Да к чëрту эти фиолетовые глаза

Стажировка у Старателя, 2 день. Конец патруля. Достижений в погоне за героем номер один: нет. Количество пойманных злодеев: 0. Блуждания по городу: 87% времени. Комик неудачных падений: определенно первое место среди всех подростков страны. В целом, это день Изуку. Начался как хорошая шутка, правда? Тем не менее, к вечеру стажеры потеряли заряд оптимизма и энергии, отдавшего полностью беготней по всему городу. Руки Кацуки чесались от длительного пользования причудой, на что он раздражённо рычал и потирал их так, будто пытается оторвать. Шото, казалось, словил дзен от попыток привести в равновесие левую часть причуды с правой. Его жизнь стабильно наполнена тренировками с отцом. Старатель напротив был полон энергии, отдыхая от Ястреба. Он продолжил бы мчатся вперёд, если бы дети не плелись сзади. Изуку же чувствовал приятное удовлетворение от тренировки. Он устал после непрерывной активации причуды, и единственное что сейчас нужно было парню - горячая ванна, да 10 часов сна. Зная, что патруль почти окончен, он стал расслабляться, непринужденно разговаривая с друзьями. Что ж, наверное не стоило ослабевать бдительность раньше времени. Сенсей бы его прикончил. (А-А-А-А!) В ответ на крик, раздавшейся в тьме вечера, Деку среагировал мгновениями позже, чем следовало. Огненный поток уже мчался туда на всех парах, в отличие от замерших на месте подростков. В прочем ненадолго. Они тоже сорвались с мест. Изуку мог бы поклясться, что крик разорвал его неподготовленное сердце на части. Настолько он был пропитал болью и слезами, что заставлял поморщиться от избытка чувств. Зеленоватые молнии неслись быстрее своих друзей, наступая на пятки наставнику. Тот направлялся к дому, к месту преступления. Неизвестно как, но по противоположной дороге слышались гудки сирены полицейских машин. Очень быстро они среагировали. Дверь в подъезд дома оказалась закрыта ненадолго: еë сожгли при первой же возможности. Крик прекратился, и вставал вопрос об этаже. Герой устремился к лестнице, взбираясь все выше, и парень следовал за ним. Пару лестничных пролётов ниже слышались ворчания Каччана. Кучка пламени впереди не останавливалась на секунду, пока Изуку безуспешно пытался его догнать. Двое друзей, разгорячившись (буквально), уже почти выровнялись с ним, когда Старатель свернул направо, в открытую нараспашку дверь. Вид, открывавшейся за стенами квартиры, мягко говоря, пугал. Кровь. И очень много. След, тянувшийся с самого конца коридора на несколько метров, ярко выделялся, несмотря на тёмный пол. Пятно заканчивалось телом, рыдающим на коленях и охрипшим голосом произнося давно забытые молитвы. А прямо в его руках - окровавленный кусок плоти, который даже человеком назвать трудно, настолько он истерзан. Грудь лежащего тела не движется, застывшие в ужасе глаза не моргают, а орудие пыток валяется в паре метров от жертвы. Убийство. Очень жестокое убийство. Старатель, не медля, приблизился к рыдающему парню и вырвал труп, параллельно отбиваясь от жалких попыток потерпевшего сохранить тело мертвого около себя, поближе к прибывающим медикам. Изуку мечтал бы никогда не видеть такого зрелища. Он отвёл взгляд от мчащегося героя (не думай о трупе, не думай о трупе), и присмотрелся к сопротивляющемуся парню. Тот вскочил на ноги, злостно перевёл взгляд на оказание помощи и рванул к телу. Его дикий взгляд переводился с одного героя на стажеров и обратно, с безумным оскалом выискивая дорогого человека (трупа) среди незнакомцев. Он встретился своими лиловыми глазами, заполненными слезами и паникой с Изуку. На мгновение промелькнула искра, совсем недобрая ядовитая искра. Тот парень рванул бы к телу, если бы мягкий удар от взрыва не сбил его с ног. Каччан, как всегда реагируя быстро, пытался остановить обезумевшего парня от причинения вреда персоналу и герою. Изуку отреагировал на слезы так же, как и всегда - попыткой помочь. Он приблизился к парню, неудачно размахивавшему руками в попытках отбиться от взрывов, сзади, подхватил за грудь и оторвал от товарища. Юный герой метался взглядом по комнате обыскивает диван или кресло, что-нибудь мягкое и успокаивающее. Едва найдя подходящий предмет мебели в углу комнаты он двинулся туда, нежно обнимая незнакомого парня за грудь. Попытки сопротивления становились всё слабее, пока наконец не прекратились, его руки бесполезно опустились к ногам и слезы текли беспрерывным потоком. С каждым вскриком, всхлипом, он становился все тише, пока случайные слова не сменились протяжным воющим звуком. Изуку опустил беспокойного незнакомца диван, наконец оторвав от себя. Парень, в дизориентации, схватился за грудь, беспокойный взгляд забегал по противоположным углам, выискивая близкого человека, теперь уже такого далёкого. Изуку осторожно повернул его голову подальше от кровавого зрелища (не думай о трупе, не думай!), пока не понял масштаб следа. Он присел перед парнем, заслонив собой обзор на творившееся в квартире. От безысходности поисков липовые глаза стали всматриваться в черты героя перед ним, задерживаться на шрамах и лице. В этот момент лиловый наконец встретился с бирюзой. Мир Изуку поплыл... *** Кацуки видел, как Деку замирает на месте. Вид со спины не давал много информации, но он знал другого достаточно долго, чтобы понимать - что-то не так. Его руки, ранее дрожавшие, безвольно опустились по швам, а тело не правдоподобно выпрямилось. Этот парень, что-то сделал. Половинчатый остановил Кацуки от причинения излишней боли, выведя Деку из транса сам. Точнее попытался. Сколько бы Мидорию не тормозили и не похлопывали, он все также неподвижно сидел и смотрел в воображаемую точку. Совершенно не двигаясь. Будто и не дышит. Наверное, из-за этого Тодороки стал кричать на ботаника, в надежде на реакцию. Он оставил его от плачущего на диване парня и для надёжности встряхнул за оба плечо. Деку лишь безвольно колыхнулся. - Мидория, эй! Катсуки уже собирался сам надавать ботанику за тревогу, но одна особо сильная пощечина вывела его из гипноза. Оба друга невольно расслабились, не подозревая о прежней панике. - Чт-то случилось? - взгляд ботаника комично метался с лиц друзей на свои руки, и обратно. Он, как безмолвная рыба, открывал рот и закрывал его, пока медленно возвращался к реальности. Половинчатый всë объяснил ему, избавив Кацуки от лишнего разговора. - Спорим, что я первым добрался до квартиры, пока вы, идиоты, плелись позади? - Да ни за что, я точно был первым, Каччан! - возразил Изуку и оглянулся на друга с просьбой поддержки. Тодороки неопределённо пожал плечами, и оглянулся вокруг. - По крайней мере я не стоял как истукан у входа, а сделал что-то полезное! - То есть, ты признаëшь, что Мидория прибыл первым? - ответил Половинчатый на молящий взгляд Деку. - Что?! Я не говорил этого! (Позже Кацуки действительно убедится в своей неправоте) Чëртового сумасшедшего забрала группа медиков с дивана, гордо вручив ему одеяло. Тот стал необычно тих, что не совсем вяжется с его поведением в руках Кацуки, ну да и ладно. Старатель увёл его, Половинчатого и Деку из квартиры, незаметно поддерживая дизориентированого ботаника. Наверняка тот оказался слишком слаб, чтобы справится с видом крови. Но один брошенный взгляд подтвердил другое. Глаза ботаника непривычно пустые, по сравнению с прежними, ярко-зелёными. Он всë ещё молчалив, несмотря на настроение во время всего патруля. Деку ушёл с места преступления сам не свой... *** Оказывается это был не просто шок из-за крови. По крайней мере, насколько знает Кацуки, они обычно проходят быстро. Деку оставался не в себе на протяжении нескольких дней. С утра до вечера. За ужином был непривычно тих, смиренно сидел на уроке, вместо создания безумных заметок, совершенно не по теме. Казался отстранённым при разговорах с остальной группой ботаников и даже при патруле. Конечно, он всё ещё оставался Деку, такой раздражающий и вечно бормочущий, только стал тише. И отрешëнней. И это было странно, ведь это Деку, оптимистичный ботан, заполняющий своим погубным влиянием все пространство. Он не прячется в углу, не запирается подолгу в комнате со времён нападения Грязевого злодея. И уж точно не избегает встреч со Всемогущим, его чëртовым наставником и предыдущим владельцем причуды. Мало того, Деку пропустил последние тренировки по контролю над Один за всех и причудой Пятого. Он уже демонстрировал своё умение взять бушующую причуды под контроль, но использовать не мог. Стажировка похоже плохо помогала, когда Деку был как восставший зомби. Спустя пару дней молчания, ботаник все же вылез из своего убежища и приперся на тренировку. Оказывается Всемогущий, излишне добрый наставник, разрешил "не перенапрягаться" сразу после увиденного. Деку, что ему не свойственно, тихо согласился. Раздражение Кацуки достигло пика, когда Деку пришёл в зал, собирался забиться в самый дальний угол и посидеть два часа тихо и в одиночестве. - Ты, мать твою, сразишься со мной или я тебя убью! - Вторую часть добавлять было совсем не обязательно, но это уже входило в привычку. Деку сдался и приготовился к схватке. Всемогущий начал обратный отсчет. После номера 3 оба парня приняли боевые стойки. Второй сигнал означал повисшее напряжение. После прозвучавшего «один» Кацуки двинулся с места и собирался ударить правым хуком, ожидая обыкновенного сияния молний и уворота в считанные секунды. Или ворчания со стороны: «Каччан, тебя слишком просто предсказать, хватит начинать бой с одной атаки!» Ни того и ни другого не случилось; Деку, как самый неловкий идиот, шлепнулся лицом в землю и очень протяжно застонал от боли. Один за всех покрыл его тело, окутав потрескивающим электричеством бледную кожу. Причуда, словно якорь, потянула ботаника к бетону зала и не отпускала, пока тот с шумным вдохом не отпустил её. В ту же секунду, когда неоновые молнии погасли, Деку вскочил на ноги, и из-за резкого движения схватился за живот и голову. Звуки, исходящие изо рта ботаника, должно быть напугали весь Юэй, настолько они были болезненными. Он покачнулся и чуть было не упал, но вовремя подоспел Всемогущий, придержав преемника за плечи. Деку, сдвинув руку с живота, прижал её ко рту и закашлялся. От сухого кашля его трясло настолько, что он облокотился на Яги. Несколько минут он тяжело кашлял, а как закончил, отведя руку ото рта, долгие минуты пялился на чистую ладонь. Какого черта? - Эй, ты там заболел? Не мог раньше сказать, что слабак и заниматься не получиться? Всемогущий одобрительно хмыкнул в ответ на слова Кацуки и повернулся преемнику: - Юный Мидория, если ты неважно себя чувствовал, стоило отменить тренировку и поберечься! - пробормотал наставник и Деку в ответ мучительно улыбнулся, пообещав лечь пораньше и сообщать о последующих недомоганиях. Уходя из зала, Изуку схватился за рот и широко распахнул глаза от страха. Кацуки стоило больше внимания уделить этой страдальческой позе. Потому что действительно: какого черта?! *** На следующий день, пусть и с тëмными кругами под глазами, бледной кожей и неряшливым видом, но Деку пришёл на занятия. Первые несколько уроков прошли в тихом спокойствии, пока энтузиазм идиотов класса А к тишине ускользал всë дальше. К тому времени, как наступил урок английского, ребята уже и вовсе болтали, чем невероятно огорчали старосту и ничуть не задевали учителя. Не пару человек не устраивало отношение класса с шумом. Добрая половина ворчала от излишней болтовни более увлечëнной части. Джиро заткнула уши собственной причудой и с протяжным выдохом смирилась со своей участью. Позади Кацуки тяжелая голова с грохотом упала на парту. Следом раздались вымученные охи, с которыми Деку пытался приподняться над своим столом. Блондин развернулся, собираясь надругаться над ботаником за приход в школу до выздоровление, но остановился, увидев на его лице красный. Типа, очень много красного. Деку, с трудом приподнявшись над партой, держался на нос, как за поручни в метро. Он схватился за обе ноздри и широкими испуганными глазами смотрел на вытекающие капли крови, окрашивающие рукава серой формы. Пара капель стекала в рот, и он попытался их вытереть, но лишь размазал багровую жидкость по рту и одежде. - Мидория, всё хорошо? - Оборвал его мучительно долгую паузу учитель. - Давление? Деку слегка кивнул и, получив разрешение, выбежал из класса к Исцеляющей Девочке. Урок продолжился, но атмосфера в классе упала, особенно в дальнем от Кацуки углу, принадлежащему Круглолицей и Очкарику. Прозвенел звонок, оповестивший об окончании урока. Наступил обед, а Деку не вернулся из кабинета врача в класс. Даже несмотря на то, что ему явно надо в общежитие отдохнуть, ботаник заглянул бы в класс хотя бы за вещами. - Бакуго? Ты же обычно тусуется с Мидорией? Можешь отнести его вещи? У Исцеляющей девочки ботаник не нашëлся. Следующий пункт назначения: кабинет чаепития Всемогущего. Именно так Кацуки оказался на пороге открытого кабинета, на зелёном диване которого Деку ворочался от кошмара. Ботаник лежал на спине, одна рука в беспамятстве сжимала рубашку, другая хваталась за мягкую обивку дивана. Дыхание сбивчиво. Кровотечение из носа усилилось и пятно на рубашке, прежде лишь выглядывающее из-за пиджака, теперь тянулось от подбородка чуть ли не до живота. Часть багровой жидкости неизбежно попала на диван и пол. Из-за постоянных движений парня во сне, кровь размазывалась и попадала на спинку софы. Неизвестным образом красным окрасились и концы штанин. Слишком много крови. Во сне Деку издаёт такой пронзительный плач, что даже у Кацуки сжимается сердце. - Эй, Деку, подъëм! О чёрт, - его рука, как и вся половина комнаты, окрашивается алым. Та рука, которой он нащупал бешеный пульс, на секунду расслабляется, - Просыпайся, Деку! Давай! И словно слыша его зов, ботаник успокаивается. Начинает медленнее дышать. Через несколько секунд он окончательно открывает глаза. - М? - Он смотрит в ответ, и в ту же секунды, как по повелению богов, дверь распахивается и... - Юный Мидория, я слышал ты ходил к Исцеляющей Девочке, с тобой всë хорошо?! - ...в кабинет врывается Всемогущий, широкими глазами уставившись на открывающийся вид. - Боже, что здесь случилось? Наконец придя в себя, Деку морщится и вытирает нос рукавом такой же кровавой рубашки, размазывая еë по всему лицу. Всемогущий садится напротив них и ученики устраиваются напротив, прежде вытерев всю это кровавую историю. - Мне приснился кошмар и всë... - отмахивается Деку, как-будто пару минут назад ни с того ни с сего не заливал кабинет кровью. - Исцеляющая девочка сказала, что я в порядке.. - О чëм был твой кошмар, мальчик мой? - понимающе смотрит на него Яги, и под взглядом небесно-голубых глаз, Деку дрожит ещё сильнее. - Просто... Это мама... - Деку делает неопределённый жест рукой. - Я испугался, что она пострадала. Яги кивает. - Я понимаю, юный Мидория. Если ты беспокоишься, тебе стоит навестить свою мать на этих выходных. Я попрошу разрешение у директора, если хочешь. Ботаник смотрит на него в ответ широкими, испуганными глазами. Испуганными! Какого черта? После чего съëживается. - Я не думаю, что это хорошая идея, - тихим голосом произносит он, и ещë глубже зарывается носом в локоть, лежащий на подтянутых к груди коленях. Кацуки задумывается, когда его жизнь пошла к чертям, что Деку отказывается навещать свою мать. Он боготворит её на уровне Всемогущего, неужто Мидории поругались? Яги усмехается: - Не беспокойся, Юный Мидория! Я уверен, что всë пройдет хорошо! Деку лишь слегка кивает. (Позже Кацуки разозлился, потому что на этих выходных тоже собирался к родителям) *** В выходные, когда Айзава уже готов отвести их с ботаником домой, Деку неожиданно стал сопротивляться. К трëм часам, когда им следовало стоять как штыки, Деку заперся в своей комнате и категорически отказался возвращаться к тёте Инко. Что весьма необычно, зачастую он проводит с матерью как можно больше времени. Сенсей, раздраженный его опозданием, ушел наверх. Через несколько минут он вернулся с Деку. С Деку на грани слëз, чëрт серьëзно? Айзава никак не прокомментировал состояние своего зелëноволосого ученика, лишь позвал Кацуки следовать за ним. Но по пути к станции он то и дело оглядывался на него и ботаника, держащего в руке незнакомый телефон. Не свой, но блондин догадывается чей именно. Всю дорогу до дома Деку сжимает телефон так, будто это единственная вещь на свете, которая удерживает его мысли здесь. А может так и есть. Время от времени, когда дышать становится трудно и лицо выражает только боль, Изуку подносит телефон к уху и внимательно слушает. Один раз от волнения он прикусил губу до крови. На голубом экране телефона высвечивается номер, а над ним имя - Яги. Его голос доносится шепотом до ушей Кацуки, но он кажется умело расправляется с тяжёлыми мыслями ботаника. По крайней мере, тому становится легче и он откладывает все свои срывы до конца поездки. Когда троица достигла подъезда дома, Деку переволновался. Из-за ничего его взгляд начинает затуманиваться, он хватается за грудь и шатается, почти падая на асфальт. На месте его удерживает лишь рука учителя, который с озабоченным видом смотрит в потемневшие зелёные глаза и голос из телефона. - Я н-не могу войти, - мямлет Деку и опирается на Айзаву, как на спасательный круг. Он тяжело дышит и глядит на свой дом, окно, выходящее из кухни, как на приговор. Кацуки кажется, что Деку сейчас стошнит, судя по тому, как он хватается за своë лицо. - Всë будет хорошо, Юный Мидория, - успокаивает его ласковый голос Всемогущего. - Я обещаю, с тобой и твоей матерью всë будет в порядке. Уверен, она рада видеть тебя! Лицо Деку выражает только возражения, которые он с трудом проглатывает. Айзава медленно ведёт Изуку вверх по лестнице, стучится в дверь и передает в беспокойный руки тёти Инко. Она такая же добрая, как и обычно её сын. На лице выражается радость от долгожданной встречи и лёгкое беспокойство. Взгляд, брошенный на еë сына, заставляет мать нахмуриться. Тётя притягивает Изуку к себе, обнимает за плечи, шепчет ласковые слова поддержки. От еë прикосновений Деку вздрагивает, но лишь сильнее прижимается к тëплым рукам матери. - Привет, мам. Я-я ненадолго. Думаю, уеду вечером обратно, - он оборачивается на Сенсея, ожидая подтверждения и в ответ получает кивок. Тëтя кивает в ответ, и нежной рукой начинает водить по кудрявым волосам своего сына. Судя по всему, беспокойство Айзавы прошло, и Кацуки ушëл домой вслед за своим учителем. Прямо перед уходом Кацуки, Деку оборачивается и впивается взглядом своих удивительно ярких изумрудных глаз прямо в алый. Кацуки смотрит на него в ответ, но Изуку лишь отвечает пристальнее, и.. ...боже, его глаза. Зелёные, как обычно, но в этот раз в них есть нечто иное. Они отражают фиолетовый. Освещение в подъезде светло-жëлтое... *** День не кажется каким-то реалистичным. Да и вообще вся последняя неделя или вроде того. Кажется, происшествие на стажировке перевернуло весь мир с ног на голову. Небо голубое, пусть сейчас и зима, но трава зеленая, Деку истекает кровью, а его глаза фиолетовые. О, и он ненавидит свою мать. Тем не менее, семейный ужин проходит в привычной атмосфере гнева и незаметной (только на первый взгляд) любви. Его мать приготовила карри, переборщив с перцем, а отец помог накрыть и убрать со стола. Сразу после ужина Кацуки направился в свою комнату, пожелав обитателям дома спокойной ночи. Только сейчас он даёт себе волю сморщится от головной боли, разрывающей его череп. Черт возьми, в голове звенит уже несколько часов и не проходит. И что только он сделал, чтобы заслужить такую боль? Кацуки хватает пару таблеток, запивает водой и ложится в кровать. Всë равно завтра выходной, да и время не раннее. Может по утру и голова болеть перестанет. Только его голова касается подушки, и он чувствует как температура в комнате понижается. Холод пробирает до костей, а то и до мозга, зубы стучат от мороза. И одеяло ещë не согрелось, чтобы что-то исправить. Приподнимается - окно вроде закрыто. Не дай боже Кацуки подхватил вирус от какого-нибудь неудачника. *** Как Мидория и обещал, к 7 часам он уже был готов как штык. Парень нервно подрагивал на своём месте, а стоило входной двери открыться - сорвался с места, убеждая что готов возвращаться в общежитие. Он быстро собрался, обулся, но у двери встал как вкопанный. Мидория-сан держала его руку и молила рассказать, что происходит. Мать расстроило, что еë сын убегает из дома с таким рвением, хотя и так редко возвращается. Она рассказывала, как беспокоится за него, зная невезучесть Изуку. От этих слов даже Шоте стало грустно, не то что парню, известному своими эмоциями. - Всë хорошо, мам, - клянётся ей Мидория, сжимая руку матери для поддержки. - Просто в последнее время много чего произошло. Я обещаю, что навещу тебя позже. Парень на опасной грани. Он каждый раз даёт обещания, которые ему трудно сдержать, и заставляет мать волноваться сильнее и сильнее. Мидория-сан вытирает слëзы свободной рукой, а другой подталкивает сына к себе. Она подхватывает его за плечи и прижимает так сильно, что выбивает воздух их лёгких. Но это неважно, ведь Изуку обнимает маму в ответ, позволяет своим слезам скатиться по щеке на родительский кардиган и обещает и обещает, снова и снова. Казалось бы, им обоим это помогает. Его ученик первым отстраняется и, отвечая на воздушный поцелуй, машет рукой на прощание. Его глаза красные, впрочем как и у Мидории-старший, и он смахивает слëзы лёгким движением кисти. При выходе из подъезда парень всë равно вздыхает с облегчением. - Обычно ты задерживаешься как можно дольше, - сообщает ученику Айзава, и тот нервно вздрагивает. - Наверное переволновался. Оставшуюся дорогу они молчали. *** В последнее время Изуку плохо себя чувствует. Хроническая боль от многочисленных переломов усилилась, голова болит и плохо соображает. Вчера его тело настолько вышло из себя, что запачкало комнату кровью. Каждая активация причуды сопровождалась звоном в ушах, металлическим привкусом и сильной болью в области живота. Из-за сегодняшней встречей с матерью головная боль только усилилась. Что-то в его мыслях предостерегало его от возвращения домой. Что-то ужасное могло случиться, окажись он на ночь в своей кровати. Казалось что-то щелкнуло, стоило ему встретиться взглядом с Каччаном. Алый отразил панику зелёных глаз. Силуэт кровавого месива промелькнул перед лицом, среди него оказался знакомый блонд. По какой-то причине Изуку переживал за своего друга. Стоило Изуку оказаться в комнате, как короткая передышка окончилась. В его сознании вспыхнуло множество красочных цветов, всевозможных оттенков. Перед глазами мелькнула желтоватая молния, словно предвестник опасности. Голова раскалывалась. Стоило вспышке исчезнуть, как острый и внимательный взгляд поплыл. Неизвестный звон заполнил комнату, отражался от стен, полок, кровати, заглушая привычный смех бессонный одноклассников. Дышать стало труднее. Казалось, в лёгкие попало инородное тело, и с каждым вдохом оно проникает всë дальше и дальше, и дальше. Движение склизкой, по ощущениям, жидкости сопровождало каждый всхлип от боли. Капли падали на пол, в огромную лужу себе подобной субстанции. Те же капли стекали от носа по губам к подбородку, пропитывали собой чистую с вечера пижаму. Падение очередной крупицы жидкости, туман в голове и жуткая боль ознаменовали падение в темноту. Буквально. В одну секунду Изуку находился в своей комнате, утомленный событиями дня, через мгновение подогнувшиеся ноги не выдержали собственного веса, и отправили его прямиком в пустоту. Чернота вокруг заставила мир замолчать. Звон прекратился, помутнение в глазах не улавливало никакого цвета. Изуку не чувствовал своего тела, не мог пошевелиться, забить тревогу, да даже мыслить стало невыносимо. Ему казалось, что он парит ни в чем. Что его существование прервется, как только падение закончится. Изуку ошибся. За секунду до приземления пустоту разорвала золотистая молния. Та же, что заставила его голову стонать от боли, тело содрогаться из-за выдуманных ран. И вместо эмоционального безразличия голова вспыхнула всеми возможными видами боли, замешательств, предупреждений, и мир вокруг наполнился яркими цветами, полосами, фейерверками. Так, так похоже на Один за всех. К его удивлению, приземление было мягким. Что совсем не соответствовало всей той боли, что он почувствовал, когда пришёл в себя на бетонной платформе. Вокруг неизвестного места продолжали пылать различные цвета, но не так резко. Взбудораженный, он попытался вскочить на ноги, дать отпор кому бы то ни было, но собственное тело подвело. Такая яркая боль вспыхнула в области выше талии, что все остальное перестало иметь значение. Его затуманенный взгляд зацепился за красное, очень много красного, поверх голой груди, ощущение крови на руках, ногах, под ним. Металлический привкус во рту. Сквозь ужасную головную боль Изуку улавливал обрывки чьих-то криков. - Всё -ошо, Из-ку, не дви-ася... - Шин-м-ори, что у тебя?! - Он -е реагирует...! - Черт, -ови всë больше.. - Быстрее, -идер! За криками вспыхнула невыносимая боль. Не та, что разделяется по всему, а та, что сосредотачивается в одном месте. - Прости, Девятый. Сверкающий мир потемнел... *** Проснулся Изуку не из-за ужасной боли, хоть она и не прошла, а от мягких поглаживаний по голове. Чья-то рука нежно перебирала его спутанные кудряшки, проводила по лбу и затылку, ненадолго задерживалась на самой макушке. - С пробуждением, Девятый. Рад, что ты наконец решил присоединиться к нам. Голос казался знакомым. Сквозь лёгкий туман после пробуждения, Изуку осознавал, что ему предстоит очередная встреча с предшественниками, если разряженный из-за Один за всех воздух и мелькания вспышек света о чем-то говорят. Открыть глаза оказалось труднее, чем в обычное утро. Привстать с бетонного пола и осмотреться - непосильной задачей. Благо, чьи-то крепкие объятия удержали его от очередного удара о землю. - Тише, тише, малыш. Ты серьезно ранен, спешка ни к чему, - успокоил его голос Первого. Он слегка похлопал Изуку по голове и улыбнулся так, что, казалось, это место озарилось бледным сиянием. Несмотря на уговоры предшественников (он и вправду встретил предыдущих владельцев Один за всех!), Изуку не позволил себе расслабиться и снова потерять сознание. Его взгляд заскользил по округе, впиваясь в бетонные полуразрушенные стены, кресла с мягкой обивкой и в каждый сияющий огонек. Не пропустил он едва приоткрытую дверь, которую пытался заслонить собой Пятый. (Изуку знал его только из опыта с Чёрным хлыстом) Дверь находилась не так далеко от компании. Едва заметно со стороны двери тянулся красноватый оттенок, след от тяжёлой раны. Орудие преступление лежало в метре от них - окровавленный нож. - Что находится за ней? - дрожащей рукой Изуку указал на дверь. Остальные обитатели комнаты переглянулись, но ответить так и не собрались. Поджимали губы, отводили взгляд, упорно не смотрели на источник вопроса, но ни одно слово так и не прозвучало в комнате. Парню это не понравилось, как не нравилось кровавое пятно под ним. Мотивация узнать, что же находится по ту сторону загадочной двери медленно, но верно поднималась. Назревали подозрения. - ААААА... Мотивация взлетела до небес, стоило Изуку услышать крик снаружи. Такой искренний, полный боли крик. Почти плач. Знакомый плач. - Каччан... *** Просыпаться посреди ночи - не привычный образ жизни блондина. Обычно, по словам матери, он дрыхнет до победных 6 утра, после чего слишком бодрый весь день, а не спускается на кухню, чтобы выпить таблетку и кофе из-за головной боли. И уж точно не замирает посреди лестницы из-за перехваченного дыхания и странных звуков со стороны спальни родителей. Завтра может быть и выходной в академии, но не у его трудоголиков-родителей. И чего не спится в 3 часа ночи? Булькающий звук отвлёк его от мыслей, и заставил обернуться. Логическая часть его, та что не Деку, и не параноик из-за ерунды, утверждает ему успокоиться. Мицуки Бакуго вполне может захотеть устроить чаепитие в посреди сна и уронить кружку. Это понятно и даже вероятно. Ничего страшного не происходит Тогда почему у Катсуки такое учащëнное дыхание, а сердце сжимается от беспокойства? Сам того не замечая, блондин за пару прыжков добирается до комнаты родителей и в страхе замирает около двери. Смех, совсем не похожий на голос матери или отца, доносится из спальни сквозь гудящую голову и звуки тяжёлых вдохов. Это может быть фильм, видео, звонок и ещё миллиарды всего другого. Возможно, дальний родственник, живущий на другом конце Земли решил поговорить и посплетничать. Он знает, знает, что врываться в спальню поздней ночью нельзя, но он иррационально боиться, и разве можно его винить? Мигом парень распахивает дверь, создавая шум удара о стену и отскок обратно. Из-за немалой приложенной силы, звук наверняка разбудил ближайших соседей, но это неважно, совсем черт возьми неважно. Потому что, стоя перед кроватей родителей, алый оттенок из-под век встречается с сияющим лиловым. Его ленивый взгляд скользит по комнате, останавливается прямо на парне и прищуривается в улыбке. Он не сводит глаз с блондина, пока его рука тянется к чему-то на поясе, чему-то опасному, и при двигается ближе к беззащитной груди его матери. О боже, родители... Не успевает рука Кацуки атаковать неизвестного, его обзор заливает красный. Очень, очень много красного. Кацуки даже не замечает, как начинает кричать... Звук, с которым стальной кинжал врезается в плоть, даже не доносится до ушей парня, сквозь звон. Паника захлестывает разум, его руки трясуться, с них литрами стекает взрывоопасный пот. Одежда, которая совсем недавно была чистой, оказалась в эпицентре багрового фонтана. Зелёная рубашка отца залита кровью. Его рука не движется, он сам не движется, как обычно, он не улыбается, не извиняется перед всеми, не пытается успокоить семью. Вообще не двигается. Русые волосы затерялись среди раскиданных одеял и подушек, которых покинул белый цвет. Треснутые очки для ночной работы лежат совсем недалеко, в паре сантиметров от руки. Сиреневый кардиган его матери залит кровью. Блондинистые волосы, такие же что и у сына, пропитаны алой жидкостью настолько, что едва заметно светлое пятно. Она движется. В отличие от отца, она не похожа на спящего человека в луже крови, скорее на сюрреалистичную картину драматического фильма. Её грудь едва заметно вздымается, как и у отца. «Пока что» - шепчет ему разум. Нежная рука его матери в отчаянии ищет сына, тянется из стороны в сторону, жалко волочится по кровати, плюхаясь в красной луже. Кацуки не смеет двинуться, даже когда её рука находит его, и сжимает крепко-крепко. Её губы едва ли способны разомкнуться, а уж тем более говорить с этой травмой, но его мать всегда была сильнее. Стоило ей открыть рот, как раздался хриплый кашель. Алые глаза его матери, иного оттенка чем кровь, совершенно другой, гораздо более мягкий, исчезает за закрытыми веками. Она дышит, хрипит, воет, но не может сдвинуться с места или произнести хоть слово. Одновременно с бессмысленными попытки Мицуки выдавить из себя одно жалкое предложение, со стороны от Кацуки раздаётся заливистый злобный смех. Он отдаётся в ушах гораздо громче, чем заглушающий всë звон. Злодей хихикает, хватаясь за живот, пока родители Кацуки умираю, они черт возьми умирают. Всевозможные разумные мысли покинули Кацуки в тот момент, стоило ему услышать бессовестное счастье чужого человека. Остался лишь оглушительный бред. Схвати Отомсти Причини боль Убей. С этой целью, он пытается броситься вперёд. Его прерывает одна фраза. - Кацуки, я зд-десь... Рука матери разжимается, ускользает. Точно как и её разум. Губы разжаты, с них тонкой струйкой стекает кровь. Глаза закрыты. Алый виден везде, но только не там где должен быть, в её открытых глазах. Кацуки трудно дышать. Внезапно нечто хватает его за шею и перекрывает доступ к кислороду. Обессиленный горем разум даже не пытается сопротивляться, спасаться от удушения, он лишь глупо открывает рот в надежде на кислород. Картина вокруг меняется. В одну секунду он в комнате родителей, там, где провёл своё детство, прячась с мамой от монстров, грозы, играя с папой, изучая такие простые вещи, как сложение счётными палочками. Где он прижимается к груди мамы, пока его спину нежно поглаживает папина рука, и он слышит колыбельную и маленькому мальчику не страшно засыпать. В следующее мгновение взгляд размывается и Кацуки в полной, оглушительной темноте. Его душат, он не может дышать, двигаться, думать, а лишь падать и падать вниз, закрываясь от внешнего мира. Через секунду он снова в окровавленной комнате вместе с холодными телами родителей. В следующую - опять в удушающей темноте. За мгновение до полной потери сознания Кацуки слышит слова, слова живого человека, хотя скорее похожи на бред умирающего. Слова, являющиеся чистым, без искажений, отражением последних слов его матери. - Каччан, я здесь! Вспышка зëленого вырывает его из бесконечной череды боли. Его окружение прекращает мерцать. Злодей исчез. Изуку здесь нет. *** Аояма Юга часто не спит ночью. Из-за внутреннего конфликта, переживаний за одноклассников, за своё место в школе героев и всего похожего. Редко он вскакивает посреди ночи с кровати из-за полного боли крика, доносящегося из соседней комнаты. Мидория Юга знает, что его одноклассников также мучают бессонные ночи, беспочвенные тревоги или кошмары о воспоминаниях прожитых событий. Но никто из них ещё не кричал так сильно, что к его комнате собирался весь разбуженный класс. Дверь в комнату одноклассника не заперта, как и всегда. Мидория вообще редко запирается, на случай, если срочно кому-то понадобится. Слава богу, что он такой. Потому что иначе класс А мог бы опоздать. Ведь их одноклассник безвольно лежит на кровати, позволяя своей собственной, недавно открывшейся причуде, завладеть его беззащитной шеей. Его душит во сне его собственная причуда. Глаза парня на мгновение распахивается и он стонет от боли, и все видят фиолетовый оттенок, хотя каждый из них точно помнит яркие зелёные глаза их знакомого мальчика. Он тут же искривляется и кричит от боли, когда чëрный хлыст сжимается ещё сильнее. Его сдавленный крик некрасив, но этого стоило ожидать во время удушения. Он кричит до боли в горле, хотя класс А слышит лишь незнакомый голос. Они хватаются за плети во все руки и тянут, тянут со всей силы, но их хватка гораздо крепче. За причудой, покрывшей шею мальчика, скрывается множество следов от крепкого сжатия верёвок, и даже посиневшая кожа. Крики и хрипы прекращаются. Тело безвольно опускается. Плети отпускают свою хватку. Только тогда в комнату врывается Всемогущий, бешеным взглядом осматривая комнату. Учитель подбегает к телу своего самого близкого ученика и слегка дергает, а затем ещё и ещё, и тихо зовет по имени, но так и не получает ответной реакции. Он прислоняет руку к шее Мидории. Слишком поздно - Пульса нет. *** Как только Кацуки начинает снова четко видеть окружение, звон в ушах прекращается и он начинает осознавать себя как живого человека, в комнату врывается полиция вместе с героем. Айзава-сенсей Учитель подхватывает своего ученика, удерживая от падения и заслоняя кровавый обзор на спальню его родителей. Его мëртвых родителей. Мёртвых из-за того что их сын был слишком медленный, слабый. Айзава выводит его из дома и ведёт к медицинским машинам вслед за спешащими медиками с носилками тел его родителей. Он не замечает обеспокоенного взгляда учителя, когда тот набрасывает на его плечи серебристое одеяло. - Бакуго, - парень дергается от упоминания второго имени его погибших родителей. - Кацуки. Ты можешь мне ответить? Измученный разум Кацуки едва ли способен на реакцию. Он кивает, а затем через мгновение качает головой, и снова качает, потому что мало осознаёт реальность. - Не против, если я обниму тебя? - спрашивает учитель, и Кацуки только дергает головой, но кажется сенсей воспринимает это как знак. Его руки теплые, прямо как у мамы, когда она пресекает свою гордость и обнимает сына, и успокаивающий голос шепчет на ухо подбадривающие слова, как папа после тяжёлых дней. Ему хочется плакать, кричать, злиться, забыться, запереться от всего мира, уйти в забвение. Но единственное что он может - всхлипнуть и повиснуть на надёжном плече Айзавы, надеясь потеряться в складках тёмного геройского костюма. Исчезнуть из своей окровавленной одежды, отмыться от багрового на руках, лице, по всему телу... Кровь..? Его тело сухое. Ни капли красного нет. Сквозь туман недоверия к собственному зрению, Кацуки слышит отчаянные, но обретшие надежду, крики врачей. - У нас есть пульс...! - Ожоги сильные, но не неизлечимые... - Везите их в больницу, надежда ещë есть... С недоверием в глазах Кацуки смотрит на Айзаву, замечая мягкую обнадеживающую улыбку. - Давай вернëмся в общежитие. Кацуки кивает, поглядывая в сторону скорой помощи, когда они проезжают больницу. Ослабшими руками он сжимает одежду, ногтями впивается в запястье другой руки. Он замечает выступающую кровь и смахивает её пальцами. В голове звучит лишь одна фраза. Есть пульс... *** - Пульс есть! - кричит Исцеляющая Девочка на всю комнату своим старческий голосом, и на мгновение каждый посетитель расслабляется. Заплаканные лица учеников выдыхают с облегчение, одни хватаются за других, третьи приближаются к ожившему телу их одноклассника, пока Всемогущий взваливает его на свои плечи, и бежит в мединский кабинет, где так часто бывает его мальчик. Черт возьми, его преемник чуть не умер. Мидория, мальчик мой, что же случилось? *** Кацуки едва помнит, как добрался до Юэй. Помнит лишь огромные ворота, обеспокоенные взгляды своего учителя и класс, весь в нервах. С каждым словом, которое сообщают своему учителю его одноклассники, Айзава бледнеет все больше и больше, после чего пулей срывается с места, нервно доставая телефон из карманы. Все слова Яойорозу Кацуки пропустил мимо ушей из-за предчувствия чего-то ужасного. Он видел лица класса, видео их страх, боль, слëзы, как ребята хватается друг за друга, переглядывались, кажется, молились. Единственное чего, а точнее кого, он не видел - Деку. Кацуки отчётливо помнит голос Деку, его крик, прозвучавший на грани окровавленной (а так ли это?) комнаты и окончательной темноты. Он помнит его обеспокоенность. И он помнит бирюзовую вспышку, промчавшуюся мимо его лица, после которой тьма наконец отступила. Деку здесь нет. С ним что-то не так. И судя по реакции учителя - очень не так. - Эй, Бакубро? Ты в порядке? - спрашивает его Киришима, потому что конечно это Киришима. Кацуки вздрагивает из-за внезапного внимания. Вот чего ему, черт возьми, не хватало. - Да... Да, блин, я в порядке, - он игнорирует недоверчивые взгляды одноклассников. - Что... Где, чëрт возьми, Деку? Их лица тут же меняются. Несколькие пускают слезы, всхлипывают, шмыгают носом, утыкаются в скрещеные руки или уходят на кухню, подальше от этого разговора. Киришима стоит прямо перед ним, прикусывает губу и пускает одну-две слезинки. - Мы слышали крик и прибежали к его комнате. Никто до сих пор не знает почему, но причуда Мидории вышла из-под контроля. Его эти... чёрные штуки. Они его душили и... Кацуки чувствовал это. Удушение. Его ладони потеют сильнее. «Ожоги сильные, но не излечимые» - его родители чуть не умерли из-за ожогов. Не ножевой раны. «...причуда Мидории вышла из-под контроля..» - как и причуда Кацуки. Злодея не было в доме, окна всегда закрыты, а полицейским пришлось взламывать дверь, чтобы войти. Фиолетовые глаза злодея были отблеском того же оттенка, что он видел чуть раннее у Деку. Удушение происходило не в доме, а в неизвестном чёрном пространстве. Именно Кацуки чуть не убил своих родителей из-за сбоя причуды. Или из-за вмешательства постороннего в еë работу. - Мидория умер, Кацуки! - продолжает его друг. - Он.. У него остановилось сердце и он был в комнате, пока мы не могли ничего сделать, но кто-то позвал Всемогущего и Исцеляющую Девочку и все обошлось, но это чудо! Мы могли потерять его, Кацуки! - Киришима совсем растерялся из-за нахлынувших эмоций, его подхватили одноклассники и увели на кухню, подальше от напоминаний о случившемся. Для Кацуки это уже не имело значения. Его беспокоил Деку, черт.. Изуку. Некоторым позже происшествия в доме Бакуго, Айзава рассказал ему о похожих случаях, происходящих по всей стране. Посреди ночи неожиданно умирает семья жертвы, хотя способа проникновения в дом не было никакого. После трагедии жертвы сходили с ума и едва ли могли сказать связные предложения. Тогда Кацуки не слушал. Его волновали собственные переживания. Сейчас он думает, что возможно уже сталкивался с похожим. Произошедшее на стажировке: тот парень и его возлюбленная. Истекающая кровью девушка на руках своего самого близкого человека, своей семьи. Кацуки не мог понять тот крик боли, что издала жертва. Теперь может. Изуку контактировал с тем парнем. Он, черт возьми, вырубился ни с того ни с сего, хотя весь день чувствовал себя прекрасно, не считая усталости. Фиолетовый оттенок, отражающийся в зелени. «...посреди ночи умирает семья жертвы...» - говорили ему слова учителя. Кацуки вспоминает своих родителей: изредка нежную маму, источающую такую родительскую любовь, заботливый отец, умеющий находить слова всегда и ко всему, Изуку.. Изуку. Кацуки помнит как зеленоволосый мальчик с яркими глазами и россыпью веснушек по щекам следует за ним. Догоняет. Болтает о Всемогущем. Играет в героев. Открывает новые упаковки сладкой еды ради карточки с героем. Всегда откровенный мальчик, не умеющий лгать близкому человеку. Слишком добрый, ради его же блага. Он сражается с Кацуки, побеждает или проигрывает, тренируется с ним и даже просто болтает о всякой чуши. Деку знаком со старшими Бакуго. Кацуки знает тётю - маму Мидорию. Они выросли вместе. Изуку - тоже часть семьи Кацуки. Каким-то образом злодей, напавший на семью Бакуго через их сына, добрался и до веснушчатого. Из-за этого он пострадал... *** Кацуки начинает понимать, почему Изуку так беспокоился о своей матери... Айзава не разрешил ему навестить родителей, пока те ещë оставались в отделении неотложной помощи. Прошло несколько часов, но медицина, чëрт возьми, продолжала бороться за жизнь его мамы и папы. Зато ему позволили посмотреть на Де-Изуку. По словам Всемогущего, не отходящего от своего протеже на протяжении нескольких часов, пусть и дизориентированый, мальчик вернулся из своего бессознательного. Кацуки ворвался к нему в палату уже через пару минут. Изуку... в порядке, на удивление. Ну настолько, насколько может быть человек, вернувшийся с того света. Пускай и подключенный к куче неизвестных приборов, считывающих жизненные показатели. Он реагирует на свет, звуки, не лишился чувствительности и не потерял память. Как и сказал Киришима - чëртово чудо! Стоило блондину появиться в поле зрения Изуку, он выдохнул с облегчением. Два парня, сближенные общим детством, а теперь и новой травмой, встретились взглядами, на этот раз без лишних примесей. Только алый и бирюзовый Как и всегда Кацуки садится на студ рядом с Яги, пока тот помогает своему преемнику сменить лежачее положение на более удобное. Несколько проводов слегка качаются, но остаются на том же месте, продолжая считывать ровный пульс Деку. - Юный Мидория и юный Бакуго, - откашливается Яги и обращается к своим ученикам. - Знаю, что не вовремя, но мне нужно задать пару вопросов, чтобы лучше понять произошедшее. Я бы не хотел допрашивать вас обоих после пережитых трамв, но было бы больше шансов поймать виновника, пока ещë свежи воспоминания. Кацуки зацепляется за слово «виновника». Одна единственная мысль в его голове - это я виноват, что Деку попал под прицел злодея. Он был слишком дорог ему, был частью семьи, из-за этого пострадал. Слова срываются с губ блондина, прежде чем он успевает себя остановить. Всемогущий смотрит на него широкими от ужаса глазами. Изуку... Выглядит удивлëнным. - О чëм ты, Каччан? Моя травма произошла исключительно по моей вине, и, если уж на то пошло, это я во всëм виноват. Злодей обратил на тебя внимание только из-за моей точки зрения. - Юный Мидория, было бы полезно услышать эту твою точку зрения, потому что с опытом юного Бакуго уже знаком Айзава. - останавливает Всемогущий их круговорот извинений и самообвинений. Они втроем переглядываются. Зелёный с голубым. Голубой и красный. Красный с зелёным... Никакого фиолетового Хорошо - Я встретился со всеми предыдущими владельцами причуды... - начинает Изуку, и у его слушателей падают челюсти от удивления. *** Каччан! Изуку заставил свои ватные ноги встать, опираясь на светлую макушку Первого. Возможно потом будет неловко, но сейчас ничего не имело значения. Кожа под белоснежными бинтами гудела, как и статический шум в голове. Несколько раз Деку чуть не упал. Спотыкается о ноги, чуть не поскользнулся на мокром полу, просто неудачно наклонился. Голова мало соображала, было трудно переступать по бетону, ставить ногу правильно, ещё труднее было отмахнуться от удерживающих рук предшественников, пока те отчаянно умоляли его остановиться. Изуку шёл прямо по кровавому следу, оставленному его же раной. Туда, где однажды его ударили ножом. Туда, где сейчас кричит его друг, потому что глупый Деку допустил ошибку, позволив злодею уйти. Изуку спотыкается и падает. Со всех сторон его подхватывают семь пар рук, удерживает в сантиметре от удара головой. Несмотря на размытое зрение Девятый видит их слëзы. Сквозь туман улавливает их мольбы остановиться, позволить помочь, оставить всë героям. Но как он может? Каччану больно. Ему помогает встать грубая рука, облачëнная в потрепанную перчатку. Изуку слышит его слова, слышит его спор с другими, но едва ли улавливает значение. Чувствует коллективные выдохи их небольшой компании, когда остальные подталкивают его в направлении двери. Металл входа ощущается слишком холодным. Изуку ослабевшими пальцами толкает дверь, а потом ещё раз и ещë раз, потому толчки слишком слабые. Его руку подхватывает жëлтое пятно, направляя собственную силу и силу общего преемника. Дверь поддаётся. За ней он. Изуку не узнаёт его, но силуэт кажется слишком знакомым. Чëрный костюм, тёмно-русые волосы, пара элегантных перчаток и обувь со светлыми шнурками и такой же подошвой. Парень бы не запомнил его, не будь это подсознательной реакцией после нанесения травмы. В его руках Каччан. Те же блондинистые волосы, алые глаза, закатывающиеся из-за боли. Только в крови. Слишком много крови Со спины злодея плохо видно выражения его лица, но Изуку понимает, что злодей наслаждается болью от удушения Каччана. Незнакомец слишком увлечён гримасами боли, едва открывающемуся рту с надеждой захватить хоть каплю воздуха. Настолько, что не заметил стоны боли Деку, пока он пытался отворить дверь. Ноги Изуку отказываются нести его дальше. Черт, он почти потерял сознание, стоит на ногах только из-за опоры на проëм двери и поддержки сзади. Отлично. У меня есть только один выстрел. Рука трясется. Зрение размывается, не может сфокусироваться ни на тёмном силуэте, затерявшемся среди теней того мира, ни на бледном пятне волос его друга детства. - Слегка выше, - направляет его голос позади. - Я поддержу твою руку, а ты готовься стрелять. Изуку не оглядывается, доверяя неизвестному предшественнику. Он чувствует на своём плече дыхание, и сосредотачивается на его ощущении, чтобы не потерять сознание от боли. Изуку слышит приказ выстрелить и разжимается пальцы, направляя воздушную силу вперёд, в размытую фигуру. Раздаётся шлепок, с которым светловолосое тело падает на пол и исчезает. Изуку чувствует облегчение до тех пор, пока не теряет опору и падает вперёд. Голоса сзади ахают, но не успевают ни схватить его, ни коснуться, когда их заменяет чёрная перчатка, хватающая его за горло. Теперь на месте Каччана оказался Изуку, но никто не сможет ему помочь, ведь предшественникам закрыт вход через дверь. Теперь это Изуку беспомощно хватает ртом воздух, хотя не может насытиться, Изуку теряет сознание, не в силах сдвинуться. Сквозь шум он слышит доносящиеся из-за двери голоса. - Он собирается захватить тело Девятого... - Черт, черт, Один за всех реагирует на вмешательство... - Он ведь сейчас в общежитие? 18 человек скоро станут жертвами, если мы не придумаем ничего полезного... Изуку их слышит. На чистейшей адреналина он осознаёт слова, анализирует их, как делал тысячу раз, стоя перед телевизором. Изуку понимает их значение. Понимает и значение происходящего. Излишние жертвы - проносится в его голове, когда он думает об одноклассниках. О его добрых, невероятных одноклассниках. Об их силе, уму, жизнерадостность. О совместных прогулках, о подготовке к культурному фестивалю, о ночных посиделках. Изуку не может позволить им погибнуть. - Убей меня, - хрипит он в сторону двери, в сторону его света, выхода домой. Злодей хищно скалится, отказывая ему в милосердии, но это и не важно. Изуку помнит бой с Шинсо, помнит как Один за всех отказался в подчинении, спасая его от участия проигравшего. Изуку знает, что эта сила сможет убить его. Со стороны света жестко выругиваются. Парень чувствует изменения. Он знает, что и злодей это чувствует, видя сквозь размытость сузившиеся от ужаса глаза. Изуку знает, что не должен радоваться, но по крайней мере его одноклассники будут живы. Внезапно хватка разжимается. Злодей исчезает, как только осознаёт реальность для тела, которое захватил. Изуку тоже это знает, но не может не бояться. Знает, что сам принял подобное решение, но мысленно ругает себя за безрассудство. И все равно жалко тащиться к свету, словно одноклеточные существо, не имеющее мозга. Больно. Почему так больно?! Он почти теряет сознание, когда чувствует, как надëжные руки его старших подхватывают и тянут Изуку на себя. В тот момент он позволяет себе наконец отдохнуть. *** - Я несколько раз терял сознание и приходил в себя в пустоте, пока Шиномори-сан снова накладывал повязки на мою рану, - честно говоря, дело с упавшими нижними челюстями лучше не стало. - Можно ли мне уточнить: ты, юный Мидория, спас Бакуго, пока находился в некоем внутреннем мире Один за всех, после чего заставил себя оказаться м..-недееспособным, чтобы отпугнуть злодея? - спросил Всемогущий, едва ли отойдя от рассказа о пустоте и её обитателях и произошедшем. Изуку невинно кивнул. Кацуки чуть не утопился. - Так... Раз уж вы двое видели злодея, не могли бы вы описать его внешность для протокола. Так мы сможем предотвратить повторение подобной трагедии. Мальчики переглядываются. - Фиолетовые глаза, - выкрикивают оба. Красный встречается с зелёным. Никакого лилового оттенка.