Музыка с привкусом дыма

       Шумно так, что голова готова вот-вот лопнуть.        Запах алкоголя пьянит еще со входа, но Дилюк проходит вглубь бара. Он осматривается в поисках синей макушки, но натыкается только на девушек. Не то. Хотя, вышедший из зала человек уж слишком был похож на Альбериха со спины.        Он прошел по всем барам в их районе, убил на это почти пол ночи, но так и не нашел Кэйю. Пора прекращать, так он ничего не добьется.        Это последнее заведение, так почему бы не остаться в нем до конца текущей смены? Так Дилюк и поступает. Садится за дальний столик, заказывает только воду и просто отдыхает. Шумно, но музыка приятная, а бар оправдывает свою репутацию хорошего заведения. Чисто, весьма уютно и, что самое главное для парня, к нему никто не лезет. Смотрят заинтересованно, но не подходят. Кажется, он выглядит чересчур измученным.        Кэйа увидел Дилюка первее и тут же слинял, пока его не заметили. Он как чувствовал, что поработать спокойно не выйдет.        На улице тихо, нет посторонних, кто мог бы завести разговор. Лишь приглушенная музыка доносится из-за прикрытой двери.        Он закуривает, с наслаждением выпуская маленькое облако дыма. Успел перед сменой взять пару сигарет у коллег.        Кэйа, не касаясь наружней стены, присвживается на корточки за дверью и погружается в раздумья. Почему Дилюк пришел? Точно ли не увидел, как он сбегает из бара? И главное – почему вообще Дилюк пришел в бар? Кэйа помнит, тот не любит большое скопление людей и смесь посторонних запахов.        За размышлениями Альберих и не заметил, что на улице он теперь не один. Какой то пацан, обшарпанный и лохматый, завернул в проулок и теперь наблюдал за Кэйей почти не двигаясь. — М? – Альберих поднял голову, замечая парня и тяжко вздохнул. Не видать ему покоя, – Пацан, ты потерялся? Ночью подросткам не стоит на улице ошиваться.        Парень не сдвинулся, но в глазах мелькнуло что-то, от чего Альберих напрягся. Нарик? Скорее всего, да. Трезвый человек себя бы так не вел, а значит Кэйе стоит быть осторожнее.        Он не раз сталкивался с наркоманами, стоит только вспомнить компанию мужчин, которые его прибить пытались. При экспертизе оказалось, что те были под веществами, когда напали на Кэйю. И что-то в парне напоминало одного из тех мужчин. Неспокойный у них район…        Парень стал медленно приближаться, но Кэйа стоял на месте. Его снова хотят убить? Что ж за напасть такая. На помощь он позвать не успеет, а будет кричать - не услышат. Руки паренька опасно находились в карманах, мало ли что он может вынуть. Пора сматываться.        Альберих сделал пару шагов вперед, к двери, но парниша воспринял это по своему. То ли зарычал, то ли заорал и кинулся вперед. До двери оставалось еще несколько шагов, Кэйа не успеет.        Парень, держащий обеими руками нож, не успел среагировать, когда Альберих шагнул в сторону и немного задел бок.        Кэйа шипит, падая в сторону открывшейся двери и налетает на крепкую грудь, чуть не сбив собой появившегося человека, который от неожиданности, в может и из-за большого желания, слишком крепко прижал Альбериха к себе.        Парниша, в силу своего состояния, не тормозит, чтоб развернуться и напасть снова, падая на землю из-за покосившихся ног и раздирая лицо об частички асфальта. Быть ему изуродованным всю оставшуюся жизнь.

***

       Дилюк не выдерживает толпы спустя минут десять, как присел за столик. Надо проветриться, но так не хочется пробираться сквозь людей до выхода. Решение приходит незамедлительно – выйти через черный ход, куда недавно вышел работник бара. Как раз, может, получится что-то узнать от него о Кэйе?        Он заранее ловит официантку и спрашивает о разрешении пройти через заднюю дверь и ему дают добро. И то верно, это не служебный вход.        Он грезит о тишине и свежем воздухе, как выйдет из помещения, о мирном разговоре с работником, но никак не ожидает, что стоит ему открыть дверь, как его чуть ли не впихнут обратно. Он узнает этого человека сразу. Серьезного с виду, но такого напуганного, что видно по глазам и тому, как тот прижимается к знакомому теплу.        Сбоку слышиться вопль какого то парня и Дилюк лишь бросил на миг незаинтересованный взгляд в его сторону и вернулся к созерцанию того, что искал.        Дверь быстро закрывается и они остаются отрезанными от шума заведения. Лишь они вдвоем и пацан, что, кажется, уже успел вырубиться.        Рагнвиндр молчит, находясь в какой-то прострации. Прижимает Кэйю к себе и не может понять своих чувств. Радость, удивление или злость. Одно он знает точно – теперь не отпустит. — Господин Дилюк, отпустите, пожалуйста. – отзывается вскоре Кэйа, пытаясь отстраниться от теплого тела, несмотря на то, что все таки сильно скучал. — Нет. — Господин Дилюк. – вновь пытается Альберих и зовет Рагнвиндра не так, как тот желает. Что за “Господин”? Почему на “вы”? — Кэйа, пожалуйста… – Дилюк, наконец, опускает взгляд на все еще неровно стоящего Альбериха и спешит исправиться, помогая встать ровно. Так лучше, теперь их глаза на одном уровне. — Госп… – Кэйа прерывается, когда к его шее неожиданно прижимается чужое лицо. — Я скучал. — Вы не могли скучать по мне.        Дилюк отстраняется, но не отпускает Кэйю из объятий. С чего бы он не мог скучать? Он смотрит в глаза, о которых грезил последние несколько дней, пытается поймать его взгляд своим, но Альберих не позволяет. Отворачивается, прикрывая глаза. Ему тяжело смотреть на Дилюка. Он только решил отречься от своих чувств, но Рагнвиндр вновь заставляет их вспыхнуть. — Посмотри на меня. – просит тихо Дилюк, осторожно касаясь щеки Кэйи. — Не могу. — Пожалуйста.        Кэйа вертит головой. Нет, не может смотреть. Не хочет вспоминать счастливые мгновения, когда Дилюк был благосклонен к нему. Не может забыть о его лжи, из-за которой это все и происходит. — Пожалуйста, отпустите. Мне нужно домой. – бок не сильно пострадал, но хотя бы обработать нужно. — Я отведу тебя. — Нет! – Кэйа не может позволить, чтоб Дилюк знал его новый адрес. Он и так уже узнал о месте работы. — Мы идем домой, Кэйа. К нам домой. – Альберих вздрагивает от этих слов. К ним домой? Они не живут вместе, у них нет общего дома. — Господин Дилюк… – начал Кэйа, но его прервал жалобный, разочарованный стон. — Пожалуйста, хватит… Даже если ненавидишь, не говори со мной на “вы”. – Дилюк вновь утыкается лбом в чужую шею, наконец понимая масштаб проблемы. Он не хочет, чтоб Кэйа ненавидел его. — Ненавижу? Знаешь, я бы очень этого хотел. – Рагнвиндр сжимается от этих слов. Все таки, он не был готов к такому, – Но я не могу ненавидеть тебя. – добавляет Кэйа тихо, что даже говоря почти на ухо Дилюку, тот еле его слышит. — Тогда давай вернемся домой и все спокойно обсудим. — Нам нечего обсуждать. Ты солгал мне, оттолкнул меня. Нам не о чем больше разговаривать. — Не говори так, будто тебя устраивает такой исход. — Ты сам настоял на нем.        Его слова, как ножом по сердцу. Сколько Дилюк представлял их встречу, разговор. Он так хотел, чтоб Кэйа смилостивился и обнял, как раньше. Прижался после долгой разлуки и расслабился в родных руках, но он, к сожалению, прав. Дилюк своими действиями сам настоял на уходе. Сам довел Кэйю до такого отношения к нему. Но он хочет все исправить. Он жаждет другого отношения к себе, но лишь от одного человека. И идея приходит мгновенно. — Кэйа, проведи со мной эту ночь. – Дилюк обхватывает ладонями лицо Альбериха, заставляет посмотреть на себя, пока внутри умирает, смотря на глаз, идентичный своему. — Пиздец у тебя предложения, знаешь ли. – Кэйа хмурится. Ночь провести? Он на проститутку похож? – Я не шлюха, чтоб с кем то ночь проводить лишь по их желанию. — Останься со мной сегодня. — А ты упертый, да? Как баран, ей-богу. — Да, баран. А еще мудак. — Скорее уебок. – Дилюк нерешительно улыбается. Если Кэйе легче от этого, он готов принять на себя пару оскорблений. — Ага. Осел, а не козел. – Кэйа, видя слабую ухмылку на лице Рагнвиндра, совершенно не думает, что тот рад. Скорее уж издевается, – Ладно, пойдем. Только начальство предупредить надо.        Конечно, Кэйа получил выговор. Он и так в последнее время то отгулы берет, то уходит раньше, но для начальника он слишком хороший работник, а потому дает добро на уход.        Дилюк стоял все там же, с несколькими коллегами Кэйи и слушал, что они решат делать с тем парнишой. — Полицию бы. — Опять? На нас уже косо смотрят. — А давайте, пока он в отрубе, перетащим его куда-нибудь? — В если очнется? — Да он так обкурился, что даже и не вспомнит ничего. Потащили, давайте.        Собственно, Рагнвиндра это особо не касается. Кэйа же не ранен? Он надеется на это. Надеется, что как раз и увернулся от удара, когда впечатался в его грудь.        И вот он позвал Кэйю домой на разговор. А что говорить то? Что скучал? Молить его вернуться? Что ему, черт возьми, сказать? — Дилюк. – приятный голос, что позвал его, трогает до глубины души. Он оборачивается на парня и почему то лишь сейчас думает о том, что Кэйа красивый. Без повязки, не в рабочей одежде, такой расслабленный, будто между ними ничего не произошло.        Рагнвиндр кивает и отлипает от стены, приглашая Кэйю встать и идти дальше рядом. Он боится отказа. Душа трепещет от надежды и предвкушения. И готова соловьем петь, когда Альберих принимает приглашение.        Они идут молча, лишь переглядываясь изредка. Костяшки пальцев то и дело соприкасаются и как же хочется взять парня за руку, но оба страшатся этого шага.        Альберих в раздумьях. Раз уж им не суждено распрощаться, забыть друг друга, то он расскажет все. Все, что старался скрыть, хоть Дилюк уже знает. И пусть тот делает что хочет после этого. Если прогонит, то Кэйе есть куда идти.        Рагнвиндр поджимает губы, когда в очередной раз касается холодной ладони. Они так близко друг к другу, но и будто так далеко. Хочется ощутить всю прохладу и нежность чужой руки в своей. Сжать и не отпускать больше. Но от Кэйи разит холодом и безразличием, Дилюк не решается сделать первый шаг.        Очередной поворот и, не рассчитав траекторию, Рагнвиндр прижимается к чужому боку. И это так… Потрясающе. На столько, что ноги отказывают. И Дилюк останавливается. Ноги не хотят двигаться, сердце колотится, как бешеное, но стоит поднять глаза на обернувшегося Кэйю, оно будто замирает. Альберих смотрит с той теплотой, о которой Дилюк и мечтать не мог в последнее время. Он смотрит так только на Рагнвиндра, и от этого осознание дыхание спирает. Альберих тянет ему ладонь, о которой он так грезил весь путь. Дилюк не заставляет его ждать. Тянется к ладони, касается сначала нежно, боясь, что это лишь сон, а убедившись в реальности – хватается крепко, как за спасательный круг. И в этот момент им не нужны слова, они поняли друг друга. И приняли.

***

       Дилюк ловит губами хриплый стон, сорвавшийся с губ Кэйи, что прижал его сейчас к стенке лифта. Они не церемонятся, кусаясь, оттягивая зубами губы друг друга. Ловят языки, стукаясь зубами. Они настолько заполонили разумы друг друга, что чуть не пропустили свой этаж.        Чертов ключ все никак не хотел входить в замок, руки Дилюка слишком сильно дрожали от предвкушения. Кэйа отпихивает его, самостоятельно открывая дверь и тем самым загоняя себя в ловушку. Он сам пришел в эту квартиру, его никто не заставлял. И теперь его не отпустят.        Дверь в спешке захлопывается, отрезая парней от всего мира. Спешно скинута обувь и Кэйю подхватывают под бедра. Он сжимает лодыжки за спиной Дилюка, вновь целуя истерзанные им же губы, пока его несут в ванную.        Прохладная вода будто распаляет только сильнее. Волосы липнут к лицу, но Кэйе плевать. Перед ним картина в сто раз лучше прошлого раза. Дилюк не пьян, если не считать опьянение от человека перед ним, стоит на коленях, грубо, но безумно приятно доводит Кэйю до оргазма своим языком. Проворные пальцы вплетаются в алые волосы, держат непослушные мокрые пряди, пока их обладатель неотрывно смотрит на искаженное в удовольствии лицо. Альберих не сдерживается, заполняет ванную комнату своими стонами, лаская слух Рагнвиндра.        Дилюк, что своими длинными пальцами разрабатывает Кэйю, чувствует, как его нутро сжимается. Чувствует дрожь его тела и такой красивый протяжный стон, что и сам готов кончить лишь от этого голоса.        Горькое семя попадает на язык, но Дилюк не против. Он примет все, что даст ему Кэйа. Сплевывает сперму на свою ладонь и вновь заводит руку за Кэйю, оглаживая тугие, после оргазма, стенки.        Альберих кусается, оставляя багровые следы. Своими действиями буквально кричит, что Дилюк – его. Парень позволяет метить свою шею, ключицы, грудь, лишь бы чувствовать реальность, но это мало помогает. Сам Кэйа нереален для него. — Люк! – Альберих вскрикивает, до красных полос царапает спину Дилюка, когда тот находит его простату.        Рагнвиндр не думает, лишь запоминает угол и старается как можно чаще задевать комок нервов внутри Кэйи, за что в награду получает громкие вскрики и боль в лопатках. Ему нравится то, что с ним делает Кэйа. Ему нравится, как голос Альбериха ласкает слух. Нравится боль, что тот причиняет его спине. Ему нравится Кэйа и он обязательно расскажет ему об этом.        Альберих неожиданно отталкивает Дилюка, но не дает ему опомниться. Прижимается снова, целует рвано и выводит вслепую из ванной. Мозг еще немного работает, а он не хочет еще больше травм.        По бедрам стекает его же семя, пока он ведет послушного Дилюка за собой. Уже хочет открыть дверь в свою старую спальню, но вовремя останавливается. Нет, у него новая кровать, им в другую комнату.        Спальня Дилюка от чего-то пропитана запахом сигарет и Кэйа не может сдержать улыбки. По нему скучали. Его хотели чувствовать.        Кэйа не понимает, как в одно мгновение оказался прижат спиной к кровати. Не понимает как успел Дилюк нависнуть над ним, но это так неважно. Он тянет руки к его шее, просит очередной поцелуй. Рагнвиндр не в силах отказать.        Его ноги поднимают, держат под коленями, разглядывая такого открытого и молящего о большем Кэйю. — Ты так мило сжимаешься для меня. – шепчет Дилюк, проводя языком по острым ключицам. — Люк, пожалуйста… – Кэйа молит, пока прижимает Рагнвиндра к себе за шею. — Что “пожалуйста”? – точно издевается Дилюк, царапая клыками тонкую кожу. — Ты знаешь… — Скажи это. – сказано так властно, что Кэйа готов пищать. — Люк, прошу. – Кэйа целует его губы, ведет дорожку по скуле, доходя до уха. Жаркое дыхание опаляет чувствительное место, Альберих прикусывает мочку, пока вновь скрещивает ноги за спиной Дилюка, – Пожалуйста, выеби меня. Возьми так, чтоб я знал как ты скучал по мне. Сделай меня своим.        Дилюка ведет от столь хриплого голоса. Его разум затуманен от просьбы подобным тоном. Он рычит тихо, откликаясь на просьбу, и впервые толкается в жаркое узкое нутро Альбериха, получая в ответ приглушенный стон. — Погоди… – Кэйа так тяжело дышит, что легкие горят. Неприятно, ведь они слишком торопились, и Дилюк понимает.        Он целует медленно мягкие щеки, гладит осторожно бока, ведь рану он заприметил еще на этапе их раздевания в ванной комнате. Он так нежен и внимателен, что Кэйя плакать готов. И это видят, сцеловывают одинокую слезу в уголке глаза Альбериха и продолжают целовать его лицо дальше, уделяя больше внимания его багровому глазу.        Кэйа привыкает к ощущениям внизу, давит пятками на копчик Дилюка, но тот не шелохнется, уже спускаясь поцелуями по его шее. — Люк, не медли. – Альберих хнычет, требует продолжения, которого Дилюк не дает. — Попроси. – отзывается он где то внизу, на секунду отлипая от сладкой шеи. — Опять?! — Хочу слышать тебя. – Дилюк, наконец, оставляет бедную шею, покрытую его следами, в покое и привстает на вытянутых руках и вновь сердце стучит как бешеное. Такого Кэйю может видеть только он. — Ты нужен мне. Двигайся.        И Дилюк… Тот властный и серьезный, не парень – мужчина, подчиняется словам своего любимого. Выходит так медленно, что Кэйа готов молить его снова, но слова застревают где-то в горле, когда Дилюк резко толкается вперед, выбивая из Альбериха громкий стон удивления и удовольствия.        Они стонут в унисон так громко, что бедным соседям стоит молиться на звукоизоляцию.        Быстрые, жесткие толчки выбивают из легких Кэйи весь воздух, вышибают лишние мысли. Он мечется по подушке, готовый вот-вот кончить, но Дилюк предательски замедляется в такие моменты, движется так медленно, что Кэйа готов на стену лезть, лишь бы получить разрядку, но Дилюк еще не готов. Он еще не заставил Кэйю сорвать голос, не заставил его окончательно забыться в удовольствии, что он так сильно хочет дать Альбериху.        Он наклоняется к тонкой шее, вновь срываясь на бешеный темп, и кусает кожу своими клыками, так хочет воткнуть их рядом с пульсирующей венкой, но не может. Ему не давали добро.        Альберих сжимается, крепко держит торс Дилюка своими ногами, не дает отстраниться сильнее, но и не нужно. Царапает ногтями бледную, уже многократно исполосанную им же спину и стонет, стонет, стонет…        Он исполняет новую песню и лишь для одного.

***

       Кэйа проснулся раньше. Голова трещала от малого количества сна, хотелось лечь обратно, но знакомый, но не его запах заставил разум не отключаться. Сзади, к спине, прижалось что-то большое и теплое, а снизу внутри знакомое, но непривычное после сна ощущение.        И тут в голове начали всплывать события прошедшей ночи. Дилюк узнал его место работы. Дилюк попросил ночь с ним. Дилюк отвел его в их старый дом… Они переспали.        Кэйа вздрогнул, когда тело сзади задвигалось и прижалось плотнее, вгоняя свой член глубже в Альбериха, от чего тот издал странный удивленный звук.        Дилюк промычал что-то нечленораздельное и сжал Кэйю в объятиях, наконец-то просыпаясь.        Приехали… Сейчас Рагнвиндр увидит перед собой синюю макушку, вспомнит ночные похождения. Его член в Альберихе заставит поверить в то, что они потрахались и выгонит бедного Кэйю к чертовой матери и будет счастьем, если не врежет.        Но вопреки всему, щеки Кэйи коснулись обветренные губы. — Доброе утро. – прохрипел мужчина, пытаясь взглянуть на побледневшее лицо Альбериха, – Кэйа? – сделал он еще одну попытку, но оный совсем вжал лицо в подушку, – Кай… – под ладонями чувствуется вздрог и Дилюк, осторожно выйдя из нутра Кэйи, перевернул его на спину, – Кай, в чем дело?        А Кэйа ни жив, ни мертв. Зажмуренные глаза закрывает своими ладонями, боясь взглянуть на Рагнвиндра. Может, тот только на словах такой ласковый, а на деле разъярен, не хуже раненого быка. — Ты… Не хотел этого? – болезненное предположение слетает с губ раньше, чем Дилюк успел понять его в своей голове, но он не против. Действительно, все похоже на то, что Кэйа не желал этого.        Рагнвиндр вздыхает тяжко и отстраняется. Он не будет давить, не будет заставлять остаться с ним. Если Кэйа не хочет, то так тому и быть. Он сам виноват в том, что они переспали.        Он встает аккуратно с кровати, чтоб не потревожить Кэйю, но слышит очень тихий всхлип. И черт бы его побрал, но Дилюк не может оставить Альбериха одного. Он обходит кровать, присаживаясь со стороны Кэйи. Он мягко, но непреклонно убирает его руки от лица и переводит дух. Тот не плачет, лишь дышит загнанно и отказывается смотреть на Дилюка, пока его щеки не касаются теплые губы. — Кай… – шепот, что пробирает до мурашек и Кэйа, наконец, обращает свой взгляд на Дилюка, что касается пальцами его скулы, очерчивая ее, – Не прячься. Скажи в чем дело. — Ты не злишься? – голос еле поддается хозяину, Дилюк все таки заставил сорвать его. — Почему я должен злиться? — Мы же переспали. – еще никогда Кэйе не было так стыдно говорить это вслух. — Да. По немому, но обоюдному согласию. – Дилюк, будто в подтверждение своих слов, кивает слегка.        Кэйа впервые за утро переводит дух. Если Дилюк говорит так, значит, выгонять его не собираются. Он неотрывно смотрит, как Рагнвиндр начинает улыбаться ему нежно, все не прекращая гладить его щеку, и не может сдержаться. Тянет руки к его шее, прося наклониться к себе, и целует. Не так, как ночью. Поверхностно, немного по детски, но так желанно, не пьянея от страсти.        Кэйа пытается встать, хочет обнять Дилюка нормально, но шипит в его губы, падая обратно на спину под тихие смешки Рагнвиндра. — Люк… – Кэйа шипит, впиваясь ногтями в израненные им же плечи. — Ты сегодня лежачий. – все таки не сдерживается Дилюк, радостно смеясь во весь голос. — Да пошел ты… Мне домой нужно.        И все радостное настроение Дилюка как ветром сдуло. Кэйа не рад произошедшему? Он сделал что-то не так? Они ведь даже обсудить все не успели… — Зачем? Кэйа, прости. Мы ведь еще не поговорили, как хотели… — Ты хоть сам понимаешь за что извиняешься? У меня дома животина голодная. — Не помрет с голоду. Кэйа, – Дилюк вновь укладывает начавшего подниматься Кэйю и держит его за плечи, – я хочу, чтоб ты знал. Я не считаю произошедшее ошибкой. Вышло, конечно, некрасиво с моей стороны, но я ни о чем не жалею. Я считал, что то, что испытываю к тебе, лишь эффект истинности и не более, ведь… Меня очень тянуло к тебе с того момента, когда я вновь увидел тебя. Не забывал о тебе ни разу, даже до новой встречи. Я… – Дилюку так непривычно говорить подобное, он будто оправдывается, за серьезный поступок, пока где-то внутри зарождается страх, но прохладная ладонь, касающаяся его шеи, помогает успокоиться и продолжить, – Я очень скучал и… Возвращайся ко мне. – Рагнвиндр ни жив, ни мертв от признания, от своей же просьбы, но его ладонь подносят к губам и целуют кисть. — У меня встречное предложение. Переезжай ко мне.        И Дилюк, такой вечно серьезный и хмурый, моментами холодный, даже грубый, улыбается снова. Он не знал счастья эти десять лет, пытался найти, но сейчас… Его холодное сердце растапливается под этим нежным, влюбленным взглядом.        Он наклоняется, смотрит в идентичный своему глаз и понимает, что счастье, что он искал, всегда было рядом. В этом темном глазе, в неуместных и пошлых шутках. В улыбке, что затмевает солнце. В голосе, что стал лучшей музыкой для него. В музыке с привкусом дыма.