Отражение

Он столкнул Ло Бинхэ в пучины ада. Ранил и выбросил в Бездну ребёнка, полагающегося на него во всём: своего любимого маленького ученика, свой белоснежный лотос… Этому нет оправдания. Он знал, что в конце концов Ло Бинхэ не умрёт: Бесконечная бездна поможет ему обрести желаемую силу и могущество. Но какой ценой? Ценой страданий, мучений и боли? Ценой смерти невинного дитя, чьи белые лепестки навсегда окрасятся в чёрный? Шэнь Юань ненавидел себя за это так же сильно, как ненавидел изначального владельца нынешнего тела. Чем сейчас он отличался от того злодея-подонка? Тем, что обеспечил Ло Бинхэ комфортное ученичество? Тем, что позволил маленькому мальчику испытать счастье? Тогда он был даже хуже оригинального Шэнь Цинцю. Он дал надежду и в одночасье забрал её! Предал безграничное доверие и позволил механическому голосу быть выше его драгоценного маленького ученика! Плечи Шэнь Юаня сотряслись, дрожь в руках заставила Шэнь Цинцю до боли в фалангах сжать осколки Чжэнъяна и прижать их ближе к своей груди. По ладоням потекли тоненькие струйки крови, запачкавшие некогда зеркально чистое лезвие. Пульсирующая боль не остановила его от неспешного шага в сторону заднего двора Бамбуковой хижины: именно там он похоронит осколки меча своего наивного и доброго ученика, похоронив навеки его светлый образ. Он отложил осколки в сторону и тотчас его музыкальные пальцы впились в землю. Руки сами по себе принялись выгребать маленькую лунку, из-за чего вскоре под аккуратные ногти начала забиваться земля. Редкие камни, чуть ли не до крови, царапали мягкие подушечки пальцев. Когда маленькая могила для меча была вырыта, Шэнь Юань тяжело вздохнул и утёр пот со лба грязной ладонью. В глаза сразу бросились неровные выступы, которые он без раздумий решил подправить и утрамбовать. Когда результат удовлетворил Шэнь Юаня, он оторвал часть ткани от своего одеяния и потянулся к самому крупному осколку Чжэнъяна. Во время того, как он подносил осколок к своему лицу, его руки снова предательски затряслись. Едва не выронив драгоценный осколок, Шэнь Юаню всё же удалось приглядеться к лезвию: на краях лезвия темнела засохшая кровь, оставшаяся после его крепкой хватки, а середина лезвия, напротив, была зеркально чистой, являя в отражении бледное лицо Шэнь Цинцю. Шэнь Юань криво улыбнулся и начал играться со светом, отражающимся в осколке. Однако не успел он опустить осколок, как через его отражение начали отчётливо проступать знакомые очертания. Вместо обескровленного лица Шэнь Цинцю в осколке меча проявилась маленькая фигурка в ученической одежде. В глазах маленькой фигурки блестели слёзы. На лбу мальчика начала проступать демоническая метка, а в ушах Шэнь Юаня отчётливо застыл истошный крик: мальчик молил и плакал. Шэнь Цинцю выронил осколок и прижал длинные рукава к ушам. Крик всё ещё звенел в голове, и только тогда Шэнь Юань осознал, что кричал не Ло Бинхэ, а он сам. Ведь Ло Бинхэ здесь не было — он сам столкнул его в Бесконечную бездну. На шум, ожидаемо, сбежались ученики. Куча высоких, обеспокоенных голосов смешались в единую какофонию, пока в глазах Шэнь Юаня всё ещё стоял образ маленького главного героя. Кажется, Нин Инъин велела Мин Фаню привести Му Цинфана.

***

К приходу Му Цинфана Шэнь Цинцю лежал в своей постели. Маленькие ученики помогли своему учителю добраться до покоев Бамбуковой хижины и наперебой принялись его утешать. Шэнь Цинцю льстила подобная забота, но сейчас его мысли занимало совсем другое. Что это было? Не успел он взяться за тщательное обдумывание этого вопроса, как в его комнату ворвался взволнованный Му Цинфан с горсткой своих самых доверенных учеников. Мин Фань зашёл в покои последним, почтительно закрыв за собой бамбуковые дверцы. — Что произошло с Шэнь-фэнчжу? — Му Цинфан обратился ко всем находящимся в комнате и, под встревоженные восклицания, принялся осматривать своего пациента. — Учитель соорудил могилу для меча А-Ло, и его тоска переросла в болезнь… — всхлипнула Нин Инъин, подтирая рукавами следы от слёз на щеках. Шэнь Юаню захотелось с головой завернуться в одеяло от стыда. Это что за вопиющее неуважение к учителю! Тоска переросла в болезнь? Нин Инъин, этот учитель — не вдова, потерявшая мужа, чтобы так говорить! «Тебе, как подруге Ло Бинхэ, данное описание подошло бы больше!» — в мыслях посетовал Шэнь Юань. Му Цинфан, в этот момент, осматривал руки Шэнь Цинцю и заметно нахмурился, отметив их состояние: тонкие ладони были покрыты землянистой пылью, а потрескавшиеся ногти были забиты песком и горстками рассыпчатой земли. — Этот шиди понимает горечь утраты Шэнь-шисюна, а также приносит свои искренние соболезнования, однако Шэнь-шисюну сейчас надлежит озаботиться своим собственным самочувствием, — строго наказал Му Цинфан, со сквозящим во взгляде сочувствием, и приказал одному из старших учеников с Цяньцао приготовить умиротворяющий чай и принести влажные полотенца с целебной мазью и мыльным корнем. — Этот шисюн благодарит Му-шиди за заботу, — вежливо ответил Шэнь Юань и упёрся взглядом в стенку. Сколько возни из-за того, что ему просто что-то там привиделось… Он Верховный лорд, а не кисейная барышня! Однако возмущённые мысли сочувствующих взглядов не убавили, так что Шэнь Цинцю просто перевернулся на другой бок. Присутствие слишком большого количества людей в маленькой комнате действительно утомляло. Му Цинфан, храни его боги этого мира, понял молчаливый намёк и выгнал из комнаты целый виток учеников, состоящий из адептов Цинцзин и Цяньцао. Он оставил в комнате только ученика, принёсшего чай и запрошенные вещи, а также Нин Инъин и Мин Фаня. — Шэнь-шисюн, этот умиротворяющий чай поможет тебе обрести спокойствие духа, — Му Цинфан взял из рук ученика пиалу с умиротворяющим чаем и поднёс её к съёжившемуся Шэнь Цинцю. В конце концов, врачей лучше не злить, да и чай с запахом, похожим на валерьянку из его родного мира, сейчас был бы как нельзя кстати! Поэтому он с благодарностью принял пиалу и, прикрыв глаза, поднёс её ко рту. Он не допил чай до конца, но даже на это Му Цинфан удовлетворённо кивнул и потянулся за влажными полотенцами. В это же время Шэнь Цинцю вдохнул аромат умиротворяющего чая и вновь было поднёс пиалу ко рту, как вдруг его взгляд зацепился за чёрный сгусток, начавший формироваться в воде. В отражении чайной воды проявился повзрослевший Ло Бинхэ, одетый в роскошные демонические одежды, резко контрастировавшие с его прежним скромным белым ученическим одеянием. Именно в таком образе Ло Бинхэ в новелле явился на Цинцзин, чтобы уничтожить секту и пытать своего учителя! В этот раз Шэнь Юань не кричал, даже несмотря на испуганно сузившиеся зрачки. Он со всей силы отбросил пиалу в угол комнаты и испуганно прижался к спинке своей кровати. — Учитель, что случилось? — Вы в порядке, учитель?! — Что случилось, Шэнь-шисюн? — обеспокоенно задал вопрос Му Цинфан, приближаясь к нему с влажными полотенцами и мыльным корнем наперевес. — Там был жук. Му Цинфан бросил на Шэнь Цинцю непонимающий взгляд, но, никак это не прокомментировав, сразу же приступил к своей непосредственной работе. Настороженные взгляды учеников тут же опустились в пол. Когда Му Цинфан закончил процедуру, Шэнь Юань ещё раз вежливо его поблагодарил и обратился ко всем присутствующим в комнате: — Этот учитель хочет остаться наедине и отдохнуть. Мин Фань и Нин Инъин медленно попятились на выход из покоев, желая ему скорейшего выздоровления, не забыв прихватить с собой ученика с Цяньцяо. Тот сначала подобрал с пола упавшую пиалу и только потом скрылся вслед за учениками Цинцзина. Му Цинфан напоследок оставил на прикроватном столике несколько пилюль и бутылочку с мазью. Дав несколько указаний по их применению, он пожелал Шэнь Цинцю успешно излечить душевные раны и, ободряюще улыбнувшись, скрылся на выходе из покоев. Похоже, что его статус Верховного лорда Цинцзин был успешно понижен до кисейной барышни. Шэнь Юань подавил раздражённый вздох и скрестил ноги на кровати. Свои возмущения он оставит на потом. Сейчас он принялся судорожно перебирать варианты, обьясняющие происходящее. Была ли это сила Мэнмо? Или Ло Бинхэ, при помощи демона снов, научился искажать реальность? Но для чего? Чтобы напугать Шэнь Цинцю? Или просто Шэнь Юань сходил с ума? Бесполезная система стала ещё бесполезнее после Собрания Союза Бессмертных. Если до этого она хотя бы давала обрывки информации, то сейчас её окно просто застыло на месте и не реагировало ни на какие команды носителя. Может, это из-за нервов ему привиделось всякое? И, как надеялся Шэнь Юань, система бы предупредила его о связанной с Ло Бинхэ опасностью, так что, наверное, ему стоит просто поспать, и всё пройдёт? Шэнь Юань так и поступил.

***

Утро встретило Шэнь Юаня слепящими глаза лучами и головной болью. Превозмогая себя, Шэнь Цинцю поднялся с кровати и потянулся, размяв затёкшие мышцы. Зевнув, он направился к туалетному столику и начал рыться в нём в поисках гребня и масла. При Бинхэ такого беспорядка не было… Шэнь Юань решил не продолжать эту мысль. Бинхэ здесь нет, а ему всё ещё предстояло сделать какую-никакую причёску. Он даже смог найти масло! Но где же гребень? Его взгляд невольно поднялся на зеркало, висящее над туалетным столиком. В отражении был он сам: бледный, с синяками под глазами и торчащими во все стороны волосами. При Бинхэ такого не было… Не успел Шэнь Юань опять погрузиться в мысли о своём ученике, как в зеркале, прямо позади него, появился маленький Ло Бинхэ, держащий в руках гребень. Ло Бинхэ улыбался ему. От яркой улыбки на пухлых щёчках мальчика проступали маленькие ямочки, которые очень нравились Шэнь Цинцю. На мгновение он очаровался этим зрелищем, но вскоре на него снизошло осознание ситуации. Шэнь Юаня пробрала дрожь. Он медленно повернул голову назад и осмотрел пространство вокруг себя. В комнате не было никого, кроме него самого. Шэнь Цинцю стиснул зубы и снова взглянул на зеркало. Теперь Ло Бинхэ в отражении стоял ближе к нему, держа гребень над его головой. Этого было достаточно для того, чтобы Шэнь Юань бросился на выход из комнаты. Недолго думая, он решил покинуть Бамбуковую хижину и направиться прямиком на пик Аньдин. Должны же быть у автора этого мира хоть какие-то объяснения происходящего, правда же? До пика Аньдин Шэнь Цинцю добрался пешком по Радужному мосту, потому что возвращаться за Сю Я в Бамбуковую хижину ему совершенно не хотелось. Да и как ему летать на мече, будучи заражённым Неисцелимым? Во время приступа он разобьётся насмерть! Он игнорировал снующих по пику учеников Аньдина, коротко отвечая всем ропчущим и обеспокоенным, что с ним всё в порядке и на данный момент его волнуют только поиски их непосредственного учителя. Неужели он действительно выглядел настолько плохо? Один из старших учеников послушно отвёл его в кабинет Шан Цинхуа и тактично оставил двух владык наедине. Шан Цинхуа, заваленный кипой бумажных свитков и документов, устало поднял взгляд и обрадованно поприветствовал собрата-переселенца. — О, братец Огурец! Ну и видок у тебя… Какими судьбами? Твои что-то сломали? Неужто Лю Цингэ, приходящий на твой пик, заразил их духом Байчжаня? У меня только за утро от них уже восемь прошений о замене тренировочного инвентаря! — посетовал Шан Цинхуа, полностью оторвавшись от стола с документами. — Бездарный ты автор! — прошипел Шэнь Юань, и, похоже, Шан Цинхуа понял, каким будет продолжение разговора, учитывая его предусмотрительно приподнятые в знак капитуляции руки. — Каюсь, что мог бы и лучше, но деньги мне были нужнее… Ай! — Шан Цинхуа обиженно насупился, получив щелбан по лбу. — Скажи спасибо, что вполсилы и не веером! — Шэнь Юань закатал рукава обратно и деловито сложил руки на груди. — Ладно-ладно… Что случилось-то? Это связано с твоим внешним видом? Примчал весь растрёпанный и помятый… — Шан Цинхуа решил, что сказал достаточно, и безопаснее будет не продолжать описание внешнего вида Шэнь Цинцю, когда увидел перед своим лицом крепко сложенный кулак. — Ещё хоть слово о моей внешности, и я буду ничем не лучше Лю Цингэ. Ты мне лучше скажи: прописывал ли ты какие-то демонические силы, способные искажать реальность? Желательно, чтобы это было связано с Ло Бинхэ, но можешь перечислить и другие варианты, — Шэнь Юань ожидающе приподнял одну бровь и сложил локоть на стол Шан Цинхуа. — Ну-у… Вспомнить бы самому, что я там писал, а что нет… — сложенная в кулак рука помогла Шан Цинхуа обрести ясность мыслей и, чуть призадумавшись, тот отрицательно покачал головой: — Ничего такого не припоминаю! Вроде даже растений таких не писал… — Уверен? Я уже третий раз вижу Ло Бинхэ в отражении! Сначала в осколке меча, затем в пиале, а сегодня в зеркале! И, гуй тебя подери, откуда в сеттинге Древнего Китая современные зеркала?! — прокричал Шэнь Цинцю, яростно вцепившись в плечи Шан Цинхуа. — Огурец, успокойся, пожалуйста! Может, это у тебя просто галлюцинации на нервной почве пошли? — испуганно предположил Шан Цинхуа и в тот же момент пожалел о сказанном. — Это у тебя галлюцинации пошли во время того, как ты всё это писал! А у меня, в этом плане, всё хорошо, и шизофренического диагноза мне не ставили! Шэнь Юань отпустил обеспокоенного Шан Цинхуа и начал ходить кругами по узенькой комнате. — Может, чайку? — неловко предложил Шан Цинхуа и поймал испепеляющий взгляд Шэнь Цинцю. — В задницу себе свой чай затолкай! Я тебе только что сказал, что видел Ло Бинхэ в пиале с чаем! — раздражённо бросил Шэнь Юань. — Огурец… — протянул Шан Цинхуа, но Шэнь Цинцю уже вылетел из душного кабинета, не желая его слушать.

***

Шэнь Цинцю не хотелось возвращаться обратно в Бамбуковую хижину, но и держаться от неё как можно дальше он не мог. Это его дом, в конце концов: там было его единственное оружие и куча принадлежащих ему вещей. Может, всё обойдётся, если избегать отражающих предметов, а зеркало накрыть тканью и переждать, пока всё пройдёт? Питать ложные надежды не хотелось, но и не надеяться на лучшее грозило бы медленным схождением с ума. Если, конечно, он уже не сходит. Гуй подери Самолёта! Шэнь Цинцю осторожно подошёл к Бамбуковой хижине и, словно опытный вор, бесшумно и ловко проник внутрь. Как можно было докатиться до того, чтобы красться в свой собственный дом? Он приоткрыл дверцы своей комнаты и настороженно огляделся по сторонам. Всё было на своих местах. И никакого присутствия Ло Бинхэ! Шэнь Цинцю медленными шагами добрался до злосчастного зеркала, висящего над туалетным столиком, и бросил на него осторожный взгляд. Зря он это сделал! Взрослая версия Ло Бинхэ в отражении схватила зеркального Шэнь Цинцю за шею. Острые когти впились в нежную кожу, оставляя после себя кровавые полосы, пока в тёмных омутах глаз главного героя горело неукротимое пламя. Шэнь Цинцю, схватившись за шею, отшатнулся от зеркала и, осев на холодный пол, закрыл глаза. Его шея была в порядке. Ло Бинхэ здесь нет и не будет ещё на протяжении долгих пяти лет… Шэнь Юань с закрытыми глазами приподнялся с пола и, ориентируясь по памяти, направился к своей кровати, по пути врезавшись в прикроватный столик. Он уронил бутылочку с мазью и пилюли, лежащие на нём. Треск разбитой бутылочки и боль от столкновения отрезвили Шэнь Цинцю, заставив его открыть глаза. В глаза сразу же бросилось как попало валявшееся скомканное одеяло, потому что больше некому было сложить одеяло и заправить постель. Ведь Ло Бинхэ здесь нет. Эта мысль одновременно и успокоила, и встревожила Шэнь Цинцю. Если Ло Бинхэ здесь нет, то он в безопасности! Но отсутствие Ло Бинхэ сделало Бамбуковую хижину неуютной и… чужой. Шэнь Цинцю схватил одеяло, лежащее на постели, и, не смотря на зеркало, направился в сторону туалетного столика. Он смог спокойно выдохнуть только после того, как накрыл зеркало одеялом. А все остальные отражения он решил просто избегать.

***

Весь следующий день Шэнь Юань провёл, не покидая постели, и отлучался от неё только чтобы: заверить напуганных учеников, что он в порядке и не умер от горя; заварить себе умиротворяющий чай в закрытом чайнике, травы для которого Мы Цинфан предусмотрительно оставил в мешочке на полке; прибрать устроенный им самим же беспорядок и взять почитать книгу с полки. Казалось, подобие нормальной жизни возвращалось, и Шэнь Юань даже немного успокоился. Хотя, может, это подействовал умиротворяющий чай Му Цинфана? Всё-таки пить из горла чайника было удачной идеей: на глиняной поверхности не было никаких отражений, а чай получился крепче обычного. И, похоже, это помогало! Шэнь Цинцю удобнее устроился на кровати и, убрав закладку, продолжил чтение бестиария. Тишина разносила по комнате шелест страниц и мерные вздохи Шэнь Цинцю. Шэнь Юань искал в бестиарии что-нибудь, что помогло бы ему побороть галлюцинации или, на худой конец, возможную причину их возникновения. Конечно, всё ещё был шанс на то, что это непонятно как устроил Ло Бинхэ, чтобы свести его с ума, отомстив предавшему его учителю, однако отрицания Шан Цинхуа натолкнули Шэнь Юаня на поиски в бестиарии. Шан Цинхуа же бездарный автор, так что мог и забыть о том, что собственноручно написал! Тем более, он не раз доказывал свою несостоятельность в знании придуманного им самим же мира! Даже Непревзойдённый Огурец, как антифанат и известный тролль, знал больше! Позор Самолёту! Пусть катится, а, точнее, летит в бездну. Желательно, Бесконечную! Чтобы сам испытал на себе то, что прописал для главного героя. Шэнь Цинцю не заметил, как день сменился вечером, а солнце начало медленно клониться за горизонт. Он слишком сильно увлёкся чтением бестиария, погрузившись в описания настолько, что его не смутил даже полумрак. Только когда в покоях стало темно настолько, что прочитать иероглифы давалось с трудом, Шэнь Юань оторвался от чтения. Теперь в покоях царила звенящая тишина, а комната окончательно погрузилась во мрак. Шэнь Цинцю положил книгу на прикроватный столик и пошёл заново заваривать себе чай в чайнике, но не успел он отойти от комнаты на пару чжанов, как из его покоев послышался жалобный голос. — Учитель… — протянул тоненький голосок, а Шэнь Юаня будто пригвоздило на месте. Он узнал бы этот голос везде и когда угодно. Голос Белого лотоса Ло Бинхэ! Шэнь Цинцю тут же вернулся в свои покои, принявшись осматриваться. И снова тишина, которая продлилась недолго: её нарушил жалобный голос. Со стороны зеркала опять прозвучал знакомый зов. Только теперь голос не был высоким и жалобным, а низким и приказывающим. Шэнь Цинцю сглотнул и попятился назад. Раньше его отражения не разговаривали! А вдруг это ловушка? Но что, если взглянуть страху в глаза будет единственным верным решением? Не зря же в интернете так часто использовали этот совет! Низкий и высокий голос уже смешались в один, звуча так, будто какой-то бракованный диктофон попеременно записывал один из двух голосов и производил оба через сломанный динамик. Это было жутко! Но вдруг… Вдруг он сможет избавиться от видений, если посмотрит страху в глаза? Несусветная глупость, но хуже уже точно некуда, правда же? Шэнь Юань опять сглотнул и сделал неуверенный шаг в сторону занавешенного зеркала. По крайней мере, он увидит своего маленького Бинхэ… Рука Шэнь Цинцю ухватилась за край тонкого одеяла и сбросила его на пол. Он сел за туалетный столик и принялся вглядываться в своё отражение. За его левым плечом стоял Ло Бинхэ в ученических одеяниях пика Цинцзин, а за правым плечом гордо красовался Император Демонического мира с горящим во лбу кроваво-красным хуадянем. Шэнь Цинцю не отшатнулся, хотя очень хотел. Только тихо сглотнул и обратился к двум отражениям. — Бинхэ… Подросток в отражении сразу же откликнулся на зов Шэнь Цинцю и опустился на колени, прижав голову к его ладоням. — Ваш Бинхэ здесь, учитель, не покидайте этого ученика… — всхлипывая, начал умолять Белый лотос Ло Бинхэ, и Шэнь Юань почувствовал, как на его собственных щеках образовалась влага. Неужели он заплакал из-за этого? — Бинхэ, прости своего глупого и трусливого учителя… — прошептал Шэнь Цинцю, и тотчас к его правому плечу прижался силуэт в тёмных одеждах. — Этот император простит учителя только в том случае, если учитель отплатит своей жизнью за жизнь своего маленького ученика… — когтистый палец указал на рыдающего мальчика, отчаянно цепляющегося за ладони учителя, а затем прижался к щеке Шэнь Юаня. — Учитель бросил этого в Бездну, поэтому этот император устроит Бездну для учи… — не успел взрослый Ло Бинхэ договорить свою пафосную браваду, как Шэнь Цинцю взревел и со всей силы ударил левой рукой по зеркалу. Зеркало треснуло, по костяшкам пальцев Шэнь Юаня потекла кровь, а из некоторых ран и порезов на руке торчали разбитые микроскопические осколки. Теперь посередине была огромная трещина, медленно расползавшаяся по всему зеркалу. Два зеркальных отражения слились в одно целое: плаксивый голос смешался с хриплым, рыдания смешались с угрозами, белый халат смешался с чёрным. Шэнь Юань больше не мог вынести этот гул из двух голосов. Он наклонился, схватил брошенное одеяло и накрыл им треснувшее зеркало. Тотчас звуки затихли, и в комнате снова стало тихо. — Учитель, я здесь, — раздался за спиной юношеский голос, и Шэнь Цинцю резко обернулся. В комнате никого не было.