Box of secrets

«Я чувствовал, что моя жизнь началась, когда я нашёл тебя в лесу». «Моя жизнь началась, когда я нашел тебя в лесу». С того самого момента, как Майк сказал это в пиццерии, каждая буква этого монолога разносилась в голове Уилла: перед сном, после пробуждения, пока он помогал миссис Уиллер по дому, когда он чистил зубы, особенно когда смотрел на Майка... И если для Майка жизнь началась в тот день, то для Уилла она определенно закончилась. Уилл не мог винить Майка ни в чем. Он глупо влюбился. Сам написал картину, сам дал надежду. Пережить подростковую влюблённость, казалось бы, легко, не так ли? Но кажется Уилл полюбил Майка раньше, чем вообще узнал, что значит это слово. Ещё в аэропорту Калифорнии или на катке в «Ринк-о-Мании» Уиллер четко, всем своим поведением, всей сущностью дал понять: они друзья. Они друзья и ничего более. Картина в руках в тот день жгла, словно раскалённая лава, хотелось выбросить, сжечь это нелепое напоминание о любви, его наивности, излишнего ребячества. Всё, за что его стыдил Лонни, на самом деле было чистой правдой. Каждое слово в его адрес — чистейшая, ничем не прикрытая правда. И то, что сказал ему Майк тогда, в 1985, под дождем, тоже правда. Это не его вина, что ему не нравятся девушки. Всё сказанное в его адрес когда-либо кололо где-то меж ребер, било под дых, заставляя задыхаться. Хотелось убежать от себя, спрятаться от того, кто он есть. Другой. Отличный от нормального. Каждый день Уилл получал укол совести. Он чувствовал что-то большее к другу детства, к парню своей сестры. За год, прожитый вместе, они стали ближе, могли поговорить о чём угодно. Уилл всегда успокаивал Джейн после нападок Анжелы и ее друзей, учил её рисовать, объяснял те вещи, которые она не понимала, будучи выращенной в лаборатории. Он любил Эл как сестру и, возможно, пытался искупить свою вину перед ней. Она не заслуживала унижений, недопониманий. Не после того, что она пережила. Она заслуживала звонки от Майка по вечерам выходных, заслуживала многочисленные письма. И пусть Майк не подписывал их должным образом «С любовью, Майк». Уилл знал, что он любит Эл. Пиком отчаяния, своеобразным криком стала картина. Он вложил в нее всё, без преувеличения. Решил стать смелым. Отдать картину. И либо испортить отношения с Майком до конца, либо постоянно на протяжении жизни чувствовать неловкость и напряжение между. Третьего варианта не было, а даже если и был, то где-то далеко, даже не в другой вселенной. После всего: в аэропорту, фургоне, пиццерии, Уилл понял, что чувства проще зарыть глубоко внутри. Майк любит Эл. Прятать свою любовь стало привычкой скорее полезной, чем вредной. Он мог это делать за тысячи миль, в Леноре, на другом конце Хоукинса, в доме Байерсов. Но теперь, когда Уиллу приходится делить одно пространство с Майком, всё стало сложнее. Намного сложнее. Скорее даже странно. Майк стал странным. Именно, Майк. Возможно, между ними было всё хорошо, вернулось в норму. Уилл простил его. Конечно, простил. Не мог поступить по другому. Дела стали лучше, чем было летом 1985 или весной в Леноре. Они стали проводить больше времени вместе, как в детстве. Читали комиксы, играли в Подземелья с партией, завтракали вместе, как после ночёвок, заправляя яичницу сиропом. Майк периодически вел себя непривычно, в сравнении с прошлым годом. Этот щенячий взгляд преследовал Уилла на протяжении всего пребывания в доме Уиллера и на некоторых вылазках. Майк таскался за ним как дворняжка, постоянно проверяя, в порядке ли Уилл . С последнего появления Векны прошло несколько месяцев, и, кажется, пока он не собирался возвращаться. Тем не менее присутствие Майка рядом ощущалось явно: постоянное прикосновение к плечу, избитая фраза «Ты в порядке?». Даже в школе или дома. Было еще кое-что в последнее время. Шкаф. Каждый раз, когда Уилл приближался к нему, Майк заметно напрягался. Его голос сразу становился отстранённым, и он вовсю пытался оттащить Байерса от него на расстояние не менее метра.

***

Майк лежал у себя на кровати и перечитывал «Людей Икс» пока Уилл изучал книгу истории искусства, которую Джойс подарила ему на последнее Рождество, периодически делая пометки карандашом на полях. Сейчас было спокойно. Никаких монстров, Векны или прочих тварей. Просто они, Майк и Уилл, делящие одну комнату на двоих, пока каждый занимается своим. Как было до 6 ноября 1983 года. «Моя жизнь началась в тот день, когда я нашел тебя в лесу». Уилл вздрогнул. — Все в порядке? — из своеобразного транса вывел голос Майка. Он перевернул комикс в открытом виде. Брови слегка нахмурились. Голос был мягким и слегка беспокойным. Лукас и Дастин в шутку называли это «Голосом для Уилла». — Да, более чем. — Ты не устал? — Майк посмотрел на часы. — Уже порядка десяти. Не хочешь лечь спать? — Думаю пора, — весь дом Уиллеров был погружен в тишину. Минут двадцать назад Уилл слышал приглушенный топот Джонатана, в очередной раз прокравшегося в комнату Нэнси. — Э..Майк? Не мог бы ты одолжить мне пижамные штаны. Просто мои все в стирке и... — Д..д...а, эм, конечно! Майк поднялся с кровати и рывком подошёл к шкафу. Там был откровенный беспорядок: все виды одежды были перемешаны между собой. Платяной отдел был полностью завален коробками, куртками, старыми свитерами, футболками. И пока Майк копался в этом хаосе, судорожно ища подходящие пижамные штаны, взгляд Уилла зацепился за коробку, которую он раньше там не видел. Это была потрёпанная черная коробка от соковыжималки, купленной миссис Уиллер пару лет назад. Но кое что было на ней очень странным. Его имя. Написанное на приклеенной бумажке сбоку. Майк, державший в руках штаны, кажется, целую вечность, проследовал за озадаченным взглядом Уилла. — Что это за коробка? И почему на ней мое имя? — спросил Уилл. Майк стушевался. Его лицо кажется выражало ужас. — Эм. Ну когда ты был в Калифорнии, я нашел у себя парочку твоих вещей и фотографий. Хотел отправить, но подумал, что это глупо. — Глупо? Майк, глупо было ничего не отправлять, хотя я ждал. — слова сами вылетали изо рта Уилла. В моменте он выдернул штаны из рук Майка и, оставив его в полном недоумении, двинулся к выходу из комнаты. — Глупо было не звонить. И дверь захлопнулась. Кажется, он снова все испортил. Уилл слишком громко для десяти часов вечера слетел, именно слетел по лестнице и уже более тихо подошёл к двери подвала, спустился вниз. Более холодный воздух обжёг пылающее лицо Уилла, честно говоря, немного успокаивая. То есть все время, пока Уилл ждал хоть весточки, Майк считал это глупостью? Отлично, Байерс, ты снова показал, что застрял в детстве, а мало того, еще и испортил то, что удалось восстановить за последние месяцы. Сказал лишнего. Слезы снова подступили к глазам, и он позволил себе расплакаться. Он дал слабину, открылся, когда не следовало бы. Больше всего Уилл боялся потерять Майка еще и в качестве лучшего друга, с чем сейчас он отлично справился. Майк сказал, они друзья. Стоило держаться хотя бы за это. Невыносимую тираду в голове прервало тихое шарканье по коридору. В дверь подвала постучали и приоткрыли. Конечно, это был Майк. Сейчас он что-то скажет, и все закончится. Они никогда не заговорят больше. Вопреки ожиданиям, Майк, у которого в руках была эта странная коробка, спустился вниз, поставил ее на столик и сказал не много, но достаточно для того, чтобы сердце Уилла сжалось: — Я звонил практически каждый день, — только сейчас Уилл обратил внимание на лицо Майка, освещённое ночником. Волосы растрёпаны, губы опухли, будто их кусали, глаза были красными, заплаканными, — линия была занята. Открой коробку, я думаю, тебе нужно это увидеть. И прежде чем Уилл успел открыть рот, Майк резко взбежал по лестнице, и вышел из подвала. Слушая удаляющиеся шаги и шмыгание носом, Уилл просидел так вечность. Что значит «Я звонил»? Они разговаривали, может, раза три. И тут его осенило. Работа Джойс. В будние дни телефон был занят, кажется, по 8 часов. Эл же Майк звонил по выходным, в субботний вечер, иногда в воскресение. Любопытство взяло вверх. Он в два шага преодолел расстояние до стола, вцепился в крышку коробки и, почти порвав, дёрнул ее вверх. Вместо кучи хлама с детства, фигурок ДнД, фотографий, то, чего он ожидал, увидел... Письма..? Их было около сотни. На каждом было имя Уилла, дата и их адрес в Леноре. Уилл нашел письмо, помеченное датой 06.11.1985 и, с нетерпением разорвав конверт, начал читать. «Дорогой Уилл, С тех пор как я написал последнее письмо прошел месяц. Что прошлое, что это я, кажется, так и не смогу отправить. В Хоукинсе довольно холодно. Я слышал, в Калифорнии практически не бывает зимы, так ведь? Думаю, это хорошо, учитывая, что ты не любишь холод... Мы с Дастином вступили в школьный клуб ДнД. Там есть Эдди, он классный. Я думаю, вы бы подружились, учитывая то, как оба любите эту игру. Мне бы хотелось, чтобы ты был здесь. Без тебя кампании не такие интересные. В Хоукинсе без тебя тоже неинтересно. Но знаешь, я рад, что ты далеко от этого проклятого городка. Эл говорит, что ты теперь ходишь в класс рисования. Это хорошо. Мне бы очень хотелось услышать именно от тебя все, что происходит в твоей жизни. Не из писем Эл. Но кажется я слишком труслив чтобы спросить... Когда я пишу тебе все написанное звучит слишком честно. Так вот. Сегодня 6 ноября. Ровно два года назад ты пропал. Я потерял тебя и теряю тебя сейчас. Я помню, что чувствовал тогда. Мы не знали, где ты? Жив ли вообще? Когда появилась Эл, она дала надежду. Я благодарен ей за помощь в твоих поисках. И не смогу отплатить ей за это никогда. Чёрт, я даже не могу написать ей, что люблю её. Нет, я люблю её, но не так, как хочет она, чтобы её любили. Не так как я люблю...тебя. Написать слова любви тебе легко. И эта легкость меня пугает. Я чувствую, что снова потерял тебя, только на этот раз знаю, где ты. Я просто трус. Я знаю, что ты не чувствуешь того же. И я наговорил тебе много гадостей в тот день под дождем. Не со зла. Думаю, я просто пытался убежать, прости.. Господи, я должен извиниться тысячу раз... Прости. Прости. Прости. С Любовью, Майк» Слёзы Уилла стекали на край листа, на то самое «С Любовью, Майк». Все ёще не хотелось верить, что все это реально. Чувства все это время были взаимными? Это шутка? Уилл открыл еще одно письмо, датируемое 19.03.1986 «Дорогой Уилл, Я скучаю по тебе. По твоей глупой стрижке, по твоей улыбке. По тому, как легко с тобой разговаривать. По тому, как ты любишь грызть карандаш, когда дали слишком сложное задание. По тому, как ты засыпал рядом со мной во время просмотра фильма. Я смело могу сказать: Я Люблю Тебя ни как друга, ни как брата. Я думаю, это что-то большее и реальное. Я люблю твою родинку. Я люблю твой смех. Я люблю твои рисунки. Я люблю твои глаза. Я люблю, как ты пахнешь. Ты пахнешь домом. Я Люблю Тебя. Это всегда был ты. Но это все неважно, ведь уже поздно. Мы не разговаривали с 31 октября. Линия постоянно занята. Я написал тебе 120 писем и ни одно не отправил. По-моему я потерял тебя окончательно. Даже как друга. 22 марта я увижу тебя и Эл. Я боюсь натворить глупостей и одновременно жажду встречи с тобой. Надеюсь все снова будет хорошо. Иногда я скучаю по тебе так сильно, что не могу вынести этого. До встречи. С любовью, Майк». Кажется, сейчас подвал затопит слезами. Лицо Уилла влажное, красное, то ли от смущения, то ли от того, как надрывно он плакал. Все казалось сном. Он так долго мечтал, думал такая реальность для него не возможна. Он прочитал еще порядка пяти писем, И каждое было пропитано болью и страхом. Каждое было подписано «С Любовью, Майк». Где-то фраза была зачёркнута, а где-то, наоборот, обведена дюжину раз. Теперь Уилл разложил все по полочкам. Все стало ясно. Майк тоже боялся. Ему тоже было больно. Больно быть собой. И Уилл должен прямо сейчас, даже если поздно, показать, что он такой не один. Уилл осторожно вышел из подвала, оставив все письма лежать на спальном мешке. И направился в комнату Майка. Время шло медленно, тянулось, как резина, пока он преодолевал шаг за шагом. Он постучал в комнату Майка. — Майк, я войду? — Да... — послышался тихий надрывный голос. Комната Майка была погружена в темноту, сам же он сидел в беспорядке. Подушка лежала в ногах кровати, одеяло наполовину свисало с края. Майк сидел сгорбившись, спина была напряжена, руки уткнулись в лицо. — Майк, это шутка? Все, что ты написал? — Я имел ввиду каждое слово. — Я не понимаю. Как же Эл, ведь... — Мы расстались. Практически сразу после возвращения в Хокинс. Я не мог этого вынести. Знаешь, тогда, в «Сёрфер Бой» я сказал Эл, что люблю её и после чувствовал себя так плохо, как никогда. Признание звучало притворно, а также я видел твое лицо. После... — Моя жизнь началась тогда, когда я нашел тебя в лесу. — процитировал Байерс. На его лице была видна нотка разочарования. — Да, именно. Я не имел ввиду того, что моя жизнь началась тогда, когда я потерял тебя. Но думаю, ей нужно было услышать, что я нуждаюсь в ней. После моих писем, после ссоры в Леноре на следующий день моего приезда. Я так долго винил себя. Казалось, что ты больше никогда не взглянешь на меня. Но Уилл. О, Уилл... У тебя большое сердце, я не заслуживаю твоего прощения. Я везде облажался...и как друг, и как парень. Не ожидая от себя, Уилл пересек комнату, забрался на кровать и нежно обнял Майка. Он охнул и уткнулся лицом в изгиб шеи Уилла и начал шептать: — Прости. Я никогда не хотел разрушить нашу дружбу. Ни тогда, в Леноре, ни сейчас. Я бы хотел дать знать, что ты был нужен. Всегда был нужен. Я не хочу тебя терять... — Знаешь, Майк, я думаю, что ты наоборот сделал кое-что важное. Конечно, я злюсь за то, что ты не отправил эти письма раньше, но ты отдал мне их сейчас. И вот что я хочу сказать. Уилл тихонько оторвал лицо Майка от своего плеча. Оно все еще было заплаканным. Губа дрожала, новые дорожки покрывали кожу и скатывались к уголку рта. Он убрал влажные от пота и слёз волосы, взял лицо в свои руки. — Я люблю тебя практически всю жизнь. С того самого момента, на качелях помнишь? Я любил тебя тогда, любил тебя в 13, в Леноре и люблю тебя сейчас. Зачем оглядываться на прошлое, если у нас настоящее и будущее. Лицо Майка показало тысячу эмоций в секунду — от смятения до полного умиротворения. Он слегка улыбнулся. Всё также горько. — Ты любишь меня, — сказал он скорее с утверждением, чем с вопросом. — Прости Уилл. Ты всегда был таким храбрым. Я не хочу для тебя вечной жизни в тени, постоянно скрываясь даже от близких. Ты заслуживаешь всего мира и чуть больше. Мне все еще трудно, я не такой как ты, я трус и думаю, что заслуживаю твоего гнева. — Майк, послушай. Мне не нужен мир, если в нем не будет тебя. Ты — мой мир. Уилл держал парня в своих руках, они оба надрывно плакали друг другу в плечо. Майк рывками хватался за пижамную футболку Уилла, то сжимая, то отпуская. Среди всего этого хаоса они наконец-то нашли друг друга. Не дали друг другу утонуть во лжи и недосказанности. — После сегодняшних откровений, той правды, что ты доверил мне. Я тоже должен быть с тобой честным... — О чём ты, Уилл, я не совсем понимаю, — оторвавшись от плеча, сказал Майк. — Та картина, что я подарил тебе в фургоне. Она не от Эл. Она от меня. — О. Знаешь, я хотел, чтобы она была от тебя. — Прости, мне не следовало так поступать, «друзья не лгут». Я был так растерян, не знал куд— Бесконечный поток мыслей и оправданий из головы Байерса прервал Майк, что порывом двинулся к лицу Уилла и неловким мгновением прижал губы ко рту парня напротив. Его глаза округлились, а затем в мгновение лицо расслабилось. Руки сами нашли горловину футболки Майка и притянули со словами: — К чёрту... Это был нежный поцелуй, влажный, со вкусом слёз и полного счастья. Парни ненадолго отстранились друг от друга, громко выдохнули, посмотрели в глаза, улыбнулись и снова припали к губам друг друга. Второй был намного требовательнее и страстнее. Оба вкладывали в него накопленные годами чувства. Майк с трепетом перекатил Уилла на спину и расположился между его ног, расставив руки по бокам. С Эл поцелуи казались другими, чем то вынужденным, должным. Целовать Уилла было легко, будто они созданы друг для друга. Майк отстранился и припал губами к виску Уилла. — Я люблю тебя.... Затем к скуле. — Я люблю тебя. К щеке. — Я люблю тебя. Из легких Уилла будто выкачали весь воздух. Майк все еще возвышался над ним, с нежностью смотря в глаза, а затем, согнув локти, положился на Байерса. Парни лежали так, пытаясь отдышаться. Уилл с осторожностью перебирал волосы Майка, закручивая пальцами кудряшки. Мир сузился до размеров комнаты. В воздухе витала романтичная атмосфера, окутывая каждую частичку тела. Майк подвинулся повыше и положил голову на грудь Уилла. В его макушку прилетел легкий невесомый поцелуй — Я тоже тебя люблю.