Beautiful Like a Rainbow
15 марта 2026 г., 22:26
Майк заметил это не сразу. А точнее сказать, он это увидел только вчера. Взгляд Оди, когда она провожала девушку из телевизора. Это похоже на то, когда ты завидуешь и в ближайшее время это не заполучишь. Уилер, к сожалению, хорошо знаком с этим и с любым другим взглядом он никак не попутает. Кому, как не ему знать, что такое зависть.
Майк не запомнил, что именно было в той девушке необычного. Чему могла завидовать Хоппер? Может быть необычному и яркому макияжу, которым Одиннадцать никогда не красилась? А может красивому наряду? Вполне вероятно, ведь на той был вроде бы надет трендовый свитер белоснежного цвета и очень короткая черная юбка в стразах. Майк не разбирался в этом. Но такой прикид обычно носят девчонки в их школе и они обязательно накручивают пышно волосы, брызгая блестящим, но вонючим лаком.
Да, наверняка из-за этого Оди ходит унылой, ведь она носит вполне обычную, даже потрепанную со временем одежду, которую Джойс отдала ей на время. Хоппер ведь девушка, а все девушки хотят быть красивыми и гнаться за миром моды. Теперь все стало ясно. Как Майк не понял это сразу же?
– Волосы, – тихо произнес Уилл, когда они остались наедине.
Это был вечер субботы, после ужина. Мама ушла в гости к соседки, помогая собрать вещи. Отец ненароком спросил, когда они начнут этим заниматься, но получил лишь косые взгляды. Майк не желал уезжать из Хоукинса. Лучше пускай его семья сматывается отсюда куда подальше, а ему нельзя. У него не за горами спасение всего человечества.
Хотя какое спасение, когда он сидит в подвале своего же дома и пытается включить обычную приставку с незамысловатой игрой. А Уилл сидит рядом и его аромат от шампуня бьет по носовым рецепторам. Голова так и кружится. Не может Байерс так приятно пахнуть. Просто по-человечески не может.
– Чего? – опешил Майк, когда почувствовал прикосновение друга к своим волосам. Прикосновение это было мимолетным, но таким… приятным? Пальцы Уилла нежно перебирали его пряди, отчего Уилер как кот готов был прильнуть к его прикосновениям. Но нельзя. Что это за приколы?
– Они у тебя достаточно отросли. Это… выглядит модно, – неуверенно ответил парень, кажется, уже жалея о своем поступке и своих действиях. Его пальцы тут же отпустили несчастную прядь и внутри Майка резко грохнуло. Не отпускай! Возьми обратно! Прошу!
– А, – посмотрев в зеркало, висящее недалеко от тумбы, он пожал плечами, – ну знаешь. Эдди также выглядел. Это довольно… прикольно. Необычно. Словно я крутой парень, но не как Стив, а как…
– Эдди?
– Да, – Уилл не знал его лично. Майк черт возьми даже не рассказывал ему о нем. Куда до этого, он ведь не звонил ему. Только сейчас, находясь в Хоукинсе, может слышать о когда-то крутом парне. Говорить о Мансоне в прошедшем времени… Тяжело.
– Но знаешь, учитывая нынешние условия, то это будет проблематично.
– Думаешь состричь их?
– Не знаю, посмотрим. Пока с резинкой нормально, – Уилер резко взглянул на друга и, не обращая внимания на быстро бьющееся сердце, спросил: – А что? Думаешь, выгляжу смешно?
– Что? Нет! Ты чего, – Байерс нервно рассмеялся и вздохнул. – Просто… мысли вслух? Да, мысли. Ай, не обращай внимание на бред.
– Уилл, твои слова… – ну же, Уилер, думай, что говорить, быстро. – Они никогда не были бредом. Я никогда так не подумаю.
– Я знаю. Правда, Майк, я знаю что ты так не подумаешь. Просто… давай уже играть, день был тяжелым.
Такой ответ не то, чтобы обрадовал Майка, но точно не разочаровал. Если он выглядит нормально, значит ничего плохого. Ведь так?
***
Всю последующую неделю голова Майка была забита совершенно другим, не тем, чем должна была. Он не думал о тех тупых разломах в Хоукинсе. О военных, которые кишат повсюду и не дают спокойно выдохнуть. О Макс, которая уже долгое время находится в коме. Векна где-то позади, хоть на время, но точно не сейчас будет их беспокоить. Его внезапно стали беспокоить собственные волосы. Оди, которая ходит непривычно тихо и которую он увидел лишь вчера, спустя долгие несколько недель. И Уилл, который в последнее время плохо спит. Он слышал по ночам, когда сон был далеко, что Байерс частенько стал выходить во двор и подолгу сидеть там, не думая идти спать. Майк правда хотел составить ему компанию, но какая-то неведомая сила оставляет его в комнате и не дает выйти. Джойс летает над сыном, словно коршун и из-за чего к нему не подобраться. Даже поговорить спокойно нельзя наедине. Все на взводе. И это нормально. Учитывая, что творится в Хоукинсе, то да. Нормально. Но сейчас, прямо сейчас Оди сидит в подвале вместе с Байерсами и смотрит фильм, который принесла Робин из магазина, где она вместе со Стивом когда-то работала. Последний бесплатный фильм, который они точно не отдадут обратно в прокатную. Черта с два они отдадут его, когда в мире творится пиздец. Знаете же, что Майк упертый баран? Знаете? Так вот, точно всё равно на то, что Оди занята и проводит время с братьями. Ему срочно нужно поговорить с девушкой и выяснить, что с ней. Да, эгоистично, но он не успокоится. Он хочет знать, в порядке ли его… друг. Да, друг, не девушка. Не возлюбленная. Друг. Это вполне будет правильно. – Майк? – он слышит голос Джонатана, который выглядит не то, чтобы дружелюбно, но точно не враждебно. Скорее устало и как-то… понимающе? Почему все черт возьми странные? – Ты долго стоять будешь в дверях? Оу. Точно. Только сейчас он понимает, что стоит уже долгое время в проеме и просто смотрит на них. На Джонатана, который сидит посередине и приобнимает ребят за плечи. На Оди, которая лениво жует сырный попкорн и наслаждается происходящим на экране телевизора. И черт возьми, на Уилла, который рисует что-то в блокноте, изредка поглядывая на экран. Вот ведь… – Я… – Майк не знает, что сказать. Ну же, Уилер, связывай слова. Ты ведь это умеешь делать с тех лет, когда ел козявки. – Мне… Э… Оди? – Что? – спрашивает девушка, вопросительно взглянув на парня. – Мы… мы можем выйти ненадолго? Поговорить. Надо. Срочно. – Оу, хорошо, – Хоппер передает попкорн Джонатану и встает с дивана. Быстро перекинувшись пару словами с Уиллом, она подбегает к Майку и кивнув ему, уходят. Как только они оказываются в комнате Майка, Оди садится на кровать и ждет. А чего она ждет? Ну же, говори… – Майк, что ты хотел? – спрашивает Хоппер и в её тоне слышится недовольство. Только не это. Он опять её разозлил. – Что с тобой? И вот спусковой крючок запущен. Вопрос, который витал в воздухе все это время и не давал жить спокойно. Ведь все были не в порядке. У всех свои тяжести на душе. Ведь совсем недавно только случился пиздецкий пиздец. Всего пару месяцев прошло с того злополучного дня, когда изменилось всё. И Майк также не в порядке. У него буря в душе. Он не знает, что, черт возьми, творится вокруг. Оди отдалилась настолько, что нельзя даже услышать её дыхание. Уилл плачет во сне и пьет огромные горсти снотворного, лишь бы выспаться. Нэнси постоянно уходит куда-то и возвращается настолько хмурой, что на её лбу стали появляться морщины. В её-то двадцать лет. Все его друзья отнекиваются от встреч и даже не выходят на связь. Он Лукаса видит лишь только в больнице и изредка на баскетбольном поле недалеко от школы. Дастина не видно. И один лишь Майк сидит у себя в комнате и пересматривает старые рисунки Уилла. Поэтому, да, ему необходимо знать, что, черт возьми, с Одиннадцать. – Ты о чём? – девушка не понимает о чем он. По её лицу это понятно. Ну конечно, Уилер, ты нормально не можешь раскрывать свой рот и вывалить дерьмо, которое тебя тревожит. Она явно расстроена тем, что из-за какого-то пустякового разговора её отвлекли от просмотра фильма с братьями. Какой же дебил, Майк. Настоящий, ужасный дебил. – Ты хмурая, – и вот, да. Она снова делает это выражение лица. Нахмурила брови, сжала губы, а в глазах затаилась неясная для Майка эмоция. Словно её подловили за чем-то незаконным. – Мы все хмурые. И ты тоже, – и в словах Хоппер есть смысл. Где в этом аду есть смысл для счастья? На руинах горя ведь не построишь ту старую, потаенную радость. Там все нахрен выжжено. – Я не про это. Ты будто скорбишь по тому, что было раньше, – Майк от такой формулировки хочет закрыть лицо и заорать. Да что с ним такое. Почему он говорит непонятную ересь. Все скорбят по тому, что было раньше. Он, блять, сам скучает по тому времени, когда они думали лишь о кампании Подземелья и вредной еде, не задумываясь о спасении мира. – Тоесть… Блять. Оди, я видел. Тот взгляд. – Какой взгляд? – Ты смотрела телевизор. И как-то грустно смотрела на героиню фильма. Ты… – парень взглотнул. Он чувствовал, как пот стекал с лица и заставлял слезиться глаза, в которые попала соленая вода. Хреново. – Что случилось? Просто ты никогда не рассказывала мне, что у тебя на душе. Ты… Ты врала мне. Всё это время врала мне о своей жизни. Ленора. Тебя не считали популярной, у тебя не было друзей, – Майк знал, что делает больно своими словами. Видел понурый взгляд Джейн. Она смотрела в пол, а руки теребили толстовку Уилла, которая была надета на неё. Она часто надевала его вещи. Это было… мило. – Мне Уилл рассказал. Когда мы искали тебя. И я сам понял. Но я верил тебе. Мне казалось, что мы доверяем друг другу. Но оказалось, что это не так. И сейчас ты со мной не разговариваешь. Ты и Уилл. Вы будто сговорились с ним. Что я сделал? Что, черт возьми, творится? Мне казалось, что друзья не… – Волосы, – тихо, настолько тихо прозвучал голос девушки, что Уилеру показалось, что это лишь иллюзия. Он резко повернул голову в её сторону и заметил, что она сдерживает слезы. Голова Оди повернута в сторону, а ладони сжимают ткань штанов. Вот черт. Молодец, Майк, довел до слез. Как обычно. – Мне… грустно. И обидно. – От чего? – осторожно, как он только мог, спросил у неё, будто боялся напугать Оди. Она ведь как маленький напуганный зверек. Одно неосторожное движение и всё коту под хвост. – В Леноре я была красивой. Была… такой, как все. У всех были длинные пышные волосы. Они делали такие красивые укладки. И волосы заплетали в красивые прически. Мне Джойс помогала их делать. Учила, как заплетать косички, – Джейн шепчет так тихо, словно разваривает сама с собой. – И однажды одна её знакомая подарила мне журнал. Там учили, как делать такие же прически, которые носят все. Мне Джонатан подарил на Рождество бигуди. И красивые заколки. Я была такой… счастливой. Со мной даже заговорил один мальчик, когда я пошла с Уиллом на ярмарку. Он сказал, что я красивая. И что со мной интересно говорить. Мы с ним обсуждали Шекспира, – оу. Оу. Вон оно как. – А потом… потом это. Ринкомания. Анджела. Нина. И это чертовое бритье головы. Мне будто опять двенадцать. И мои волосы… их нет. Потому что, кто я там по твоим словам? Супергерой? А у супергероев же нет этих волос, – и да, она плачет. Навзрыд, прижимая ладони к своему лицу и ревет так, будто у неё отняли мишку. Любимую игрушку, с которым не расставалась с самого детства. Словно сейчас ей не пятнадцать лет. А только недавно исполнилось пять лет. И её обижают хулиганы. Только теперь этот хулиган – Майк. – Я никогда не видела на себе таких волос. Уилл говорил, что волосы долго отрастают. А вдруг за эти долго я умру? Вдруг… – Джейн, – Майк никогда не называл её по имени. Для него это имя было чужеродным. Впервые узнав настоящее имя Оди, Уилеру показалось, что он не знает многое. Блять, да он только сейчас узнал, что оказывается Хоппер читала Шекспира и он ей нравится. А какой у неё любимый цвет? Песня? Что она делает в свободное время? Верт возьми, к чему все эти вопросы, если он не называл её по имени. Пресловутое Одиннадцать, которым он назвал ему, дабы хоть как-то звать её. Но сейчас Майку кажется, что сейчас ей это будет нужно. Не такое пустое Одиннадцать. А имя, обычное девчачие имя. – Джейн, посмотри на меня, – он осторожно прикоснулся к её ладони и сжал. Аккуратно, словно старался в это действия вложить все то, что ему хотелось сказать, но не может найти нужных слов, – пожалуйста, – тихо добавил. Девушка секунду поколебалась, а потом взглянула на него. В глазах непонимание и вопросы. Миллион вопросов. И правильно, она ведь не слышала никогда от Майка столько нежности в голосе. И ему хочется за это себя стукнуть. До чего же он тупой. – Не думай о том, что ты когда-то умрешь. Ты здесь, чтобы жить. И радоваться этой жизни. Ты обязательно… отрастишь свои волосы. И они будут длинными. Как ты и хочешь. – Но ведь… – К черту всех, – Уилер притянул к себе Джейн и обнял так аккуратно, словно боялся, что сейчас она сломается. – Векну, Изнанку, этих военных. Они не отнимут у тебя то, что тебе подарили. Мы не позволим. Я не позволю. Хоппер вновь зарыдала и в этих слезах было всё то, что её терзало. Майк это понимал. Она не чувствовала тепла от него, даже когда… у них было нечто, похожее на влюбленность. Обычная данность у любой девочки, а именно волосы, у неё отняли сразу после рождения. Обычная жизнь, которую она имела, и то отняли. Черта с два, кто решит её обидеть. Майк собственноручно открутит руки тем, что решат сделать ей больно. Даже если этот кто-то – он.***
Все уже спали. Весь дом погрузился в тишину и сон, и только лишь один Майк стоял в ванной перед зеркалом, а в руках держал электробритву. Отец когда-то сказал, что когда его заберут в армию, он сам побреет ему голову. Так делал его дед. А деду прадед. И все остальные. Звучит так, будто бритье головы считает священным обрядом, без которого ты не станешь истинным мужиком. Тогда парню это казалось странным и он бился за свои волосы, защищал их, как зеницу ока, будто потеря даже одной волосинки грозит вечным мучением. Но сейчас эти слова Майку не казались странными. Сейчас перед глазами у него стояла Оди, которая плакала из-за волос. Он наверное навсегда запомнит эту картину и те слова. Перед глазами будет стоять эта картина. И на сердце будет тоскливо. И когда Уилер смотрит в зеркало и видит свои волосы; длинные, до плеч, слегка кудрявые после душа, ему казалось это насмешкой. Не он должен иметь такие волосы. А Джейн. Если была бы возможность, он непременно отдал бы эти волосы ей. А сам будет ходить лысым до конца своих дней. Но увы, это невозможно. Но внезапная мысль пришла ему, когда он подумал, что ведь не надо слов, чтобы поддержать человека. А Хоппер эти слова точно не сдались. Нужно что-то такое, что будет сильнее. Что-то, что даст понять Оди – она не одна. Она ценный человек в жизни Майка и он не позволит каким-то ублюдкам ещё раз раз страдать из-за волос. И с этой мыслью он поднес включенную бритву к своей голове. До слуха добралось жужжание машинки и коротко выдохнув, прикоснулся бритвой к затылку. Как там говорят? Волосы не зуб – отрастут?***
– Ахренеть! – это восклицает Лукас, который уже несколько недель не видел друзей. Он точно не был готов видеть… это. – Не говори только, что ты решил податься в военную службу, парень, – бубнит Хоппер, поедая картофельное пюре в доме Байерсов. Они все сидят у них и обедают. Джойс не поленилась приготовить побольше еды для такой огромной оравы. Она всегда старалась накормить каждого, когда ребята были ещё детьми. И Майку нравилось это. Хоть мамина еда была самой наилучшей, ему было в радость съесть то, что приготовила Миссис Байерс. Ему нравилось видеть её счастливый и ласковый взгляд. Он пришел совсем недавно и Уилеру пришлось снять с себя шапку, когда Дастин стал возмущаться из-за того, что в помещение ходить в шапке – дурной тон. Хоть было непривычно стоять с бритой головой, не чувствую привычную закрытость от волос и шапки. Ничего не заставляло щекотать шею и щеки. Словно стоишь обнаженный перед всеми и ведь нельзя никак прикрыть этот перфоманс. И откуда Хендерсон вообще решил научиться хорошим манерам? Неужто Сьюзи взялась за воспитание Дастибана? – О господи, только не это, – закатывает глаза Джонатан, но не сводит взгляд с Уилера-младшего. Никто не ожидал такого. Кто вообще видел его без привычного спутанного гнезда на голове? Правильно, что никто. И Майк также не привык к этому. – Тогда нас всех живьем съедят. – По-моему, ты драматизируешь, – смеется Уилл и от его улыбки у Майка в груди что-то ёкает. Не инсульт ли? Симптомы вполне похоже. Вот бы всегда видеть счастье на лице своих родных и умереть, зная, что каждый счастлив. Утром услышать причитания матери о том, что его красивые локоны пропали, а её не предупредили приготовиться к этому, было забавно. Забавно было видеть, как Нэнси и Холли театрально хватаются за сердце и плачут по ушедшим волосам Майка. Даже отец, который вечно говорил, что длинные волосы носят педики, был удивлен внезапным переменам в сыне, и видеть это на удивление было забавно. Потому что прямо сейчас всё было совсем по-другому. Словно жизнь протекает как раньше. Обычно и весело. Словно нет тех разломов в Хоукинсе. Макс не в коме, а просто заболела и лежит сейчас в больнице. Уилл не плачет и не страдает от бессонницы по ночам из-за преследуемого ужаса, Нэнси не сердитая, друзья как и раньше, ведут себя, как придурки. – Джойс, можешь купить немного… – неожиданно было услышать голос Оди, которая выходит из комнаты, держа в руке книгу и не поднимая с неё глаз. Уилер стоит, затаив дыхание, потому что страшно. Как она отреагирует на это? Не подумает ли, что это сделано из-за жалости? А вдруг рассердится? Или ещё хуже, заплачет? Он не хочет, чтобы девушка плакала. Но когда Джейн слышит знакомый голос, то резко поднимает взгляд и видит его. Майка. С побритой, как и у неё головой. Который неловко стоит рядом со столом и сжимает в руке снятую шапку, – мармелада… – Привет, – тихо сказал Майк и вздрагивает от резкого возгласа Дастина вместе с Лукасом, которые повскакивали со своих мест с криками: – Оди, ты прикинь, Майк побрился! – Он в армию уходит! – Теперь он лишился той своей шевелюры! – Он блять теперь как настоящий мужик! – Выражения! – гаркнул Хоппер, но его в таком галдеже никто не слышал. Оди неверующе смотрела на парня, перебегая взглядом то на Уилера, то на остальных. И тут в ее глазах заиграла та самая искорка счастья, когда девушка в буквальном смысле откинула книгу в сторону и подбежала к парню с крепкими объятиями. На кухне царил хаос, состоящий из криков Дастина, смеха Лукаса, причитаний Хоппера, визгам Джейн, которая подхватила всеобщее веселье, смеялась над ним, трогая ежик на голове Уилера. Она что-то непонятно верещала, но по отдельным обрывкам фраз Майк понял, что та была в невероятном восторге. Он отступил в сторону, наблюдая за тем, как Оди резко подхватил на руке Дастин и та стала смеяться, пока Лукас ржал с них, а Хоппер устало опустил голову на скрещенные руки. Джойс с Джонатаном переговаривались и смеялись с того, что творится прямо сейчас в этом доме. Почувствовав рядом с собой шевеление, Майк повернулся в сторону Уилла и вздрогнул от того, что тот прошептал на ухо: – Это было неожиданно, но очень круто – и рассмеялся, когда томат неожиданно впечатался в лицо Хоппера из-за Оди, которая резко направила свою способность на бедный овощ и отца. – Круто? – Ага, видишь, как Джейн сразу стала выглядеть. Как рождественская гирлянда светится. Вы теперь как близняшки, – Уилл посмотрел в глаза друга и нежно улыбнулся. Майк чувствовал, как по сам стал улыбаться и даже взгляд не отвел! Он хотел смотреть на то, как Байерс смотрит на него и гордится тем, что сделал. – Ты думаешь, я выгляжу… круто? – Майк, – парень рассмеялся, чутка отклонив свою голову вперед, чуть ли не прижимаясь лбом к его плечу. – Ты выглядишь так, словно уходишь в армию. Это априори выглядит странно. – Значит… тебе не нравится? – ему показалось, что сейчас грохнется от наплыва чувств. Если сейчас Уилл скажет, что он выглядит отвратительно, то Майк готов собственноручно побежит в пасть Демогоргона. – Заметь, я не сказал, мне не понравилось, – хмыкнул Байерс и слегка толкнул его в плечо. Но заметив, как улыбка на лице друга стала блеклой, смягчился. – Конечно мне нравится. Крутой Новый Майк. – Крутой, – повторил он вполголоса и на секунду Уилеру показалось, что на лице стал подступать яркий румянец, но списал это на жару в комнате. Невероятно.
