Музыка с привкусом дыма

      Приехав на работу, Кэйя переоделся в припасенную на месте одежду. Он любил быть в центре внимания, любил, когда симпатичные люди раздевают его взглядом, заигрывают и оставляют хорошие чаевые. Вечно путающуюся водолазку из сетки ему помогла надеть коллега, вовремя вошедшая в раздевалку. Черные сплошные полосы хорошо скрывали соски и перечеркивали живот, хоть и казалось, что они лишь подчеркивают заметные мышцы. — Кэйа, ты на баре сегодня. – коллега прошмыгнула шустро в сторону выхода. — На баре, так на баре. – прошептал Кэйа, напоследок глянув в зеркало. Ему же лучше.        Помещение радовало приятной, не очень громкой музыкой. Это был хороший бар, а не какая-то забегаловка. Хотя и всякое отродье забредало. Кэйа сразу обозначил для себя компанию не самых приятных с виду мужчин и подозвал одного из вышибал. — Следи за ними, мутные они что-то. — Донесли уже, даже начальник сегодня переживает, ты ж его знаешь. — Поэтому мне согласились поставить смену. Ладно, скажи своим, чтоб двое у бара встали. Не нравится мне что-то атмосфера.

***

       В баре душно от заполнивших его людей. Девушки тихо вздыхают, смотря на красивого и улыбчивого бармена в этой соблазнительной сетке. Народ залипал на флейринг в его исполнении и восхищались настолько легкому выполнению.        Кэйа же не сводил глаз с подозрительной компании. Они сидели за самым дальним и высоко поставленным столиком, грубо послав официантку. Они пришли не выпить и это только больше заставило сотрудников напрячься, но и причин выводить их из бара не было.        Из-за духоты и наплыва людей пришлось ставить второго бармена на смену, и Кэйа, наконец, смог немного продышаться. Черный ход всегда открыт для сотрудников и не только, но им мало кто пользуется, кроме официантов, которым жизненно необходим перекур или передышка. — Как тебе сегодняшняя смена? – спросила уже курящая на улице коллега, делясь сигаретой. — Народу че т дохуя и больше. – Кэйа присел на корточки, стараясь не касаться стены. Вряд ли побелка быстро отряхнется от одежды. — Оо, ты не знаешь что тут вчера творилось. Это еще цветочки. – из двери вышел еще один официант, но просто передохнуть. — Че было? — Да тут троица какая-то драку замутила. Долго разнять не могли. — А в той компашке нет знакомых с той смены лиц? – уточнил Кэйа, выкидывая бычок. — Слушай… Один очень похож. Новых дружков себе завел? — Все может быть. Ты бы не ходила к ним, либо идите вдвоем. – коллеги, недолго думая, согласно кивнули, – Вот жопой чую, что не к добру это все.        Зайдя внутрь, стало понятно что уже что-то стряслось, но лишь по взгляду одной из официанток. — В чем дело? – Кэйа быстро оказался рядом и говорил тихо, чтоб не пугать народ. — Новенькую облапать пытались. Она в раздевалке сейчас, поможешь? – уставшие молящие глаза смотрели так жалобно, что Кэйа сдался и пошел в указанную комнату. Он уверен, переполох устроили именно те мужики. — Донна, милая, в чем дело? – тихо спросил Альберих, присаживаясь рядом с девушкой. — Мне говорили, что это хорошее заведение, что охрана на лучшем уровне, а по итогу что? – девушка резко посмотрела на Кэйю, – Бар в самом центре города, но все равно всякие гады здесь ошиваются! – и вновь отвернулась, заплакав пуще прежнего.       Кэйа не любил успокаивать плачущих людей, но девушку ему искренне было жаль. Еще молодая, только закончила первый курс и вышла на подработку, а уже столкнулась с домогательством. — Послушайся меня и возьми на сегодня отгул, я объясню все начальству, договорились?        Девушка в растроганных чувствах и с немым обожанием перевела зареванный взгляд на встающего Кэйю. Красивый, статный, приятно пахнущий альфой. Ну грех не влюбиться. А о том, что Кэйа не альфа, знали только старые работники, что пришли вместе с ним еще до открытия бара.       Накал нарастал и это чувствовали и обычные посетители, но понять, откуда это напряжение, не могли. Кэйа с коллегой стояли за баром, и если его сменщик молча и четко выполнял свою работу, Альберих флиртовал с каждым, кто к ним обращался. Люди жаждали занять место у стойки, чтоб посмотреть на красивого бармена и удостоится личных заигрываний, но никто не замечал, как взгляд притягательного работника постоянно скользит по неприятной, даже внешне, компании. Вот только мужчины отвечали таким же, но еще и вдобавок изучающим взглядом.

***

       Ближе к пяти часам стало спокойнее. Народ постепенно расходился и можно было бы чуть выдохнуть, но пока нельзя. Компания мужчин до сих пор оставалась на месте, так ничего и не заказав.       Кэйа, переглянувшись с охраной, неспешно направился к выходу. Легкая тревога затуманивала разум, заставляя руки мелко дрожать. Страшно, что не подоспеют на помощь.        Свежий воздух приятно охлаждал разгоряченное после помещения тело, выдувая из головы лишние мысли. Те перетекли в более приятное русло. Вот закончится смена и он вернется домой, к любимому человеку и милому котенку. Хорошо поест и ляжет спать. Ничего больше не хотелось. Но жизнь полна сюрпризов, даже если и хотел их избежать. Дверь даже не скрипнула, выпуская на улицу компанию из пяти мужчин. Даже по их виду становится ясно, что не просто поболтать они вышли. — Вот смотрел я на тебя, смотрел… – вышел вперед хлипкий на вид человек мужского пола. Мужчиной его язык не поворачивается назвать, – Что ж ты как баба выглядишь? – в руке мельком блеснул металл и Кэйа готов голову на отсечение дать, что так просто не отделается. — А вас это, позвольте узнать, каким боком касается? Я выгляжу так, как того требует работа. – спокойствию Альбериха можно было позавидовать, но лишь он сам знал как здравый смысл медленно покидает тело, уступая место панике. — Всего лишь хочу сделать из тебя мужчину. – он усмехнулся и компания плавно двинулась в сторону стоящего у стены Кэйи.       Можно было и закричать, но успеют ли вышибалы прийти на помощь? Не успеют ли эти мужчины всадить нож в грудь или горло?        Кэйа, замерев на секунду, резко рванул к выходу из закоулка, но его схватили за кончик косы. Нож был резко занесен наверх, совершая удар, с желанием обрезать косу, что так бесила мужчин, но волосы выскользнули, оказался отрезан лишь кончик и резинка, а лезвие попало по спине, разрезая тонкую сетку и некогда ровную кожу. Кэйа шипит, когда оказывается на земле после падения. Конечно, его же не держали. Спина ужасно болит, благо порез не глубокий, и только он хочет встать, тот самый мужчина, что говорил с ним, налетает сверху.        Альберих не слабый, силы и дури ему не занимать, адреналин резко растекается по телу и лишь благодаря этому он пропустил лишь пару ударов кулака. Кое-как схватив мужчину за запястья, он попытался скинуть с себя нападавшего, но уже подоспела охрана, скручивая его.        Кэйа, не без помощи коллег, поднимается с земли. Двигать рукой практически невозможно, боль отдает в порезанную лопатку. Нос болит, но, вроде, не сломан. Облизнув губы, парень чувствует привкус крови. Из носа ли она или из лопнувшей губы – не знает. В любом случае, некоторое время ему будет чертовски некомфортно выходить из дома.       Его отводят подальше от компании нападавших, пытаются обработать раны, приложить лед к лицу, рвутся вызвать скорую, но Кэйа не позволяет. Говорит лишь, что оставляет закрытие смены на коллег, а сам накидывает сверху куртку и поспешно уходит. Он не хочет думать сейчас о причинах столь агрессивного поведения, их все равно ему доложат. Не хочет думать о ранах, о страхе, которые чувствуют коллеги. Он просто хочет домой. Закрыться в комнате, залезть под одеяло и чтоб его не трогали, и, желательно, пару суток – минимум.

***

       Входная дверь слишком громко хлопает, вырывая Дилюка из сна. Он даже не заметил, как вырубился в гостиной за работой. Котенок мирно посапывал рядом и парень очень хотел к нему присоединиться, но что-то остановило. Какое-то мерзкое, тревожное чувство заставило его встать и пойти встречать соседа.       Он вышел в прихожую, но здесь уже никого не было, кроме вслепую брошенной куртки и обуви. Из ванной донеслись тихие ругательства и шум воды. — Да что ж такое… – прошептал Кэйа, пытаясь отмыть с носа засохшую кровь, пока дверь в ванную не открылась.        Рагнвиндр смотрел злобно, оценивая состояние лохматого и побитого соседа, и что-то кольнуло в груди при виде его крови. Что сейчас, что позже, он не может найти объяснения своим чувствам и действиям. Подходит тихо, встает позади и собирает рассыпавшиеся по плечам Альбериха волосы. — Сними эту блядскую сетку. — Это просьба или приказ? – язвит парень, вновь возвращаясь к прерванному занятию. — Кэйа… – то ли рык, то ли шепот, но Альберих подчиняется. Не может не.        Аккуратно, стараясь не задевать лопатку, Кэйа старается снять водолазку, но громко шипит. Не может сам снять, слишком острая боль проходится по руке. Он поднимает взгляд и через зеркало смотрит на подозрительно спокойного Дилюка. Они пересекаются взглядами и Рагнвиндр без раздражения помогает соседу, осторожно стягивая сетку, не задевая рану.        Дилюк наклоняется, некоторое время рассматривая порез и, к счастью обоих, зашивать ее не обязательно. Кэйа шипит, когда обеззараживающее средство попадает на рану. Сжимает в руках края раковины, но не дергается. Не только для того, чтоб не мешать, а чтоб чувствовать прикосновения Рагнвиндра как можно четче. Улыбается еле заметно, поймав себя на мысли, что не увидел сейчас от Дилюка и капли раздражения.       Парень заканчивает с обработкой, нанося мазь и закрывая рану марлей, и Кэйа еле сдерживается, чтоб не простонать раздосадованно, когда больше не чувствует теплых рук на своей коже. Но его плеча вдруг касаются, молча прося повернуться, и Альберих исполняет просьбу. Губы касается проспиртованная ватка, а вслед за ней палец с мазью. Если бы не их отношения, Кэйа бессовестно воспользовался бы возможностью поцеловать или прикусить манящую подушечку, но побитый нос быстро возвращает парня с небес на землю.        Кровь смыта, раны обработаны, волосы собраны в низкий хвост и все это сделано руками, что когда-то избили до почти такого же состояния. Ирония судьбы, не иначе.        Дилюк же старался не думать. Вообще ни о чем не думать. Но в голову все равно лезли мысли с непониманием своих же действий. Почему заботится, почему не оставил Кэйю разбираться со своими проблемами самостоятельно и почему незаметно вздрагивал, видя каждую рану. Он же ненавидит, так почему ему так не наплевать на жизнь этого невыносимого человека?        Прибравшись в ванной, пока Альберих сидел на бортике и не смел шевельнуться, Рагнвиндр повел его за собой на кухню и усадил за стойку. Он полез в морозилку и, пока копался в ней, очень хотел обматерить соседа за то, что там практически ничего нет, а лежавшую старую кость даже собаке варить не стоит. Но вскоре выдохнул, найдя непонятный полуфабрикат.        Кэйа шипит от резкого холода, но не дергается. Ему неловко, стыдно и странно. Приятно до безумия от заботы любимого, но так страшно осознавать, что это может оказаться сном. Может, ему мозги отшибли и сейчас он едет в карете скорой помощи без сознания. Или его все-таки проткнули ножом и это лишь предсмертные желания всплыли в голове. Хочется закричать, расспросить, но он молчит. Держиться изо всех сил, лишь бы не прерывать столь интимный, в их то ситуации, момент. Настолько личный, что этого не видит даже их котенок.       Этой ночью, на этой кухне, есть лишь немая забота и постепенная потеря ненависти.