Мне нужно внимание.

– Мне лучше уйти, – поспешно говорит Сара, тут же выходя из помещения. Пару минут назад всё было отлично – Кудзё намеревалась проведать свою возлюбленную в храме Наруками. Они давно не виделись, так что визит был незапланированным. Но вместо долгожданных объятий и любимой улыбки генерал увидела, как Мико трахает какую-то жрицу на своём столе. Мир буквально рухнул. В один момент исчезли все эмоции – ни былой радости, ни логичной в этой ситуации злости. Сара на мгновение почувствовала себя куклой, не имеющей души и эмоций. – Подожди! – Мико тут же поправила своё кимоно, оттолкнула жрицу и бросилась вслед за Кудзё. – Сара, я... Давай поговорим. Прошу тебя. Впервые за долгое время Яэ умоляла – или это только показалось Саре? Тонкая бледная рука крепко схватила кисть генерала, не позволяя ей выйти на улицу. Сара молчала какое-то время, а затем с силой дёрнула руку, отталкивая жрицу в сторону. – Почему, Мико? Чем она лучше меня? – И как за пару секунд эмоции могут так быстро исчезать и резко появляться, словно гроза? Сара прожигала розоволосую стеклянным от наступающих слёз взглядом. – Как ты могла, Мико... – словно обессилев, в пустоту прошептала девушка. Казалось бы, хитрая, коварная и до одури похотливая лисица, и серьёзная, не понимающая флирта и прямых намёков генерал армии сёгуна – они были противоположностями друг другу. Но, как считала Сара, они смогли найти утешение друг в друге. Кудзё, ранее не испытывавшая подобных чувств, теперь светилась от счастья, её глаза горели, а сердце обжигало изнутри от переполняющих эмоций. А на Мико всё ещё была маска коварной лисы, но в те редкие моменты, что ей удавалось побыть рядом со своим генералом, она была искренна, позволяла себе чувствовать ту любовь, которой хотела одарить своего человека. Она, будто юная лисичка, ложилась на колени младшей девушки, прикрывала глаза и просто мечтала. Мечтала о том, чтобы быть счастливой именно с Сарой. – Я... Это произошло слишком быстро... Сара, я правда... – но ей не дали договорить. Сара развернулась, чтобы уйти. Она не желала ничего слушать, знала, что может не сдержать гнев и причинить кому-то вред. – Она уделила мне внимание! – крикнула Мико, и это заставило Сару остановиться. Лисица не стала терять времени. – Она не была со мной чёрствой, делала мне комплименты и не боялась своих желаний! – Теперь очередь Яэ нападать. Широко раскрытые, полные боли глаза Сары смотрели на дверную ручку. Она не чувствовала нож в спине – она чувствовала там целую катану, что пронзила все её органы разом. Ей было безумно больно. Она всегда старалась быть мягче с Мико, она старалась ради этой девушки... Неужели этого было мало? Ей даже не дали ничего исправить, просто вот так... вот так нагло предали. Кудзё сжимает руки в кулаки, и это заставляет розоволосую чуть отшатнуться назад. Разумеется, из них двоих сильнее жрица, но иногда они обе забывают об этом. – Внимание, говоришь? – голос младшей приобрёл стальные нотки. Мико ничего не ответила – это и не нужно было. Сара повернулась к ней, вновь смотря стеклянным взглядом. Только сейчас она заметила, как растрёпано выглядит Мико – и это возбуждало. Где-то в глубине души Сара боялась и ненавидела это, но желание доказать, что она не хуже какой-то жрицы, было сильнее. Кудзё делает два шага вперёд, хватает Мико за края кимоно, тянет на себя, в это время ступая к столу, на котором только что трахали другого человека. Девушка грозно смотрит на Яэ, которая сейчас кажется беспомощной девочкой, боящейся пикнуть. Совсем на неё не похоже. Сара целует её. Так грубо и бесцеремонно, смазанно и влажно. Её язык настойчиво врывается в чужой рот, исследует и заставляет чуть ли не давиться. Затем генерал буквально срывает одежды жрицы, не жалея, роняет их на пол и переключает своё внимание на внушительных размеров грудь Яэ. Укусы-засосы, укусы-поцелуи, мокрые следы, посасывание – всё это чередуется в течение секунд тридцати. – Я покажу тебе, что лучше твоей храмовой шлюхи, – её голос низок и хрипловат от сдерживаемых эмоций. Она отбрасывает всё – боль, предательство, голос разума, шепчущий о достоинстве. Остаётся только ярость, ревность и желание заявить свои права. Её пальцы впиваются в бёдра Мико, оставляя красные полосы. Дыхание горячее, движения резкие, почти грубые. Она не хочет быть нежной. Она хочет быть единственной. – Ты хотела внимания? – Сара рывком разворачивает Мико, прижимая её к краю стола. – Получай. Её слова обжигают, а прикосновения и того сильнее. Яэ вздрагивает, но не сопротивляется. В её аметистовых глазах мелькает то ли страх, то ли предвкушение. Она сама зародила этот шторм – теперь пожинает его. Сара не тратит времени на ласки. Её пальцы находят влажную плоть между ног Мико и входят в неё без предупреждения. Яэ вскрикивает – не от боли, а от неожиданности. Генерал движется жёстко, почти безжалостно, каждый толчок – это укор, вопрос, на который у неё нет ответа. – Я дала тебе всё, – её голос срывается. – Всё, что могла. А тебе понадобилась какая-то... Она не может договорить. В горле ком. Вместо слов – яростные поцелуи в спину, в плечи, в шею. Она метит её. Свою. Свою коварную, лживую, единственную лисицу. Мико стонет, её тело изгибается, отвечая на каждое движение. Её пальцы впиваются в дерево стола, костяшки белеют. Но она не просит остановиться. Наоборот, её тихие стоны, её податливое тело говорят лишь одно – «да». Пик наступает внезапно и яростно. Тело Мико содрогается в немом крике, её ноги подкашиваются. Сара ловит её, всё ещё прижимая к себе, чувствуя, как та дрожит. Генерал тяжело дышит, её лоб прижат к плечу возлюбленной. Гнев уходит, оставляя после себя пустоту и горькое послевкусие. Она медленно выходит из Мико, отступая на шаг. В комнате повисает тяжёлое молчание, нарушаемое только их неровным дыханием. Мико медленно оборачивается. Её кимоно валяется на грязном полу, волосы растрёпаны, на коже цветут сине-багровые следы. В её глазах нет ни насмешки, ни победы – только усталая печаль. – Довольна? – её голос тихий и хриплый. – Доказала своё превосходство? Сара молчит. Она смотрит на то, что натворила, и чувствует лишь стыд. Она опустилась до этого. До животной ярости. До унижения той, которую любит. – Прости, – это единственное слово, которое она может выжать из себя. Она поворачивается и уходит. На этот раз Мико её не останавливает. Дверь за её спиной закрывается с тихим щелчком. Сара остаётся одна в пустом коридоре, с разбитым сердцем и тяжёлой душой. Она доказала всё, что хотела. И потеряла всё, что имела.