Мой Бог

      Разнёсся по ветру слух: «Из ветров и перьев Бог был рождён, что властью своей охватил небеса. Крылья его затмевали само бессмертное солнце, а пальцы держались за мировой жезл, способный гнуть судьбы живущих. Имя ему — Верховный Бог, и нет ему соперников и врагов, товарищей и возлюбленных».       Смертные всегда любили истории. Странные, порой диковинные россказни безумцев, что своё сумасшествие записывали в текстах. Рукописи эти шли по рукам, а там и газеты приметить, подхватить — и уже весь мир знает, что:       — «Верховный Бог красив! Не лгу я, друзья мои — своими глазами видел! Волосы его подобны чистому снегу, а крылья за спиною словно бы, нет, превосходят орлиные! И даже лицо его...»       Бан смотрел на первую полосу газеты и раздумывал: это смертные совсем с ума сошли, иль может, его собственные глаза уже подводят? Он перечитал строки и, скрипя острыми зубами, кинул газету на землю — наступил на неё раз, второй — порвал и испачкал в грязи!       Люди эти — глупцы! Мысли их — грешны! Бан уверен, точно убеждён, что знай они Верховного Бога в лицо, подобного сказать бы не посмели.       А Бан, будучи Богом Правосудия, знает! Не слишком хорошо, быть может, ошибочно — но знает.       Поправляя чёрную ткань на белых волосах, с хмуростью на чуть смуглом лице он ступал по людскому рынку. Тяжёлая осень заставила смертных одеться теплее, и пусть даже Бан не чувствовал холода, плащ до коленей всё же накинул.       — Дедуль, яблоки сладкие? — спросил он у одного из торговцев.       — Сладкие, сладкие, — усмехнулся дед и взял одно, протянув его пред собою. — Бери, сынок, пробуй. Понравится, так покупай. Урожай в этом году хороший, точно благодать Хеппирэса!       Отказывать стало оскорблением, ведь зазвучало имя Бога Плодородия, близкого ему друга. Бан откусил плод: раз, второй — и вмиг от яблока осталась лишь сердцевина, которая, однако, тоже была закинута в рот!       — Давай сюда корзину.       С корзинкой яблок пошёл он дальше, и на глаза ему попалась девица, торгующая венками, — стоит признать, красивыми. Немного подумав, Бан решил: а чего уж нет? И прикупил несколько — на подарок. Да и пахнут приятно, точно утром вырванными цветами!       Тот, что с розами, отдаст он Лайк, хоть даже она и брезгует касаться вещей, сделанных смертными; кому отдать венок из голубых васильков, он не знает, но можно решить чуть позже; из листьев лавра венок отойдёт в руки — иль может, лапы — Хеппи. За последние столетия Бан не видел Бога Плодородия в ином обличье! Странно и то, что Омгус, Бог Коварства, тоже предпочёл человеческому обличью лик ленивого кота...       Может ли быть, что у Омгуса и Хеппи какой-то сговор? Кто их знает...       Бан нахмурился, едва вспомнив, сколько раз он находил эту отвратительную чёрную шерсть в своих закусках. Он точно знал, что слуги не посмели бы подать испорченную еду, потому был уверен, что Бог Коварства сделал это намеренно.       Вдруг грубый, полный недовольства крик заставил Бана отринуть мысли и повернуть голову. То юнец и старик сцепились в ругани у ларька с выпечкой:       — Чтоб тебя дьявол обнял! Не хочешь платить, так пусть тебя охрана схватит! — требовал старший.       — Да заплатил я, старый, заплатил! — в ответ ему твердил уверенный молодой голос. — Иль на старости лет у тебя уж голова думать перестала?       — Я ещё молод, мне всего девяносто!       — Да с тебя песок сыпется!       — Я сейчас из тебя песок сделаю, плати давай!       — Заплатил я уже, Бог бы тебя покарал...       Крики двух мужчин собрали любопытные лица. Они уж не знали, что делать: коль парнишка не заплатил, так стоит ему руки сломать, но вдруг и впрямь старик позабыл, запамятовал?       С блеском в глазах Бан подступил ближе, толкая чужие плечи. Он уже было представлял себе драку, хотел закричать: «Бей его!», но быстро радость его сменилась разочарованием, когда люд выбрал сторону продавца и толпою стал нападать на юнца, что испуганно шагнул назад.       — Вор!       — Таким, как ты, стоит руки рубить!       — Убить бы мерзавца!       Парень выронил купленную выпечку и пытался возразить, но слушать его никто не стал. Народ вынес вердикт, провёл самовольный суд, заклеймив его вором — преступником. Потому Бан, закатив глаза, шагнул вперёд и заявил:       — Да ничего он не крал! И пока вы, умники, здесь спорите, настоящий вор уже сбежал.       — Это как же, настоящий вор?       — А вот так! — он усмехнулся и пожал плечами. — Этот заплатил, оставил деньги на прилавке, но одни ловкие пальчики любят золотишко. Дед и парень отвернулись, а монет-то уже нет!       — И что же нам делать?       — Как что? — искренне удивился Бан. — Ловить его.       Мгновение, второе — и послышались голоса, которые один за другим выражали согласие.       — Ну и чего стоите?       — Ну мы это, знать-то не знаем, куда идти, — выкрикнул мужчина из толпы.       — Ага! — поддержала его пухлая женщина.       — А ты случаем не знаешь? — вдруг спросил парнишка, поднимая свою выпечку с земли. — Раз видел вора, может, и то, куда тот сбежал?       — Может, знаю, а может, и нет... — Бан чуть пропел, точно насмехаясь. — Ладно, знаю!       Одно лишь слово, и он исчез, оставив под собою лишь след пыли. Слишком быстр для человека — никто не сумел разглядеть, как он миновал целую улицу. Людские глаза не могут уследить за божественным телом — не видят и вора, запрятанного в переулке.       Но Бан не человек. Он — Бог Правосудия, что с широкою улыбкой прыгал по чужим головам, минуя дома и ларьки, пока не оказался за спиною воришки. Но едва ладонь его легла на чужое плечо, как вмиг преступник потерял сознание и с глухим ударом упал на землю.       — Оу, — замер Бан с вытянутой рукой. Опять он ненароком вырубил человека... Столетия уж прошли, а слабость их поражает по сей день!       Схватив вора за воротник и закинув тело на плечо, он поспешил вернуться на рынок, где его уже поджидали люди. Они видели, как он двигался — точно поняли, кто он такой! Бан не сумел сдержать привычного смеха, едва представил, как те падут ниц и начнут боготворить его величие.       Тяжелым грузом брошен был вор на землю, подняв пыль, что не посмела осесть на одежды Бога. Люди глядели на него слишком пристально, точно пытались собраться с мыслями. Удушающую тишину разбил неуверенный, но звонкий голос:       — Приветствуем Банироса! Смиренно прощения просим, что не сумели узнать вас! — вмиг смертные один за другим кланялись в землю.       «Банирос» — Бог известный. Люд не забыл его, признал как благодетеля и передавал славу имени из уст в уста, из поколения в поколение. Часто он спускался к народу и останавливал войны, спасая детей и стариков, а после оценивал храмы и скульптуры в его же честь. Всегда ставил наивысшую оценку, причитая, что даже самая уродливая статуя с его лицом великолепна.       Как Банирос, он был горд и доволен собой; как Бан — кричал в подушки и ликовал, словно юный бог, впервые узревший своих верующих.       — Ну что вы, — сам ветер трепал его белые волосы, — поднимитесь! Хвалите меня сколько хотите, я вовсе не рад! — счастливая улыбка стремилась вырваться наружу, пришлось прикрыть рот ладонью.       Люди переглянулись, подняли глаза и не сумели сдержать собственных улыбок. Известны им слухи о личности Банироса: гордый, но добродушный, самовлюблённый, но справедливый. А сколь же прелестен им Бог, что так старательно отводит взгляд, пытаясь скрыть румянец!       — Ваша милость не знает границ!       — Благодарю вас, Банирос!       — Вы так красивы, я навсегда запомню ваше милое личико!       Казалось, смертные растеряли всё смущение, вновь и вновь вознося песни о любви. Бан же смущения не имел никогда, потому лишь раскинул руки, смеясь, отвечал:       — Да чего уж! Я и красив, и милосердлив, и добросердечен, и скромен, — Бан закрыл глаза, рукою коснулся своей груди. — Но это всё ваши слова!       Никто не смел перебивать Бога, поглядывая на его лицо. Или за его спину?       Люди сдержанно двигали головами, руками указывали на голубое свечение, которое неспешно разрывало пространство за спиной Бога. Должны ли они сказать — предупредить? Нет же! Глупость! Банирос точно знает, что из яркой ряби к его телу тянется нечеловеческая голубая рука. Быть не может, чтобы он не почувствовал, как она...       Вмиг рука схватила Бога за ремни на груди и спине, потянула за собой и втянула в свет, который тут же растворился и исчез по воле ветра, оставив после себя лишь лица смертных, полные недоумения.       Бан не успел даже возмутиться, как вдруг осознал, что мир сменился: вся его грязь исчезла, оставив лишь холодную лёгкость самих небес — Айдема. Здесь воздух совсем другой, не забит бесполезными частицами, но отчего-то Бан предпочёл бы вдыхать человеческий мусор.       Небеса красивы, сотканы из нитей шёлков и золота; небеса так пусты, столь молчаливы в своём одиночестве. Под ногами — мягкость облаков, над головою — люстры из драгоценностей, что не имеют огня, ведь свет никогда не покидает Айдем. Бог Солнца дремлет где-то среди полян и просыпаться ближайший век не планирует.       — Бог правосудия, — послышался ровный голос, что заставил Бана закатить глаза и отвести взгляд к ближайшей мраморной колонне.       Его уж Бан знает, уже привык слышать этот бесстрастный тон на каждом собрании. Верховный Бог, что родился лишь пять десятков лет тому назад, уже успел заиметь ненависть многих жителей небес, и Бан с гордостью признал, что и его тоже!       — Что ты, Бог Правосудия, забыл среди смертных? — босыми ногами Капитан подступал ближе, словно бы не видя чужое недовольство. — Тебе известны правила: вмешательства в мирские дела запрещены.       — Правила, правила... Какое нам, Богам, дело до правил?! — закатил глаза Бан, сбрасывая с себя человеческий облик, явив длинные чёрные рога и зеленоватый тон кожи, в кистях переходящий в чёрный цвет. На пальцах — острые когти, способные разорвать сталь.       — Как Бог Правосудия, ты должен понимать всю важность порядка, — голубые глаза уставились в чужое, точно раздражённое лицо. Белые крылья за его спиной ненароком дёрнулись.       Вот только как Бог Правосудия, Бан знает, что каждое слово — просто ересь! Веками они жили без подобной дури, так отчего же совсем юный Верховный Бог решил, что он может им приказывать?! У каждого на небесах есть свои роли, хоть даже большинство и отбросили их в угоду собственным желаниям.       Никто не имеет права вмешиваться в их решения. Будь то Верховный Бог, обладавший жезлом высшей власти, — даже Капитан, удержавший силу в своих руках!       Кем бы ни был Капитан, смотрящий на него снизу вверх своими холодными глазами, Бан не прогнётся — никогда.

* * *

      — Нет, Лайк, ты слышала?! — прокричал Бан, закинув ноги на стол и раскинув руки в стороны. — Да кем он себя возомнил?!       — Верховным Богом, — в ответ прозвучал высокомерный голос, стихший, едва Богиня Любви сделала глоток красного вина. — Какая глупость! Этот, как его там...       — Капитан, — подсказала слуга, взявшая из рук госпожи стакан.       — Точно! Умница моя, Аннет.       — Я Аня.       — Да-да, Аннет.       Лайк, столь красивая и любимая народом Богиня, прикрыла ладонью рот и тотчас рассмеялась над лицом своей слуги — человеческой девушки, которая лишь закатила глаза и демонстративно развернулась. Порой Бан задаётся вопросом, что у них за связь такая, что с виду кажется, будто бы Лайк всячески издевается над человеком, а на деле эта Аня, или всё же Аннет, тихонько улыбается, держа поднос.       Но не его это дело. И никогда им не станет, пока он не захочет искать развлечений среди странной парочки.       И, лгать Бан не станет, с недавних пор он всё чаще заглядывает в цветочный сад Богини Любви. Пусть даже сладкий аромат бутонов, что окружали её беседку, малость раздражает, признаться — здесь довольно приятно.       Не разговаривали они веками: натура Лайк слишком самовлюблённая, и лишь немногие из Богов способны выдержать её говор и не сбежать. А Бан сбегал: едва она начинала петь дифирамбы любви своему отражению в чистом пруду, собственным розовым глазам в поверхности начищенной до блеска плиты или даже разбитому зеркалу!       С ней уж тяжко, но не настолько, чтобы отвергать её искренние намерения. Казалось, с каждым днём они возвращают старость отношений, что некогда были в их руках. Для Богов это естественно: забывать друзей и вновь возвращаться к ним спустя века и ушедшие эпохи. Бессмертная жизнь прощает им многое. Порой слишком многое.       — Я понять не могу, вот чё он ко мне прицепился, — цокнул Бан и, уперев локоть в стол, ладонью коснулся щеки.       — Не только к тебе, Банчик, ко всем, — Лайк подхватила сладкую виноградину со стола.       — Не называй меня так.       — Банчик, ну что же ты!       — Заткнись!              По вине ли собственных слов, или может, недовольного лица Бога Правосудия, но Лайк рассмеялась, да столь звонко, что ещё миг — и точно она упала бы со стула. Жаль только, не упала. Бан так надеялся...       — Но знаешь, может, всё и не так плохо, — вдруг тон Богини Любви сменился, растеряв свою лёгкость. Так странно было видеть её серьёзной, неспешно крутящей ложку в стакане ягодного чая.       — Чего? — недоумевая, Бан откусил персик. Сладкий нектар фрукта стёк по его руке. Бог Правосудия спешно облизал кисть.       — Ну, сам посуди: единственное, что Капитан делает — раздражает всех нас. Бродит и бродит, ходит туда и сюда, постоянно требует поддерживать этот его порядок.       — Знаю я! К чему ты...       — Молчи и слушай! — она тотчас стукнула его по растрёпанным волосам. — Может, покоя он нам не даёт, но прямо уж сильно и не мешает. Никого не убил, войну не развязал, даже Солнце не пытается разрубить!              Непроизвольно Бан кивнул, понимая, что преподнесли ему розовые уста. Хоть веры в Капитана у него и не было, отрицать столь видимую истину он не мог: Верховный Бог довольно... прост. Раздражает, мешает, заставляет нервно кусать губы — не более; ранит, кичится властью, требует подчинения — ни разу.       До одури странный из Капитана Бог. Настолько, что даже злые Божества в замешательстве!       — И к чему ты клонишь? — вздохнув, спросил он.       — А к тому, что, может... ну его? — усмехнувшись, пожала плечами Лайк. — Перетерпеть пару минут его лекции, подумаешь!       Бан задумался, когтистыми пальцами почесал лицо. Будь они в прошлом, в днях, когда за плечами их ещё не была пройдена война, Лайк бы никогда не сказала нечто подобное. Она стала той, кто стоял бы на собственной гордыне даже перед смертью, но страх одиночества заставил её изменить позицию. Стоило бы уже привыкнуть, что больше нет той старой Богини Любви, что жертвовала слугами, подобно мусору. Ныне за спиной её стоит лишь одна слуга — эта Аннет, или Аня. Бан так и не понял...       Лайк изменилась. Всё ещё влюблена она в своё отражение, пусть до сих пор смотрит свысока на тех, кто ниже, но теперь желание её — умиротворение. Мирное время куда больше подходит той, что кичится своим благополучием.       — Ну, если ты так хочешь, — драматично вздохнула она, привстав и потянувшись, — может, понаблюдаем?       — Чего-чего? — вслед за ней встал и Бан, качнув рогатой головой.       — Понаблюдаем! Если вдруг Капитанчик... — Бога Правосудия передёрнуло, Лайк этого не заметила, — ...начнёт делать то, что нам не понравится, — она протянула руку к лиане, свисающей с мрамора беседки, и рывком вырвала её, — просто убьём его! Он, быть может, и Верховный Бог, но всё же юнец. За... сколько там он живёт? Сорок лет?       — Пятьдесят.       — Да, точно, сорок! Освоить свои силы он наверняка не смог.       Пальцы в розовой перчатке чуть дернулись, и следом лиана, что лежала в ладони, обратилась в пепел.       Под старинную мелодию, напеваемую розовыми губами, шпильки её обуви ступили из беседки на каменистую тропу, окружённую цветами из разных уголков земного мира. Смертные наверняка бы ломали головы, увидев в соседствующих клумбах цветущие камнеломки и тюльпаны, розы и снежные лютики. За последние столетия Лайк практически не покидала свои земли, лишь изредка давала о себе знать.       Бан долго ломал голову, чем таким увлечена Богиня. Ответ дан ему был в момент, когда десять лет назад она пригласила его как своего почётного гостя. Тогда он всё и понял: Лайк подалась в садоводы.       — Хороший сад, — небрежно, но искренне подметил Бан.       — Ещё бы! Я самолично им занимаюсь.       Эту Лайк Бан помнит: горделивую, высокомерную и самовлюблённую. Пусть она стала чуть мягче, хоть даже перестала спускаться в мир смертных — всё-таки не в небытие ушла старая личность дорогой подруги.       Бан и сам не заметил, как клыкастая улыбка стала шире, а сам он непроизвольно расслабился.       Быть может, стоит попробовать? Как сказала Лайк, просто понаблюдать.

* * *

       Чёрный хвост нервно бил крышу бело-золотого, на котором, свесив голову, грудью лежал Бог Правосудия и смотрел вниз — на то, как Капитан неспешно ходит по тропам, разглядывая встречные на пути колонны и таблички. Зачем он это делает? Бан не понимает.       Быть может, Верховный Бог ищет нечто видимое лишь его голубым глазам? Или может, следит за тем, как иные Боги обходят его стороною? Бан чуть усмехнулся, едва завидев, как очередное ничтожное Божество резво сбежало, едва завидело чужие белые крылья.       А что уж Капитан? Ему, казалось, и вовсе всё равно! Моргнёт раз, второй — а после, словно бы, ничего не было, пойдёт дальше. Будь на его месте Бан, тотчас заставил бы опуститься на колени и выказать приветствие! Это ведь явное неуважение, так отчего же Капитан попросту терпит?       — Что ты делаешь? — вдруг сверху послышался ровный голос.       — Думаю, — неосознанно ответил Бан. Да, точно, он думает: что не так с этим Верховным Богом, почему он столь сильно разнится с тем, кто был до его прихода. Почему... — А?       Резко Бан повернул голову, осознав, что тенью над ним навис тот, кто лишь мгновением назад был снизу, стоял около колонны и... Бог вновь уставил взгляд к тропе — там никого. Поднял голову — чужие глаза глядят на него с малым недоумением.              Неловкое молчание продлилось недолго: Бан привстал и отряхнул грудь, обрамлённую поясами, и чуть кашлянул — зачем, не ясно ему самому.       — Спрошу ещё раз: что ты делаешь?       — Отдыхаю?       Казалось, Капитан не поверил. Бан, честно говоря, себе тоже не верил.       — Бог Правосудия, зачем ты за мной следишь?       — Ничего я не слежу!       — Я видел, как ты прятался за стеной и прыгал по кустам вслед за мной.       — А кто тебе сказал, что я именно за тобой прыгал?       — Изначально я задался таким же вопросом. Поэтому я немного понаблюдал за тобой.       — Постой, ты... следил за мной, пока я следил за тобой?       — Вот и подтверждение тому, что прыгал ты за мной.       — Дьявол!       Заметил! С самого начала знал, видел каждый миг, когда его хвост торчал из-за скамеек. Бан отвернулся, хмурясь, сжал зубы и не сумел сдержать недовольство: его маскировка ведь была идеальна! В разуме вдруг появился силуэт Лайк, что отчего-то смеётся...       Ладно, быть может, маскировка его не идеальна, но уж точно достаточно хороша, чтобы молодой Бог не сумел её раскрыть! А раз Капитан увидел его, то не значит ли это, что он уже немного освоился с силами? Да ну, бред... Прошлой Верховной Богине понадобилось отдать две сотни лет, чтобы взять под контроль свои способности!       Не знал Капитан о чужих смятениях, всё глядел в зелёные глаза. Пальцы в белых перчатках с золотыми ободками касались собственного лица. Не было в нём гнева, не присуще было и раздражение. Лишь интерес и лёгкое влечение. Потому Бан решил:       — Ладно, хорошо! Да, слежу за тобой. Понять вот хочу, что у тебя... — он согнулся в спине, навис над чужим телом и черным когтем ткнул в его лоб, — ...на уме.       — Это всё?       — Что?       — Что?       — Это всё? Не планируешь устраивать переворот, захватывать власть? Быть может, хочешь убить меня?       — ...Нет. Зачем мне... С чего ты вообще это взял?!       Бан искренне опешил, раскинул руки и тонким хвостом забил из стороны в сторону. Но Капитан лишь поднял глаза и кивнул:       — Хорошо.       Развернулся и, сложив крылья, ступил прочь. Спрыгнул с крыши, за собою оставив лишь небольшое белое перо, что так красиво легло на чёрные руки Бога Правосудия.              Глаза его больше не видели Капитана: ни рядом с собою, ни в облаках, ни даже снизу на тропах. Исчез он столь же быстро, как и появился. Но заметил Бан нечто большее — возможно, ошибочное, сомнительное, но заставившее задуматься: на кроткое мгновение голубые глаза Капитана наполнились сиянием. И столь же быстро оно исчезло, едва Бан заявил, что цель его — лишь наблюдение.       В разуме его мелькнула мысль, глупая и до безумия невозможная. Бог Правосудия покачал головой, почесал чёрный рог и вздохнул:       — Нет же, о чём я вообще думаю? Чтобы Капитан то, и хотел... Чего он вообще хочет? Чтоб я ему тут переворот устроил?       Наверняка лишь ошибка. Отблеск солнца. Проделки Бога Иллюзий, что навлёк на него наваждение. Да, точно: это всё наваждение! Бан вмиг улыбнулся, закивал в пустоту и отбросил прочь навязчивые мысли.       Но ничего уж не случится, если он понаблюдает ещё немного...       

* * *

      Быстро Бан понял, насколько дни Капитана скучны: на собственных ногах обошёл он земли небесного острова; предстал пред Богами и напомнил им про никому не нужные законы; посидел на скамье и пальцами покрутил божественный жезл, а после встал и продолжил путь. Бог Правосудия даже возмутился, подумав, что над ним смеются — а потом с ужасом осознал, что это и впрямь чужая жизнь!..       — Тебе не скучно? — сидя на краю украшенной золотом крыши, спросил Бан.       — Нет, — тотчас дан был ответ. Капитан стоял, оперевшись на забор, что ограждал цветущий сад от тропы.       Верховный Бог даже не обернулся, всё продолжал смотреть на цветы — выглядели они и впрямь прекрасно. Но не столь хорошо, как те, что растут в личной усадьбе Лайк! Неужели Капитану нравятся цветы? На удивление, было легко представить его с букетом голубых лилий в руках — завораживающе красиво.       — Слушай, а хочешь, один отменный сад покажу? — вдруг спросил Бан. Быть может, позже он и пожалеет — но то потом.       — Сад? Мне казалось, я посетил уже все, что есть в Айдеме.              Слова Капитана звучали удивительно легко, словно бы не он тотчас признался, что специально искал цветущие земли ради своего удовольствия. Хотя, вероятно, ему уж наплевать, как подобный интерес может сказаться на репутации Верховного Бога.       — Есть ещё один, — Бан спрыгнул с крыши пристройки, потянулся и махнул хвостом, подзывая следовать за собою. — Пошли, птичка.       — Птичка? — Капитан ступил следом, крылья на его голове непроизвольно дёрнулись.       — Ага, птичка! Ты на голубя похож, одно лицо.       Удивительно, сколь просто ввести Верховного Бога в замешательство; Бан ненароком усмехнулся, совсем позабыв о том, ради чего он следил за Капитаном.

* * *

      Позабыл он и о том, что Лайк в своих владениях не желает видеть никого из Богов, кроме тех, которых одобрила лично она. А уж Верховного — тем более! Потому Бан неловко присвистнул, отводя взгляд и ногою волоча землю, чувствуя на себе прожигающий взгляд розовых очей.       — Какого дьявола ты его сюда привел?! — уведя его за беседку, тихо, но гневно, спросила она.       — Ему нравятся цветы, вот я и подумал...       — Никогда больше не думай!       — Да ладно, — с наигранной вальяжностью, он пожал плечами, — не парься ты так. Вон, глянь, — Бан ткнул пальцем в Капитана, что, сложив руки за спиною, разглядывал цветы, — ничего серьезного!       — Ты же прекрасно знаешь, что... Ах, ладно! Хорошо!       Лайк ненавидела, когда на её земли ступают незваные гости. Быть может, далёкие столетия назад она и впрямь любила приглашать всех на чаепития из золота и фарфора — однако ныне лишь несколько жителей Айдема имеют право быть её почётными гостями. И Бог Правосудия этой чести удостоился. И, возможно, скоро её лишится, если не сумеет задобрить Лайк. Он уже пожалел, что воспользовался её лояльностью и привёл чужака...       Капитан же удивительно спокоен. Хотя нет — вовсе не удивительно. Он всегда спокоен, слишком бесстрастен и холоден — странный Бог, что за свои десятки лет ни разу не явил гнева. Ныне и вовсе согнулся в коленях, рукой лаская розовые лепестки цветов.       Лайк вмиг вздрогнула, схватилась за платье и приподняла его, поспешив к Капитану. Она не позволит больше разрушать её творения! Слишком много раз глупцы позволяли себе неуважение и презрение к её увлечению — потому- то ходу им больше нет...       Но едва она встала рядом с Капитаном, тот, не поднимая глаз, спросил:       — Камелия?       — Да, — вмиг ответила Лайк, а после с недоумением уставилась вниз. — А вы... ты откуда знаешь?       — Было много свободного времени. Энциклопедия растений довольно интересная.       Едва Капитан закончил говорить, как крылья на месте, где у смертных растут уши, чуть дернулись. Лайк задумчиво уставилась на цветы в чужой руке. И вдруг присела рядом, не замечая, как подол её платье испачкался; Капитан точно также не замечал, как его собственные перья пачкаются о землю.       Богиня Любви не молода — одна из самых древних высших существ. Она видела в одном теле и забвение, и мудрость; любовь и ненависть; лицемерие и искренность, но никогда прежде она не встречала пустоту и надежду, что чувствуется в каждом движении чужих пальцев.       Послышался стук шагов. Бан попытался ступить ближе, но Лайк махнула рукой: «Подожди». Чуть удивившись, он кивнул и закинул руки за голову, спиною оперившись на колонну беседки. Если у Богини Любви что-то на уме, вмешиваться точно грех.       Под теплыми лучами солнца Лайк, поглядывая в чужое лицо, подала голос:       — Верховный Бог.       — Да?       — Или лучше сказать Капитан?       — Есть ли разница?       — Есть, — привычным движением Лайк сорвала розовый цветок, не тронув корни. Под скептичный взгляд, второй рукою она подхватила чужое лицо за щёки и притянула его к себе, цепляя бутон на белые волосы. — Имя и титул, дорогуша, нужно уметь разделять. Так скажи мне, кто ты: Верховный Бог или Капитан?       — Капитан.       Чуть наклонив голову, он задумался, не зная, что его собственные голубые глаза стали отражать солнечный свет. Рука в белой перчатке медленно потянулась к волосам, пальцами провела по лепестками, но не сорвала, оставила.       Капитан всегда знал, насколько он прекрасен и красив, величественен и властен — с рождения своего принял эту роль. Быть Верховным Богом, смотреть на всех сверху вниз и, коль он захочет, править. Но, виновны ли тому времена, небеса ныне свободны. Никто из Богов не стремится сорвать букет власти, истребить род людской или развязать внутреннюю войну — так зачем тогда нужен Верховный Бог, что взял бы бразды правления в свои руки?       Первое время он думал: нужно лишь подождать. Не прошло ведь и сотни лет с ушедшей войны, начатой прошлой Верховной Богиней, чьё имя кровью написано в рукописях, которые он перечитывал вновь и вновь: Роза. Жители небес, слуги и Божества, слишком устали — не желают они больше распрей и беспорядков.        Но ведь не может это длиться вечность! Пройдёт ещё с десяток лет, как кто-то точно начнёт действовать! Протянет руку к чужому горлу, вырвет сердце и возвысится над самими небесами. И тогда Капитан сможет сделать шаг вперёд, протянуть жезл и...       ...начнёт жить. Когда?       Капитан не знает. Потому просто ждёт. Ждёт. Ждёт? Сколько ещё ему нужно ждать?..       Пальцы, ласкающие бутон в волосах, сжались слишком сильно и порвали пару лепестков. Капитан выдохнул, опустил руку и привстал, махнул крыльями и стряхнул пыль. Сердце его чувствовало, заметило с самого начала: эта Богиня Любви не желала, чтобы он был здесь.       Даже если Бог Правосудия пригласил его, привёл в это чудесное место, хозяйка была против. Он не желал ей вреда — она никогда не нарушала порядок небес и почти не выходила из своей усадьбы. Потому покинуть её должен лишь тот, кому места здесь нет. Верховный Бог размеренно ступил по тропе к арке, указывающей на выход.       И даже уверенный голос Богини Любви не заставил его остановиться:       — Приходи ещё, Капитан.       

* * *

      Редко можно было увидеть Лайк в столь бурной задумчивости, с чуть прикрытыми глазами и чашкой чая в руке, что давно уж остыл. Бан молчаливо наблюдал, сидя с ней в одной беседке: совестно было прерывать её мысли. Так странно. Лишь часом ранее она желала прогнать Верховного Бога, а ныне он, сам того не зная, уже заимел титул почётного гостя! И Бан не завидует, вовсе нет!       — Я поняла! — звонко вскрикнула Лайк, тотчас бросив стакан и вскочив со стула, ладони уперев в стол.       Бан вмиг выбился из своих мыслей:       — Чего?       — Я поняла, я всё поняла! — она встала с места и спешно ступила к зеркалу, что прибито было на одной из колонн. — Отражение моё прекрасное, что-ж я так долго думала? Всё ведь так просто!       — О чём ты вообще?..       — Банирос! Бан! Банчик!       — Не называй меня так!       — Всё дело в чувствах! Понимаешь, да? Наши чувства, вот оно!       — Ты окончательно рехнулись?       — Молчать! — она демонстративно стукнула каблуком и заявила:       — Как Богиня Любви я требую: немедля иди и позови его не свидание!       — Да из тебя Богиня любви как из меня... — но договорить он не сумел.       Не сумел и закрыть рот. Опешил. Замер подобно тем статуям, что возвели ему люди храмах. Быть может, ему показалось — послышалось? Но, видя чужую хитрую улыбку, он вдруг понял:       — Ненормальная!       Гневно встав со стула, он, демонстративно топая ногами и хвостом избивая плиты тропы, скрипел зубами и не желал даже оглядываться. Бан слышал, как она продолжала что-то говорить, да только слушать подобный бред — навлечь на себя проклятие! Пальцами заткнув уши, он поспешил прочь — куда подальше...       Свидания — эта людская прелесть? Так ещё и с... этим?! Никогда!

* * *

      — Бог Правосудия, — Капитан появился нежданно, — составь мне компанию.       От удивления Бан выронил золотое яблоко, что сорвал с сада Бога Плодородия. С недоумением он уставился на Капитана, что в лице даже не сменился.       — Повтори ещё раз, — Бан поднял фрукт и, чуть отряхнув его, продолжил есть, — а то мне показалось, что ты...       — Пошли на свидание.       На этот раз Бан удержался и не выронил плод. Вместо этого он подавился — закашлял и стукнул свою грудь. Раз, второй — успокоился, тылью ладони вытер губы и заявил:       — Нет.       — Нет?       — Нет.       Кроткое мгновение тишины нарушил лёгкий шорох крыльев. Капитан коснулся собственного лица и чуть наклонил голову, казалось, задумался. Бан уж не знает, что у него на уме — и терпением он обделён, потому ждать, когда Верховный Бог прояснит непогоду, он не намерен:       — Ты чтоль романов перечитал?       — Нет. Количество прочитанных мною романов не превышает и десяти тысяч.       — Подожди, ты... реально их читаешь? Прям... любовные истории? Не военные хроники там?       — Мне в пору любой жанр. Но Богиня Знаний чаще всего предлагает именно романтику, — пожал плечами Капитан.       — Ты что, ходишь к Вики за книгами?       — Иногда. Должен признать, у неё хороший вкус и каждая рекомендация себя оправдала.              Бан скосился, не зная, что отвечать; Капитан был все также беспристрастен.       В голову сами лезут назойливые мысли: Верховный Бог сидит средь мягких облаков, окруженный нежными цветами, а в ладони его твердая книга с розовой обложкой — точно та, что есть у Лайк. Голубые глаза неспешно двигаются по тексту, белые губы проговаривают любовные диалоги глупых героев и... Бан вмиг вздрогнул и махнул головою, отбросив прочь невнятный бред.       Почему он вообще представил его средь цветов? Ах, точно, Капитан же любит эти бесполезные бутоны. Бан вдруг дёрнулся, поняв, что у него собирается странное представление о Верховном Боге...       — К чёрту, иначе несварение получу...       — Ты не можешь получить несварение, Бог Правосудия.       — Нет ничего невозможного.       Бан пожал плечами и, махнув хвостом, собрался уходить — яблоки с земель Хеппи сами себя не съедят. Да только Капитан, видно, речь свою не окончил, перехватив чужую кисть так, что, сколь Бан не старался её вырвать, тщетно.       — Меня предупредили, что твоя натура стеснительна, из-за чего ты откажешься. Не волнуйся, Бог Правосудия, я сделаю всё сам.       — А?..       Бан замер, опешил настолько, что перестал пытаться вырваться. Капитан шагнул вперёд и потащил за собою Бога, который вдруг прокричал:       — Это кто тебе такую херь сказал?!       — Богиня Любви.       Ох, вот оно что. Да, думается ему, этого стоило ожидать. Удивительная логика.       — Будь ты проклята, Лайк...

* * *

      Бан старался так, как не старался никогда. Словами убеждал — быстро сорвался на ругань; попытался одолеть врага своего в чистом бою — сумел оставить лишь малую царапину; даже взмолился небесам — на что он вообще надеялся?       Однако... всё не так плохо? Бан чувствовал себя подобно рыбе, что сорвалась с крючка и вернулась в океан — сидел в элитной зоне Колизея и наблюдал, как смертные гладиаторы дерутся не на жизнь, а на саму смерть.       Мужчина в окровавленных доспехах замахнулся топором и нанёс последний удар: душа врага его отправилась в руки Бога Смерти. Послышались громкие возгласы смертных, и Бан вдруг схватился за волосы, с отчаянием осознал:       — Мне всё нравится!..       — Знаю. Я заранее изучил твои повадки и подготовил то, что тебе придётся по нраву.       Бан повернул голову, убирая с растрепанных волос руки. Верховный Бог сидел на соседнем месте, лениво закинул ногу на ногу и глядел в чужое лицо. Лишь вдвоём — на самом удобном месте, доступном лишь правителю и его избраннице.       Почему Капитан привёл его в Колизей — загадка. Зачем он отобрал места у местной правящей семьи — загадка куда сложнее. Бан ненавидит загадки, пусть их решает Вики.       А сейчас же...       — Бей его, бей! Ну куда ты... слева, уворачивайся!       Если уж его привели в подобное место, так почему бы и не насладиться им сполна?       Хоть даже порой он вздрагивает, ощущая на себе пристальный взгляд голубых глаз. Но это ерунда. Наверняка Капитан, будучи Верховный Богом, просто приглядывает за ним, не так ли?

* * *

      — Как всё прошло? — делая глоток ягодного чая, Лайк неспешно вдыхала пар, поглядывая на гостя, что сидел в одной с ней беседке.       Гость раскинул свои крылья на длинную скамью, принесённую специально для него, и держал руками кружку, смотря на собственное отражение в водной глади.       — Сомнительно. Я последовал твоему совету и пригласил его на то, что зовётся «свиданием».       Видя задумчивость на бледном лице, Лайк задумалась и сама:       — Ну-ка, дорогуша, опиши мне, как всё прошло.       — Я потратил некоторое время на то, чтобы изучить его привычки и хобби. После того, как выяснил, что он любит, я пошёл исследовать...       — Нет-нет, не это! Ты, конечно, большой молодец, что постарался и так подготовился, — Лайк наклонилась над столом и ласково погладила белые волосы, — но расскажи лучше про само свидание.       — Оно прошло в земном мире, — Капитан коснулся собственной головы там, где мгновение назад лежали розовые пальцы. — В Колизее. Бог Правосудия любит бои, потому за гладиаторами наблюдал безотрывно.       — А ты что делал?       — Сидел рядом.       — И?..       — И всё. Больше ничего.       — Как это, всё? Вы что, даже не разговаривали?       — Я наблюдал за ним.       — Называй вещи своими именами. Ты пялился.       Лайк откинулась на спинку стула и драматично вздохнула. На мгновение ей показалось, что пред ней сидит не живой Бог, а божественная статуя! И, быть может, некоторые бы сказали, что не велика разница; но Лайк бы вмиг возразила.       Хоть даже не дрогнул на чужом лице и мускул, Богиня Любви видела, что за этим тусклым взглядом томится удивительно желание жить. Даже если сам Капитан этого пока не осознал.       — Из тебя просто отвратительный романтик! — заявила она.       — Благодарю.       — Это не комплимент.       — Я знаю.       Мгновение, второе — и Лайк вмиг махнула головою, отводя взгляд в чудесный сад. Дьявол бы побрал Капитана и его прямолинейность! Её собственное розовое лицо стало ещё более... розовым.       — Тогда слушай меня сюда!       Капитан кивнул и призвал блокнот с пером. Возможно собственного производства.       — ...или записывай. Место ты выбрал неплохое, продолжай в том же духе. Но для хорошего свидания этого недостаточно! Любовь должна жить — кричать! Хотя, нет, кричать на свидании не стоит, лучше беседовать. Ты всё понял?       — Да. Пригласить Бога Правосудия на «свидание» и завести с ним беседу.       — Отлично! — Лайк вмиг подскочила с места. — Вперёд, за работу!       Едва Капитан ушёл, Лайк окликнула проходящую мимо слугу, которая куда-то спешно собиралась:       — Убери скамейку и верни стулья.       Аннет даже не остановилась, лишь махнула рукой и ступала к выходу из земель Богини:       — Не могу! Давайте сами, у меня свидание с Максом!       И впрямь ушла. Даже не попрощалась. На мгновение Лайк задумалась: в какой момент эта девушка, что изначально боялась сказать столь простое «нет», превратилась в женщину, которая убегает, не исполнив приказ госпожи? Ах, вот она — любовь! Лайк чуть улыбнулась, готовясь было уйти в особняк, но остановилась, уронив взгляд на скамью, которую так никто и не убрал:       — Дьявол.       Беседка её довольно проста: круглый стул и шесть стульев вокруг специально для почётных гостей. Когда Капитан впервые оказался с ней за чашкой чая, он неловко сидел на чужом месте и постоянно дёргал перьями за спиной — видно, неудобно. Потому на следующей встрече здесь оказалась скамья — удобно, можно расправить и уложить крылья!       Но... неужели ей теперь каждый раз придётся убирать стулья и приносить скамейку?! Лайк задумалась: быть может, изменить планировку?..

* * *

      — Я провалился, — заявил Капитан, едва переступил порог сада.       — Что? — сидя на парящей подушке, приподняла бровь Лайк.       — Завести беседу не получилось.       Удивительно, но на этом бледном лице проступило малое разочарование. Не будь Лайк Богиней, точно бы не заметила.       Опустившись на землю и поманив гостя за собою, они вновь вернулись в знакомую беседку, где ныне появилась новизна: ароматизированные свечи и длинный диван, что уподоблен был оборванному кругу.       — Нравится? — заметив пристальный взгляд Капитана, спросила Лайк. — Старьё давно пора было выбросить. А это... — она пальцем указала на несколько свечей, — ...моя слуга из мира смертных принесла! Кажется, ей это её возлюбленный подарил...       Верховный Бог осторожно присел на мягкий диван и позволил крыльям расправиться. Недолгим он глядел на свечи, да щелчком пальца зажёг одну из них.       — Я видел их в справочнике. Вкратце описание гласило: «Зажгите фитиль и дайте огню расплавить воск. После ощутите приятный аромат и расслабьтесь».       — Описание не соврало, — кивнула Лайк, — пахнут они неплохо. Не так прекрасно, как мой сад, но приемлемо!       Недолго понаблюдав за лёгким дымом, они наконец ощутили проблески аромата.       — Так что там у тебя с провалом?       — Позволь мне начать издалека: на этот раз я решил привести его в оперу и...       Зенитное солнце освещало дорогую улице великой страны, название которой Капитан не посмотрел. Улицы здесь чисты, проходящие мимоходом дамы и господа облачены в элегантные платья и костюмы. Видя, как многие из них сворачивают к самому крупному зданию в округе, он с любопытством последовал за ними. Но на входе его брезгливо осмотрели и остановили:       — Что?! Нет билета?! Зачем тогда припёрся? Вали отсюда, чёртов нищий...       По началу Капитан даже не понял, что обращаются к нему — осознал он это лишь когда толпа вокруг уставилась на него с ожидающими взглядами. Прежде никогда он не общался со смертными существами, так может у них подобные обычаи? Будучи Богом, понять смертных не просто — хоть даже сейчас он чуть изменил свой облик, подстать их простоте.       Понадобилось некоторое время, чтобы найти этот «билет». Некто столь любезно оставил его на деревянной тумбе за четырьмя стенами! Наверняка они хотели, чтобы этот бумажный атрибут попал в нужные руки, потому оставили окно открытым!       Кажется, он понемногу начинает понимать людей.       Сам театр оказался довольно скромен: золотые люстры, красные шелка как завесы и несколько колонн, увешанных подвесками. На мгновение Капитан подумал, а не найти ли места получше, да вмиг передумал: Бог Правосудия не любитель излишней роскоши.       Почему каждый билет отвечает за определенное место? Капитан сдержанно цокнул, в очередной раз встал с места и пошел к следующему — откуда его снова попросили встать, ведь оно занято!       — Сэр, прошу вас, — едва ли не плача, обратился к нему человек в форме, — позвольте я провожу вас к вашему месту...       Театр оказался довольно интересен. В один момент Капитан даже поймал себя на мысли, что ему нравится наблюдать за этой наигранной фальшью человеческих тел и лиц. И если уж даже ему доставило удовольствие подобное развлечение, то и столь эмоциональному Богу Правосудия точно придётся по вкусу!       В следующий раз ошибку свою Верховный Бог не повторил, забрал у отчего-то испуганных людей два билета и любезно провёл недовольного Бана, что не переставал на него косо поглядывать, на мягкие сидения в первом ряду.       — Театр? Серьезно?! — воскликнул Бан, недоверчиво метая взгляд то на товарища, то на сцену.       — Абсолютно. Тебе должно понравится, — уверенно отвечил ему Капитан, кивая и уж было желая сказать что-то ещё, да не успел, ведь заиграла торжественная мелодия.       Представление началось: люди в шёлковых одеяниях говорливо источали речи, распевая драматичную песнь: «Меж двух сердец» — так называемая любовная история. И, быть честным, Капитан увлёкся: едва один из героев чуть не умер от копья, он неосознанно сжал сидение; когда принцесса сбежала из дворца, волновался он больше, чем когда дрался с Богом Войны!       — Бог Пра... Банинос, что думаешь на счёт... — но стоило Капитану повернуть голову, так заметил он, что его партнёр, прикрыв глаза, посапывал. Он чуть ахнул, приподнял бровь и пальцем ткнул в плечо с открытой смуглой кожей. Бан не двинулся. Точно, уснул. — Ох...       Стоило догадаться, что театр покажется Богу Правосудия слишком скучным. Он ошибся.

* * *

      Одной рукой Лайк схватилась за живот, второй же стучала по белому столу, смеясь что есть сил. С её красивого лица текли слёзы, щеки покраснели. И стоило ей чуть успокоится, вновь посмотреть на отрешённое лицо Капитана, как смех вновь звучал на весь сад так, что даже поливающая клумбы Аннет закатила глаза.       — Божечки, это же надо было так додуматься... Ха-х, Капитан, чтоб ты знал: я такие сюжеты видела разве что в любовных романах!       Капитан так хотел заявить ей, что всё это лишь одно недоразумение — но, будучи Богом честным, сумел лишь отвести взгляд. Этого оказалось достаточно, чтобы Лайк вновь разразилась смехом.       — Нет, серьезно, ты это в романе вычитал?! Я же пошутила!       — Если ты и дальше будешь так себя вести, я ухожу.       — Ладно-ладно! Стой! — она сделала глубокий вдох, выдох и вновь взяла себя в руки. — Всё, теперь можешь продолжать..       Капитан уже даже не уверен, а хочет ли он и дальше рассказывать, чем закончилось последнее свидание? Но ведь всё было не столь плохо! Да, вероятно, не стоило пытаться повторить сцену из романа, однако пусть так — это ведь не повод делать из этого целый божественный скандал!              Тогда, в театре, Бан уснул и Капитан, недолго думая, пришёл, как он думал, к хорошему выводу: отнести Бога обратно на небеса! Сцена стихла, толпа разошлась. Капитан одним движением подхватил чужое тело — и чужие руки, минуя сон, обняли его за шею. Покинув здание и отойдя в переулок, он вновь вернул свой божественный облик и взмахом пера разорвал пространство, открыв врата в Айдем.       По вине ли собственной глупости или незнания, но одного он не учёл: небесный мир иной, потому едва он ступил на небесный остров, как тело на его руках вновь обратилось в божественный облик!       Капитан и без того был лицом громких статей: каждый стремился урвать кусочек сплетен. Потому, едва любопытные глаза небесных жителей увидели, как Верховный Бог, держа на руках Бога Правосудия, двигался в сторону обители Банироса, то тотчас же отдались обсуждениям и возгласам.       Ныне каждый, слуга иль Бог, счёл своей обязанностью распустить бутоны слухов и сплетен! Одни говорят, что Бан просто был ранен, другие же настойчиво твердят, что они — любовники!       Что же сам Капитан? Ему, быть честным, всё равно. А вот Бан...       — «Чтоб я ещё хоть раз с тобой куда-то пошёл!» — из своей обители он, отчего-то, не выходит, крича что-то про позор.       Капитан не понял, о каком позоре он твердил, потому пошёл к Лайк, что наверняка знает причину проблемы. Однако же она...       — Нет, прости, я не могу! — казалось, Богиня вот-вот задохнется от собственного смеха. — Это слишком! Ты меня так убить решил, да?..       Судя по всему, помощи от неё дождаться будет сложно. Точно не сегодня.

* * *

      За всю свою длинную жизнь редко уж Бан попадал в мгновения, что заставляли его смущаться. Признание в любви от смертной? Прости, малышка, ты слишком юна для такого! Поражение в сражении? Что не убивает — то делает сильнее, так почему он должен волноваться? Раскрытие его неловкого прошлого? Ну давайте, смейтесь, он ведь тоже кое-что про вас знает!       Слова — лишь пепел; касания — попросту движения.       Так отчего же Бан не может сдержать ярость, что комом подступает к горлу, едва эти мерзкие Боги вновь и вновь наседают с речами:       — Эй, Банирос, так ты что, прогнулся под Верховного?! А мне всегда казалось, ты не такой...       Наигранная грусть в их словах была столь фальшива, что даже Бан, будучи Богом недальновидным, узрел её. Улыбки на толстых губах, насмешки на языках и презрение в глазах — большинство Богов попросту отвратные существа. Они даже не попытались провести расследование, хоть бы спросить простое: «Почему?». Бан неимоверно зол: сжимает пальцы в кулак, когтями протыкая собственную ладонь. Лёгкая боль заставляет взять себя под контроль — и заставляет зубы сжаться в едком скрипе, а руку замахнуться.       Бан не слаб. Одного удара оказалось достаточно, чтобы убогий Бог больше не посмел даже смотреть на него этим взглядом. Вероятно, он даже не встанет ближайшие несколько месяцев — надо было бить сильнее...       Но сколь много тел он не сломал за последние дни, всё тщетно. Завязать языки каждому невозможно: один подумает, второй узнает, третий распространит — и вот уже каждый знает, что чёртов Верховный Бог пронёс его по Айдему на руках! Его репутации наступил удручающий конец...       В собственном доме, закрытом на семь затворов и десять заклятий, что крестами облепили дверь, Бан развалился на кровати и смотрел в потолок, гадая, сколь долго ему ещё придётся выслушивать весь этот бред? Хочется лишь в тишине отдохнуть, закрыть глаза, поспать и проснуться через пару десятилетий.       — Бог Правосудия? — вдруг послышался ровный голос.       — А?       — Не спишь?       — Нет.       Что за вопросы?! Если он отвечает, то точно не спит! Кто уж такой глупец, что посмел мешать его сну и... Бан распахнул зелёные глаза и увидел, как чужое лицо смотрит прямо на него.       — Чёрт! — он не испугался, вовсе нет! И то, что тело его с громким хлопком упало с кровати, ничего не значит... — Какого дьявола, Кэп?!       — Кэп? — стоя рядом с кроватью и наблюдая, как Бан, опираясь на кровать, выпрямляется, Капитан чуть приподнял бровь. — Значит мы уже на стадии, когда даём друг другу прозвища?       — Что? Нет! Подожди, Капитан, ты...       — Отныне зови меня Кэп.       Бан готов был хвататься за волосы, избивать стены собственного дома острым хвостом и кусать — мебель или Капитана? Он не уверен. Понадобилось время, чтобы успокоиться; Капитан за эти минуты успел обойти дом и с любопытством осмотреть коллекцию фигурок, которую Бан так трепетно собирал.       — Не трогай! — прокричал он, едва увидел, как Капитан поднял деревяшку в виде Омгуса в своём человеческом облике, который Бог клеймил именем «Конни».       К счастью, Капитан послушно поставил фигурку на место и с улыбкою повернулся к Бану:       — Милая коллекция.       — Завались...       Никто, даже Лайк и Вики, не знает о его небольшом увлечении! И Бан не собирался никому рассказывать — но собирались ли спрашивать его, прежде чем врываться в дом и смотреть на то, чего видеть было не дозволено?! Ко всему прочему...       — Ты как сюда попал?! — вдруг возмутился Бан, согнулся в спине и когтистым пальцем ткнул в чужую грудь, ненароком проткнув белый шёлк.       — Зашёл, — пожал плечами Капитан.       Бан обернулся и посмотрел на дверь. Все кресты на месте. Он демонстративно махнул рукою, указывая на то, что не разрушив печать войти нельзя. Капитан лишь сказал:       — Я зашёл. Через окно.       Вдруг Бан почувствовал, как подул лёгкий ветер. Или дул он всё время? Не важно. Важно то, что лишь сейчас он заметил на распашку открытое окно.       — Я реально ненавижу тебя, Кэп.       — Значит троп от ненависти до любви? Неплохой выбор, романы с такой линией довольно интересны. Хотя, должен признать, авторы слишком мало времени уделяют ненависти и слишком много любви.       С отрешение на сердце Бан смотрел на задумчивое выражение лица и вдруг осознал: он окончательно перестал понимать, что происходит.       Не то, чтобы он знал это с самого начала...

* * *

      Капитан шёл впереди, сложив крылья достаточно, чтобы не мешать Бану, ступающему вслед за ним. Тропа под их ногами постепенно исчезала, сменяясь мягкими облаками и, признаться честно, идти стало намного приятнее, ведь ноги их босые. Бог Правосудия нахмурился, махнул хвостом и огляделся по сторонам: небесных островов больше не видно. За спиною лишь горизонт — они ушли слишком далеко, чтобы звучали хоть бы отголоски Айдема.       Бан сложил руки на груди и смотрел под ноги, понимая, что то, как они сейчас идут — неправильно. Облака не могут вот так просто удерживать тяжесть тел! Города и острова парят на заклятиях и балансе, и единственная причина, по которой Бан не проваливается вниз — сила.       Зелёные глаза стали острее, сверху вниз смотрели на Верховного Бога, который, казалось, даже не замечал чужих терзаний и ступал вперёд. Бан быстро понял: это всё это веление Капитана — молодого Бога, который... не должен этого уметь. По крайней мере, не сейчас.       — Эй, Кэп.       — Да?       — Ты как, уже освоился? Ну там... пятьдесят лет прошло, наверняка уже начал потихоньку понимать, как своей этой палкой управлять!       — Палкой? — Капитан махнул рукой и призвал жезл. — Этой? Да, я полностью её понял.       — Понял? Ай-да, молодец, ты... — Бан остановился, широкая улыбка на его лице застыла, — ...полностью понял?       — Да, — Капитан тоже прекратил шаги, повернулся и одним взмахом ладони обратил длинный жезл в которой штифт, но и его сменил на острый клинок. — Знаешь, я мечи не очень люблю. А вот посох-бо... — голубые частицы обхватили лезвие, заставив его исказиться в длинное орудие, — ...удобно и практично.       Увлеченный собственным посохом, Верховный Бог продолжал крутить его, словно бы глупую игрушку, совсем не думая о том, что пред этим жезлом Боги — безвольные ничтожества. Тела их падут ниц, а животная дрожь заставит сердца биться в первобытном страхе.       Бан никогда не считал себя воплощением слабости, но даже он непроизвольно хмурости отдался, да сделал шаг назад. Каждый на небесах знает, что Богов уж убить нельзя: отруби им голову, разорви тела на сотню осколков, вонзи кинжал в сердце — бессмыслица. Боги живы до тех пор, пока жива их сущность — существование их натуры. Будь то Лайк, что не умрёт, пока в сердцах таится любовь; или Вики, разум которой соединен с корнями знаний; даже сам Бан веками живёт лишь потому, что потребность справедливость неиссякаема!       Так было всегда — и будет до самого забвения мира. Но Верховные Боги, они... другие. Созданы для того, чтобы стоять на вершине — рождены во имя уничтожения неугодных. Капитан способен убить любого Бога взмахом своего орудия; он не убил никого с момента своего рождения...       — В таком темпе мы дойдём через два дня, — вдруг ровный голос Капитана вывел Бана из собственных размышлений.       — А куда мы идём? — наконец спросил он, сложив руки за голову.       — В место, которое ты точно не видел.       — Да ладно, на небесах нет того, чего я не знаю! — со звонком смехом Бан забил хвостом из стороны в сторону.       Спорить Капитан не стал, лишь хмыкнул и пошёл дальше. Неспешно двигаясь по облакам, оставляли они за спиною дорогу, что разваливалась на мягкие частицы, стоило им пройти дальше. Казалось, путь бесконечен: может, реши они воспользоваться силами, стало быть быстрее, но отчего-то оба предпочли неспешное движение, полное простыми разговорами. Никто не жаловался — и незачем.       Узнать друг о друге они смогли многое: вот Бан дал знать, что один раз под молот правосудия попал он сам, когда попытался украсть артефакт другого Бога; там и Капитан вскрыл, что крылья его довольно чувствительны! Сдержать желание было тяжело, и лишь недовольство Верховного Бога заставило Бана держать руки подальше он перьев.       — Может... потом дам потрогать.       — Я запомнил!       В один момент Бан даже забыл, куда они идут. Потому пришлось напрячь память и вспомнить, что он и с начала не знал, куда его ведут.       — Слушай, ну ты хоть подсказку дай, чего мне ждать!       — Хм... нет.       — Дьявол!       Шелест уподобленных чистому снегу крыльев ласкал слух, Бан непроизвольно уставился них и вдруг заметил, как одно перо выпало и улетело бы прочь, не поймай он его длинными пальцами.       — Эй, Кэп, ты что, линяешь?       — Что?.. — Капитан обернулся с приподнятой бровью. — А, это. Я не Бог Коварства и не Бог Плодородия, чтобы страдать линькой.       — О-о-о, даже не напоминай. Шерсть этого котяры у меня уже в печенках сидит. И я даже не шучу!       Сами того не заметив, стали они обсуждать иных богов. Как оказалась, им симпатизирует Богиня Любви — не то, чтобы это было удивительно. Но действительно повергло Бана в шок то, что:       — Мне нравится Бог Коварства. Наблюдать за тем, как он издевается над другими и чешется своей славой, довольно весело.       — Весело?! Это же пытки чистой воды! И вообще, откуда ты знаешь, чем он там занимается?..       — Как я уже говорил, у меня много свободного времени. Этим я не горжусь, но... от скуки я начал следить за жизнью разных Богов.       — Подожди, ты за ними следил?! То есть... прям вот прятался на их землях и подглядывал?       Капитан кашлянул в кулак и неловко отвернулся. Бан ожидал от него чего угодно, но не этого. Вот паскуда! Хотя... не ему судить. Он ведь и сам следил за Капитанам — пусть даже у него и была веская причина!       — Слухай, Кэп.       — Да?       — Ты это, извини если что. Я чутка перегнул, когда решил за тобой... наблюдать.       — Не волнуйся, ты скрасил мой день. Да и я не был особо против. Но что любопытно, зачем ты это делал?       — О, это!.. Ну... Знаешь же, что до тебя у нас была другая Верховная Богиня? Я хотел узнать, похож ли ты на неё.       — Вот оно что. Можешь не беспокоится, повторять её судьбу и начинать войну я не планирую. Пока что.       — Пока что?..       Бан хотел было возмутиться, высказать недовольство. Потому, согнувшись в спине, чтобы сровнять рост, он схватил Капитана за плечи и повернул его к себе — вот только Верховный Бог улыбался, да так, что Бан вмиг всё понял. Над ним посмеялись!.       Солнце ушло далеко за горизонт и небеса озарились тьмой. Золотые украшения на одеянии Капитана освещали им путь. Удобно — сказал бы Бан, да лишь присвистнул. Они идут уже второй день, потому скоро должны прибыть на место.       Он соврёт, если скажет, что ему не любопытно, что затеял Капитан. Стоит лишь вспомнить, во что превратились дни Бана по чужой вине, и все эти странные идеи о любви... Ах, он ведь ещё не спросил об этом!       — Эй-эй, Кэп!       — Чего?       — Ты меня конечно не прощай, но я не верю, что ты меня любишь.       — Правильнее говорить: «ты меня конечно извини».       — Моя версия лучше. И от темы не уходи, отвечай! Что за чушь с этими свиданиями? Я понимаю, ты подружился с Лайк, но...       — Тише, — Капитан остановился и, повернувшись лицом к лицу, приложил палец к губам. — Смотри.       Хотелось Бану возразить, да не смог: каждое слово встало в горле сладким комом. Облака пред ними расступались, явив широко раскрытым зелёным глазам удивительную красость, которую прежде он не видел: небесный остров из камней и зелени, обрамляющей высокую гору — чья вершина испускает журчащие струи чистейшей воды, полной светящимися в темноте звёздами.       — Это... — Бан пальцем указал на остров.       — Звёздный водопад. Нам повезло, что добрались к ночи. Днём не так красиво.       Бан кивнул, не смея отвести взгляд. Когда Капитан сказал, что покажет ему нечто новое, он, признаться, не поверил — но вот они, сами небеса, в своем новом виде.       Сделав шаг вперед, Бан согнулся в спине и, напрягая ноги, сделал один быстрый прыжок, совсем не подумав о том, что сила его разрушит облака под ступнями. Как хорошо, что у Капитана есть крылья — он полетел вслед за Богом, который уже стоял на вершине горы и рассматривал пруд.       — Тропические, глубоководные и пресноводные, — начал Капитан, уставившись на рыб. — Какие интересуют?       — А ты не боишься, что рыбки твои с водопада упадут? — вдруг спросил Бан, метнув взгляд на обрыв в пруде, который ведёт далеко вниз.       — Боялся. Поэтому наложил пару заклятий, так что туда они точно не поплывут.       — Так вот для чего ты используешь силу Верховного Бога!       — Делать всё равно больше нечего. Мирное время, мои способности нигде не нужны, — пожал плечами Капитан.       — Ага, и поэтому ты решил разводить рыб.       — А ты вырезаешь деревянные фигурки с Богами.       — Щас наговоришься и я твою фигурку вырежу, — возмутился Бан.       — Могу попозировать.       Бог Правосудия смотрел на Верховного Бога; Верховный Бог смотрел на Бога Правосудия. И вдруг Бан рассмеялся: искренне и звонко, да так, что, услыхав чужую радость, Капитан не сумел сдержать лёгкой улыбки.       Верховные Боги — тираны, начинающие воины и убивающие бессмертных. Жестокие существа, что упиваются кровопролитием и собственной властью — чудовища среди чудовищ. Так было в эпоху зарождения Айдема, было и в века его процветания. Но Бан был глупцом, когда думал, что Капитан повторит судьбу каждого его предшественника.       Самое жестокое, он сделал за свою жизнь, это пожарил парочку рыб:       — Не знал, что ты умеешь готовить, — с полными мясом щеками сказал Бан, держа в руках палку с рыбой.       — Я тоже не знал, — откусывая хвост ответил Капитан.       Время течёт удивительно быстро: красавица луна отступила, позволяя тёплому солнцу неспешно явить себя из далёкого горизонта розовым рассветом. Присев на склоне рядом с водопадом, Бан покачивал ногами и махал хвостом. Капитан, сидя совсем рядом, вытирал рот белой тканью одеяния.       — Пока что это самое необычное свидание, которое ты мне устраивал, — вдруг заявил Бан. — Но гладиаторы тоже ничего!       — Для следующего раза постараюсь придумать что-то ещё интереснее.       — Значит, у нас будет следующий раз?       — Даже не сомневайся.       Бан усмехнулся, но возражать не стал. Эти глупые свидания, хоть и кажутся ему до боли бессмысленными, оказались удивительно весёлыми! Когда ты Бог, каждый день похож на предыдущий: извечная скука заставляет их нарушать установленные правила, противиться ролям и стремиться к чему-то новому — потому ли Капитан пытался заставить Богов следовать заветам? Быть может, было ему столь же скучно, как всем остальным...       Воспользовавшись моментом, Бан тихонько протянул руку за чужую спину и положил пальцы на крылья — нежно гладил их, когтями щекотал основания кожи. Капитан ахнул, сжал руки на коленях и прикусил губу, а после поднял глаза, спрашивая:       — Что ты...       Но договорить ему не дали, резко опустив его голову на колени в чёрных одеждах. Бан заставил Верховного Бога лечь и глядел на него сверху вниз с зубами, полными острой ухмылки.       — Теперь-то не уйдёшь от темы!       — Я ведь могу вырваться в любой момент, — скептично спросил Капитан, приподняв бровь.       — Мне что, вежливо попросить, чтоб ты ответил?       — Попробуй. Вдруг получится.       — О великий Верховный Бог, не соизволишь ли ты ответить мне, простому ничтожному Богу, действительно ли ты...       — Ладно, я понял, лучше молчи.       Капитан нахмурился, одной рукой закрыв лицо, а второй перекрывая обзор Бану, который то и дело ухмылялся. Чтоб его...       Яркие лучи солнца отражались в водной глади звёзд, а теплый ветер нежно ласкал их тела, не смея. Капитан всё смотрел на розовый рассвет, но уж Бан отчего то поглядывал на чужое лицо и белоснежные локоны. По ним он провёл пальцам — мягко и прекрасно. Вдруг вспомнилось ему, как хорошо они сочетались с теми цветами, что растут в саду Лайк. И вдруг в разум Бана пришла идея: протянув руку перед собой и открыв небольшие зелёные врата, он протянул в них ладонь и достал ранее купленный у смертной венок из голубых васильков.       Капитан не противился, позволил надеть на него бутон и прикрыл глаза. Бан вновь положив ладонь на чужие крылья и открыл рот, наконец произнёсся нужный им вопрос:       — Кэп, ты любишь меня?       И Капитан ответил:       — Нет.