжный человек, который уже не раз спасал мою жизнь. Я бы не хотела, чтобы в моём или в его присутствии о нём говорили плохо, - голос Морган был всё ещё вежливым, но в нём чувствовалась нота, которая не терпела пререканий. - Ладно, ладно, я это... Молчу. - Говори, если у тебя есть что-то на душе. Я священник, моя работа - слушать людей. Дальше девушка проводила вечер под трещание парня, рассказывающего ей про своих родственников в нескольких поколениях с какой-то отдалённой фермы, и про то, что вообще оттуда он собирался свалить, потому что труд в поле – дело неблагодарное, а в городе возможностей больше. Морган вдруг осознала, что, если бы не Харон, она не смогла бы сейчас вот так спокойно сидеть с книгой и слушать болтовню незнакомца. Пока её телохранитель нёс караул, чистил и чинил её оружие, она могла просто... делать что-то своё. Это редкая для многих роскошь в условиях Столичной Пустоши, где большинство людей в основном заняты вопросами гораздо более насущными. - Сын мой, у тебя явно проблемы с самоопределением, - кивнула головой Морган, когда парень закончил свой рассказ и зевнул в кулак.  - С чем? - Давай я расскажу тебе утром? – заразившись зевотой, предложила девушка, потянувшись к своему тонкому спальному мешку, - Но уверена, у тебя может сложиться хорошая, светлая жизнь в Мегатонне. - Наверно, - устало произнёс парень, устраиваясь на куче досок и отворачиваясь к стенке. Морган иногда завидовала тому, как жители поверхности могут приспосабливаться и спать где угодно, у неё самой после сна в неудобном месте наутро обычно всё болело. Скинув ботинки, она забралась в спальник и обхватила себя руками, чтобы было теплее. Она услышала, нет, скорее, почувствовала спиной приближение Харона. Судя по его молчанию, ничего серьёзного не случилось: просто пришёл проверить её перед сном. За то короткое время, что они путешествовали вместе, они уже изучили привычки друг друга, и успели немного притереться в бытовом плане. Хотя, по правде, говорили Харон и Морган между собой крайне редко, в основном только по делу. Но сейчас, кажется, был один из таких редких случаев. - Зря ты дала ему еду. Это неразумная трата ресурсов, - тихо произнёс Харон. Морган высунулась из своего спальника: - Судя по виду, он уже пару дней точно не ел. Мы не обеднели, дав ему одну консерву. Это была правда. Харон замечал, как эта проповедница ловко торговала с караванщиками и прочими торговцами, убалтывая и выбивая скидку побольше, и сбывая найденные в руинах вещи подороже. Так что еда у неё водилась, как и неплохое оружие, и патроны к нему, и стимуляторы, и препараты всех сортов и расцветок… и даже две тысячи крышек, чтобы выкупить его контракт у Азрухала. Его бесчестный бывший наниматель за лишнюю крышку готов был удавиться и всю свою семью продать, если бы она у него была. - Папа учил меня, что надо делиться со всеми, - прошептала Морган. Харон хмыкнул. Хотел бы он сказать что-то вроде: «Ну и где он теперь», но отец Морган был в полном порядке, здоров, и жил сейчас в здании мемориала Джефферсона, где возился над проектом, который, как понял Харон, должен будет очистить воду на этих проклятых Пустошах. Смелый, мягко говоря, план. Но вдруг что-то из этого получится. Морган как раз должна была принести ему электросхемы, чтобы помочь закончить ремонт, но Пустошь внесла в её жизненные планы свои коррективы. - Я бы сказал, что вся твоя семья с причудами, но контракт запрещает мне обсуждать моих нанимателей и их родных. - Ну, спасибо, - пробурчала Морган и отвернулась от гуля, – Но вообще, с причудами в нашей семье получилась только я. Я не смогла, например, стать папиной ассистенткой в медблоке, чтобы потом работать доктором, как он. Хотя старалась. Папа на меня надеялся и рассчитывал, а у меня мозгов на такое не хватило. Пока не определили мне должность, болталась там, в убежище, как… - Как дерьмо в проруби? - подсказал Харон - Да, примерно так.  - Ты нанимала меня для того, чтобы я выслушивал твои самоуничижения? Морган замолкла. Какое-то время они молчали. Харон слушал звуки с улицы. Ветер завывал в остовах старого дома, где-то далеко лаяли одичавшие собаки, сбившиеся в стаю. - Что-то я и вправду заболталась о себе, - Морган зарылась в свой спальник. - А ты когда-нибудь сдавал "КОЗУ"? Что у тебя было? - Не сдавал. Её ещё не было, когда я учился. Судя по отдаляющимся шагам, Харон ушёл в ночь, наблюдать за Пустошью. Морган прикрыла глаза. Нужно было поспать, часа через четыре её телохранитель поднимет её в караул. Не потому, что ему нужен был сон, а потому, что он приучал Морган спать урывками на случай, если ей придётся стоять с кем-то другим или одной. Морган спала плохо, но не потому, что легла как-то неправильно. Она беспокойно ворочалась в спальнике, в котором стало жарко и душно, иногда резко дёргала руками, будто отбиваясь от кого-то. Во сне она снова, прижимая к себе винтовку, убегала и скрывалась среди раскрошившихся бетонных плит от супермутантов, пытавшихся зажать её в развалинах. Снова слышала их грубые голоса и тяжёлые шаги, от которых скрипели бетонные опоры и осыпалась штукатурка. Туда, куда не могли пролезть супермутанты, просачивались кентавры - так местные называли ползающих многоруких человекоподобных тварей с отростками на месте рта. Один из таких монстров своими щупальцами схватил Морган за ногу. Она выпустила ему в лицо всю обойму из пистолета, глядя, как пули пробивают и ломают его череп, как разбрызгивают вокруг кровь и куски мозга.  Ей снилась огромная, залитая красным светом фигура человека в чёрной броне. Морган положила его небольшой отряд на выходе из одной из станций метро, но он настиг её, и теперь преследовал девушку в тёмных тоннелях. Она была готова поклясться, что всадила в него четыре пули из своей винтовки с относительно небольшого расстояния, и что даже видела ранения в его теле, прежде чем скрыться за поворотом, уходя от разряженной в неё автоматной очереди. Морган чувствовала, как ей не хватает кислорода, как бешено стучит сердце, как... Она резко проснулась. Первое, что она увидела, открыв глаза, было лицо Харона, опустившегося на одно колено у её спальника. Видимо, услышал её беспокойные ворочания и прочие звуки. Морган судорожно вздохнула и протёрла мокрые глаза рукавом. Харон, видя, что священница постепенно приходит в себя, спросил: - Постоишь на посту? Морган кивнула, медленно выбираясь из спальника. Ночной холод тут же остудил её вспотевшую кожу, забравшись под рясу ледяными пальцами. Она поёжилась, но обула и зашнуровала свои грубые ботинки и подняла снайперскую винтовку, после чего, стараясь не нарушать тишины, поплелась на улицу. Девушка вышла на крыльцо дома и облокотилась на шершавую деревянную стену. Сделала ещё один глубокий вдох, но уже более ровный. Ночь выдалась спокойная: безоблачная, тихая, со звёздами на небосводе и тёплыми огоньками далёкого поселения у самого горизонта. Иногда на Пустошах бывает и так. Какое-то время священница стояла и наблюдала, как тускло мерцают светлые точки в темном небе. Хм, небо... Морган, наверно, никогда уже не привыкнет к тому, что потолки могут быть настолько высокими и каждый раз немного разными. Пип-бой на руке девушки вдруг подал сигнал: входящее письмо. Морган слегка дрожащими пальцами включила дисплей наручного компьютера и открыла сообщение. "Доброй ночи, маленькая святая. Давно не виделись, у тебя всё лучше и лучше получается уходить с моих радаров. Но мы же оба понимаем, что наша с тобой следующая встреча так или иначе всё равно неизбежна. Пишу тебе просто напомнить о себе на случай, если ты вдруг расслабилась и забыла обо мне. Всегда твой, Дж. Дамер". Морган погасила экран, опустила руку. Она давно, ещё в первые её с Хароном дни рассказала ему как на духу о том, что её заказали наёмным убийцам из компании "Коготь", и Морган с её телохранителем даже довелось отбиваться от них на окраинах Вашингтона. Но о Джоне Дамере она упомянула ему лишь парой слов: "Из тех людей последние несколько недель меня особенно преследует один амбал", почему-то умалчивая о письмах. Возможно, Морган эти кошмарные сообщения казались чем-то для Харона незначительным. Возможно, просто не хотела посвящать никого в это странное дело. Она не заметила, как Харон оказался рядом, и вздрогнула, едва не выронив свою ненаглядную винтовку. - Из-за кошмара ты плохо спала. Иди, - не глядя на Морган, проговорил гуль. - Всё нормально, я достою. - Днём тебе будут нужны силы, отдохни, если не хочешь быть обузой, - настоял Харон. Прежде чем зайти обратно в дом Морган напоследок взглянула на небосвод. Если повезёт, она увидит его завтра снова. Утром, когда первые лучи просыпающегося солнца высветили разрушенные стены ночного укрытия, Морган нашла рыжего паренька с перерезанным горлом, лежащим в луже собственной крови. - Харон? - Что тебе нужно? - голос гуля звучал буднично, будто ничего и не произошло. - Что произошло? - Пока ты спала, он попытался украсть твой рюкзак. Морган вздохнула и почесала затылок, наблюдая, как кровь на досках уже начинала темнеть, становясь бурой. Отчитывать Харона было бессмысленно: он действовал согласно контракту, защищая имущество своего нанимателя. Это было жестоко, но так он работает. Морган села рядом с телом на колени, провела рукой по лицу парня, закрывая ему глаза, и начала читать над ним молитву. Тихо, шёпотом, без запинки: -... И вернётся плоть твоя в бесплодную землю, и накормит она голодную Пустошь. Да обретёт в царстве Божьем душа твоя покой и благодать, ибо нет на небе оружия и ядовитых радиоактивных дождей. Харон молча, терпеливо ждал, пока она сделает, как он считал, своё бесполезное дело, и встанет, готовая идти. Впрочем, он никогда не ворчал на неё за такие вещи по-настоящему.