Цени Мгновение

1 глава 2005 год. Женщина одевает ребенка, а тот ни в коем случае не хочет собираться на детский праздник. Женщина: Юн, милый, не крутись, дай мама тебя оденет. Юн: Мам, я не хочу туда идти. Женщина: Понимаешь, милый, мы очень часто делаем вещи, которые мы не хотим. Поэтому прошу, собирайся. Юн: Я всё равно не хочу. Женщина: Пусть с тобой говорит отец. Женщина встает с края кровати и отходит от сына, подходя к входной двери, сразу же открывая её и выходя в другую комнату. Нет, ребенок не плакал, он вообще никогда не плакал, даже когда на него злились или даже кричали. С другой комнаты послышался разговор матери и отца. Мать: Это я ничего не знаю в воспитании!? Значит, иди и сам попробуй. После слов матери заговорил отец, его голос всегда был грубым и холодным, сколько себя помню, да и выглядел он всегда хмуро. (Высокий мужчина, брюнет, кое-где пробивались седые волосы, возраст всё же, ходил вечно в деловых костюмах даже дома, лицо всегда недовольное, сколько себя помню, глаза у него карие, как и у мамы, странно, что у меня они совершенно другого цвета.) Отец вошел в комнату снова с недовольным лицом, подойдя ближе к четырехлетнему сыну, сказал: Отец: Скажи мне, почему на этот раз ты заставляешь меня повышать на тебя голос? Ты хочешь стать позором для нашей семьи? Я тебя спрашиваю. Я молчал, не зная, что ответить, да мой отец часто задавал трудные вопросы даже четырехлетнему ребенку, скажите бред, а я в нем жил. Юн: Папа, не кричи... На лице отца появилась ярость. Отец: Не кричать на тебя бедного, да! Ты заслуживаешь это своим отвратительным поведением. Мужчина схватил ребенка за ухо и выкинул из комнаты, в ту же секунду ребенок упал на пол без слез, без крика, просто молча... Никто не подошел помочь, а зачем? Уже с самого детства они решили, кого будут ненавидеть. Ближе к вечеру этого же дня женщина всё же пошла со своим сыном на детский праздник (на людях они всегда показывают счастливую и заботящуюся семью, но реальность жестока). Придя в сад, всё было так же, воспитатели готовили номера для детей, родители помогали своим детям наряжаться. В моем понимании, с детства любое такое представление – сущий бред. В саду меня оставили одного, как всегда. Мама исчезла в толпе других родителей, обмениваясь любезностями и улыбками, лицемерно скрывая ненависть за маской благополучия. Я стоял у стены, наблюдая за галдящими детьми, их натянутыми улыбками и неестественным энтузиазмом. Всё казалось фальшивым, словно декорации дешевого спектакля. Помню, как воспитательница пыталась меня разговорить, спрашивала, почему я такой грустный. Я молчал, не находя слов, чтобы объяснить ей ту пропасть, что зияла между мной и остальными. Как объяснить, что их мир, полный ярких красок и беззаботного смеха, мне чужд и непонятен? Во время представления я стоял в стороне, безучастно наблюдая за происходящим. Дети танцевали, пели песни, декламировали стихи. Родители аплодировали, делали фотографии. Все были счастливы, кроме меня. Я ощущал себя изгоем, чужим на этом празднике жизни. После представления меня оставили играть с другими детьми. Они бегали, кричали, играли в какие-то игры. Я пытался примкнуть к ним, но безуспешно. Они казались мне какими-то глупыми и поверхностными. Вскоре я снова оказался у стены, наблюдая за ними издалека. Вечером мама забрала меня домой. В машине мы ехали молча. Я смотрел в окно на проплывающие мимо огни города, думая о том, как же я устал от этой лжи и лицемерия. Как же я хочу, чтобы все это закончилось. Пришлось повзрослеть рано, пускай тогда я и не понимал значения данных слов, ну или просто даже не знал о существовании некоторых, всё же жизнь никогда не будет справедлива к таким людям, которые добиваются всего сами, а не потому что у кого-то просто богатые родители.