Countercurrent

Даже несмотря на то, что за окном вовсю выл ветер, надрывая и так уже исцарапанное ветвями деревьев горло, в раздевалке было тихо. Лишь еле видные очертания теней деревьев периодически размазывались по стенам корявыми линиями, драли штукатурку тонкими костлявыми пальцами, на которых едва начинали проступать листья. Скорый приход лета совершенно не ощущался. Дазай валялся на лавочке, свесив с неё ногу и закрыв глаза предплечьем в черной зипке. Он спал на каких-то рюкзаках и одежде, что была хаотично разбросана абсолютно везде. Ещё час назад здесь воняло потом, хлоркой, измученной водой из бассейна, резиновыми шапочками и едой. Сейчас же лишь отдалённо чувствовался запах приятного мужского парфюма с кофты, которую Дазай решил использовать в качестве подушки. Чья она — непонятно, но Осаму был уверен, что хозяин против не будет. Спорт — вещь коллективная, требующая без разрешения отдавать то, что принадлежит тебе. Полотенце, гель для душа, шапочку, носки... А иногда и плавки, свободное пространство в кабинке душа и даже имя. Осаму привык к тому, что плавание стирало любые личные границы. Привык красть из шкафчиков шоколадки, когда магазин далеко, а желудок едва ли не сводит судорогой от голодного удушья. Привык сначала бороться с соперником на дорожках, а потом, оперевшись на его плечо, в полубомороке от недостатка кислорода откисать в раздевалке. Привык драться за место на скамейке, выкидывать вещи каких-то неудачников на пол, спорить с судьями, кричать во весь голос о несправедливости и ещё сутками, едва ли не прижавшись к судье или тому же сопернику щекой о щёку, рассматривать видео с камер и ждать окончательного решения. Из приоткрытого окна под потолком дул прохладный ветерок вперемешку с мелкими ледяными каплями. Не самый приятный сюрприз посреди начала весны, когда среди облаков и беспристрастно голубого неба начинали проклёвывать первые горячие лучи солнца, особенно в разгар соревнований по плаванию, но Осаму всё устраивало. Сон шел плохо, хотя одолевал настойчиво. В такой мрачной атмосфере, когда всё небо заволокло густыми серыми тучами, совершенно не хотелось лезть в воду и бороться с кем-то за призовое место. Одна мысль о том, что придется раздеться до плавок в огромном влажном помещении, стараясь фокусироваться на отсчёте среди эха от несмолкаемых голосов, а потом прыгать в холодный бассейн и выжимать из себя все силы до финиша заставляла пальцы на ногах поджиматься, а лицо кривиться. Дверь в раздевалку с тихим щелчком открылась именно тогда, когда Осаму едва ухватился за такое сладкое и долгожданное с небытие. Однако, едва он стал расслабляться, в лицо прилетела увесистая спортивная сумка. Дазай тут же сел, едва ли не падая со скамьи, но заметил перед собой лишь невысокого роста мужскую фигуру. — Встань, придурок! Какого черта ты разлёгся на моих вещах?! — раздраженный мужской голос ударился о стены эхом, расползаясь по всей комнате, и на мгновение Дазаю показалось, что по голове ударили молотком. Низкий парень выхватил из под головы кофту, начиная с нарочито показательной резкостью отряхивать её ладонью. По комнате разлился запах того самого парфюма. Нежного, но в то же время с терпкими, грубыми нотами, что въедались в слизистую при вдохе и словно душили. Запах окутывал медленно, но уверенно. Толстым слоем концентрировался вокруг, сжимал горло, заставляя периодически сглатывать, чтобы смягчить ощущения. Хотя местами это было даже приятно. Он словно поглаживал уверенными сильными руками, обнимал с лёгкой небрежностью. Его хотелось вдыхать больше и больше. Осаму, ответив таким же высокомерным взглядом, отвернулся в сторону, будто бы этот запах был самым ужасным на свете, как и его обладатель. — А нехер было раскидывать их по всей раздевалке! Парень лишь смерил Дазая взглядом, на секунду замерев, и раздражённо сорвал с волос резинку. — Тебя забыл спросить. Длинные рыжие волосы упали на мокрые плечи, собирая концами капли воды. Мышцы парня были напряжены, кожа покрылась мурашками, от чего Дазай усмехнулся. Однако, ему лишь показали средний палец и с надменным видом ушли в душ. Этого человека Осаму раньше не видел. Он знал всех спортсменов их и соседних городов в лицо, однако этого парня видел впервые. Это настораживало. Судя по всему, они были одного возраста, так что вполне могли стать соперниками. Но вот его характеристик Дазай совершенно не знал. Да, ростом тот не отличался, но имел очень даже хорошую физическую подготовку. Хотя, если учесть то, как его пробивала легкая дрожь… Осаму кинул взгляд на окно, отметая это вариант. Новичок определенно был подготовлен, вот только… Рука потянулась к чужой сумке без всякого стыда. Дазай прислушался, убеждаясь, что вода в душе ещё льется, и расстегнул молнию. На глаза тут же попалась форма для «сухих» тренировок. В правой части на груди было вышито ровными английскими буквами: — Накахара Чуя, значит… Форма отличалась. Дазай достал рукав и большим пальцем задумчиво провёл по американскому флагу на плече. Теперь ясно, откуда взялся этот персонаж. В груди ощущалось что-то странное. Гадкое, тревожное… Осаму не любил новичков. Никогда не знаешь, что от них ожидать. А проигрывать какому-то грубому выскочке он точно не собирался. Да и в принципе проигрывать хоть кому-то. Это буквально оскорбительно, спустя двенадцать лет плавания уступать в навыках! — Блядство! Дазай швырнул рукав обратно и кулаком небрежно запихал всё в сумку как раз к моменту, когда в раздевалку вошёл Анго. — Выспался? — Сакагучи прошёл глубже, с лёгкостью в каждом движении опускаясь на скамью рядом и с пренебрежением, но аккуратностью отодвигая сумку Накахары. От него несло сигаретами. Дазай сморщил нос и отвернулся к открытому окну. Запах вторичного дыма забивался в лёгкие, скручивал их и разрывал, оставляя кровавые борозды. Он надрывал ещё не успевшие зажить раны, заставлял взгляд расфокусироваться. Голова закружилась. В груди что-то словно выталкивало все внутренности наружу. Осаму закрыл рот рукой, подавляя рвотный позыв, и на секунду зажмурился. — Ты специально накуриваешься и заставляешь меня задыхаться?! Осаму брезгливо покосился на друга, с показательным отвращением оглядывая его лицо. Сейчас он готов был даже вновь уткнуться носом в кофту Накахары и вдыхать эту ядовитую воду из туалета, только бы не сигаретный дым. — Извини. Постоянно забываю, что ты у нас такой нежный. Дазай фыркнул, закатив глаза, и встал ближе к свежему воздуху. — Сколько до меня? — Ещё две пары. Сегодня у тебя прям праздник. Стоишь соперником для своего ненаглядного Ямамото. — Это буквально насмехательство, — скучающе буркнул Осаму и обречённо вздохнул. — Почему его вообще ставят на соревнования, если этот человек и метра не может проплыть не погрузившись на дно? — Ты и такого не перегонишь, — послышался насмешливый голос Чуи. Накахара вышел из душа, вытирая рыжие волосы полотенцем. На его бедрах каким-то чудом держались широкие чёрные штаны, которые Дазай готов был натянуть ему на одно место, если ещё раз услышит хоть слово. Рыжий, как ни в чём не бывало, будто специально зажёг сигарету прямо в раздевалке и пошёл к собственной сумке. Медленно достал футболку и выдохнул дым в сторону Осаму, от чего тот начал кашлять. Анго же удивлен не был. Они с Чуей уже встречались, буквально один заплыв назад, так что он просто пожал плечами: — Вас слишком мало в этой возрастной категории, чтобы кого-то исключать. — Поэтому набирают всяких американских отбросов вместо нормальных спортсменов, — прорычал Дазай. Чуя сорвался моментально. Словно с цепи. В мгновение сократил расстояние и припечатал в стене, сжимая воротник до побеления костяшек. — Следи за словами, ублюдок. Если так боишься опозориться, притворись больным и сдайся сразу. Больше ты ни на что не годен. От Накахары несло табаком, мятным шампунем и пафосом. В его глазах отражалось что-то поистине страшное, возможно даже сумасшедшее. Ярость в чистейшем её виде, не прикрытая ничем, ни единым слоем оболочки. От неё расширились зрачки и тут же резко сузились, словно Чуя в любую секунду готов был наброситься и перегрызть ему глотку. Это определенно его задело. И Осаму это поражало. Он улыбнулся. Безумно, с нескрываемым удовольствием и насмешкой. Обвил пальцами его запястье, впиваясь в него ногтями и чувствуя, как бьётся собственное сердце от адреналина. Взгляд затуманивался, мутнел, пока шею сжимала крепкая ладонь. Пока костяшки вдавливались в глотку, а ткань воротника истошно трещала. Но Дазаю определенно нравилось то, что причиной такой реакции послужил именно он. С каким-то больным удовольствием Осаму смотрел прямо в глаза, провоцируя лишь сильнее. Сглотнул, чувствуя кадыком каждый изгиб чужого пальца. Однако совершенно не был напуган, не раскаивался, что выводило Накахару ещё больше. — Американский отброс, — с улыбкой повторил Дазай, в ту же секунду чувствуя жгучую боль на скуле. Удар был ожидаемым, но от того не менее болезненным. Однако сейчас доставлял лишь удовольствие, смешаное с чем-то на грани того, чтобы окончательно свихнуться. Чуя буквально давал зелёный свет, начал первый, что в спорте непростительно. Осаму хотел ударить в ответ, однако руку перехватил Анго, второй отпихивая Накахару куда-то на лавочку. — Совсем из ума выжили?! — Сакагучи сжал зубы. Дазай всем нутром ощущал, как он бесится из-за того, что не может просто взять и впечатать этих двоих лицом в кафель за нарушение правил и спортивной этики. Кровь кипела. Осаму сжал кулаки, наблюдая за тем, как чужая грудь спешно вздымается и тут же, не успевая сделать глубокий вдох, резко опускается обратно, едва ли не вжимаясь ребрами в лёгкие. Дазай убрал от себя руку друга, что за шкирку тащил за дверь. До заплыва оставались едва ли не секунды. Осаму услышал своё имя, объявленное в микрофон, и в голове начался обратный отсчёт. Вокруг время будто бы замедлилось, от чего пульс набатом бил в висках, готовый разорвать вены в клочья. Его едва ли не трясло от злости, но такая лёгкость чувствовалась далеко не часто. Она придавала мотивации, толкала вперёд с неимоверной силой. И сейчас это было именно то, что нужно. Ладонь легла на чужое плечо, неконтролируемо сжимая его слишком сильно. — Дыши глубже, кислород не успевает поступать в мозг. Может поэтому ты такой идиот, что находится на грани дисквалификации. Дазай кивнул головой на камеру видеонаблюдения в углу, с наслаждением смотря на то, как голубые глаза расширяются не то от страха, не то от удивления, и Чуя начинает растерянно бегать взглядом по пустоте вокруг себя. Кончики тонких пальцев заботливо заправляют рыжую прядь за ухо. Чуя молчит. Замирает, будто бы и вовсе прекращая дышать. Позволяет. С тихим щелчком дверь в раздевалку закрывается, словно ставя запятую, и окончательно скрывает две широкие спины за толстыми бетонными стенами.