Правильные чувства

Финал гран при по фигурному катанию иногда ощущается даже важнее чемпионата России. Атмосфера более наколенная, потому что это конец сезона, и все спортсмены уже на исходе. Соперничество обычно более ощутимое всеми, тревожность более сильная и всеоглощающая. На фгп порой случаются самые неожиданные развязки, самые неожиданные взлеты фигуристов и самые печальные их падения. И Женя Семененко всегда очень переживал. Не только на финале гран при и чемпионате России, или на других этапах в течение сезона. Он переживал вообще всегда. На учебе, на тренировках, дома тоже. И это была его самая большая проблема. Он волновался даже сейчас, стоя у куллера с водой на этаже в отеле. Казалось бы, все спокойно и умиротворенно. Огни ночного Челябинска освещали коридор, во всем отеле было тихо. Но нога фигуриста отбивала по полу тревожную дрожь, пока он набирал воду в кружку для чая. В голове проносилось столько мыслей, что она вот - вот должна лопнуть. Но благо, он учился в медицинском, из-за чего его черепная коробка привыкла к такому объёму информации и мыслей. Женя задумался настолько, что очнулся только тогда, когда горячая вода потекла по его руке. Он громко шикнул, отпуская руку и стряхивая с нее остатки горячей воды. В голове резко стало тихо. Ни одной мысли. Только далекая, приглушённая боль от небольшого ожога и зуда в кисти. Кружка была переполнена, пришлось отлить часть воды в горшки с растениями у окон. Это же благое дело? Семененко взял посудину с горячей водой и отправился обратно к себе в номер. Мысли тут же вернулись в голову, и его лицо неосознанно поменялось : брови нахмурились, взгляд устремился в пол, губы поджались в тонкую линию. Ноги стали заплетаться, вгляз слегка затуманился и приходилось идти на ощупь, насколько это возможно одной обожжённой рукой. Нервы снова зашалили, и Евгений вновь очнулся только тогда, когда задел кого-то плечом - ой.. Пролепетал он, надеясь, что не выплеснет кипяток на рядом стоящего. Запоздало он также увидел пляшущие кудряшки у его носа и яркую толстовку. Кондратюк. Семененко в совпадения как в сопливых фильмах не верил, а это явно было оно. Такое нелепое совпадение-столкновение. Поэтому он сейчас выглядел как идиот. Нахмурил брови ещё сильнее, глядя на Марка сверху вниз, пытаясь сконцентрировать взгляд - эм.. Привет? Неловко улыбнувшись подал голос Кондратюк, также осматривая Женю. Он выглядел немного уставшим:легкие синяки под глазами, помятый внешний вид, неаккуратно лежащие волосы. Но питерского фигуриста это только завораживало. Как и все, что делал фигурист из Москвы. Его катание, эмоции, прыжки, вращения, его картавые предложения, искренний смех, да и неискренний тоже. В целом все. Об этом он тоже много думал. И не признавал себе, что с той блядской олимпиады что-то странное происходит между ними. Среди фанатов фигурного катания фраза «Кондратенко канон» стала чем-то обыденным, таким устойчивым и стабильным, что это была единственная тема, где никто не ссорился. Просто молча соглашались и шли дальше. Сами фигуристы тоже подшучивали над этой темой, вставляя похожие фразочки в интервью или посты в телеграмме. Они много взаимодействовали, не ради контента, а потому что так получилось само собой. Это было правильно. Что на каждых соревнованиях и сборах Женя искал глазами только одного. Что мог отвлечься от своих мыслей только в компании одного фигуриста. Поэтому он стыдился своих внезапно нахлынувших чувств. Они были неправильные. Но спустя два года он смерился, что умрет девственником без отношений, вечно любуясь каштановыми кудрями, в тайне пересматривая все программы Марка и неловно отводя взгляд, когда речь заходит об их прекрасной дружбе. - эй? Все нормально? Чёрт. Опять он ушёл в свои мысли и стоит молча, пялясь в одну точку, уже около минуты. За этот фгп они ещё почти не разговаривали. - да, да, извини, задумался. Сонный просто, туго соображаю Семенеко запоздало улыбнулся, возвращая ясность своему взору. Кондратюк понимающе хмыкнул, обводя взглядом лицо Жени. - выглядишь неважно. Волнуешься? Произвольная завтра О, Марк прекрасно знал, что Женя волнуется. Семененко сам плакал на его плече от тревожности, умоляя посидеть с ним ещё немного. И тот сидел. Терпеливо. Слушал все его мысли. И Женя за это ему очень благодарен. - есть немного, да.. Евгений уже забыл о кружке в его руке и другой руке, что все еще пульсировала и ныла. Сейчас это вроде бы было неважно - а ты куда? Марк призадумался, услышав вопрос, словно сам ещё не знал, куда и зачем он пошел. Зная его, это может быть правдой. Он человек необычный, с импульсивными желаниями и решениями. - да походить просто захотелось. А комната для хождений маленькая. Он вновь как-то отстранённо улыбнулся, возвращаясь к каким-то своим мыслям. Женя неопределённо качнул головой, опуская взор и не находя темы для разговора. А остаться ещё ненадолго хотелось бы. Просто постоять, поговорить. - а ты, я вижу, ночное чаепитие устраиваешь? Хмыкнул Марк, смотря на чашку Семененко с кипятком и плавающим пакетиком черного чая. Москвич недовольно нахмурился,он никогда не одобрял выбор Жени в чае, всегда любил зеленый, а от чёрного только плакать хотелось от горечи. И он каждый раз возникал «нет, ну как ты можешь пить чёрный чай? Зелёный же объективнее нежнее и мягче! Или вы, медики, любите пожёстче?». Последний подкол всегда вызывал у Жени краску на лице, но он отшучивался и уходил с темы. Марк не нагнетал, позволял увезти разговор в другое русло. - ага, чтобы успокоиться. - и ты хочешь черным чаем успокаиваться?.. Жека.. - ой, только не начинай, пожалуйста.. Парни вместе рассмеялись, вспоминая их маленькие стычки и дискуссии по поводу вкусов и снова замолчали, пока Семененко не осмелился: - хочешь со мной? Все этого произошло так внезапно, что Жека сам не заметил, как они уже вдвоем шли к его номеру. Он даже особо не замечал разговоры Марка по пути, который, как обычно, болтал о чем угодно, лишь бы только не идти в тишине. И о льде, на котором они завтра будут катать свои произвольные, и о кофе, который продаётся на этой ледовой арене, и о том, как у него сегодня утром волосы не хотели укладываться, и он был похож на домового. Женя улыбался, когда нужно, кивал, когда требуется, а мыслями сам был уже в номере, судорожно вспоминая, где не убрано, где не сложено, что нужно убрать, что нужно поправить, чтобы все было идеально. Быстро думал, чем можно заняться кроме самого распития чая. Чем обычно занимаются, когда зовут на чашечку чая? На ум пришло одно, но это им сегодня явно не подходит.. Фильм? Видеоигры? Книги? Ерунда какая-то. Просто поговорить? Марку явно по душе придётся. Надо же ещё Марку чай предложить.. Опять к куллеру идти... Вот Женя уже прикладывает карточку к замку номера, открывая дверь и пропуская своего гостя, все также витая в облаках. Марк заходит, оглядывет номер и плюхается на кровать, скрещивая ноги по-турецки. В этом весь он. - будешь что-то? Чай? Кофе? У меня сок вроде был еще.. - о, давай сок Женя кивает, достаёт чистый стакан и наливает туда сок, протягивая улыбающемуся Марку. Тот принимает, довольно кивает и впиливается своими глазами в тревожно трясущегося Женьку. Второй сел рядом со своим чаем, нервно теребя ручку кружки и цепляя взглядом все что угодно, лишь не кудрявый объект своего обожания. Господи, да он же чертов фрик, помешанный на своем лучшем друге... Марк почувствовал нервозность. Он всегда ее чувствовал. И не только её,он в целом чувствовал все. Женя иногда удивлялся такой его суперспособности чувствовать малейшие колебания, это казалось до мурашек нереальным. - Жень, нельзя же себя так накручивать.. Кондратюк сказал это тихо, вдумчиво, внимательно смотря на Семененко исподлобья. Он смотрел аккуратно, не привинчивая взглядом, давая возможность избежать контакта глазами, но с искренней нежностью и с искренним переживанием. - "...держу тебя за правую руку твою, говорю тебе: «не бойся, Я помогаю тебе»". Женя вопросительно поднял взгляд на Марка, почувствовал лёгкое прикосновение к своему плечу. -...Чего? - экий ты неграмотный человек, Евгений. Кондратюк по-доброму усмехнулся, чуть сильнее приобнимая Женю за плечи и пододвигаясь к нему ближе. Жене казалось, что у него остановилось сердце. Хотя столько раз они обнимались на льду, вне льда, на публику, без публики, но сейчас это ощущалось по-другому, как-то иначе. Он даже толком не пытался разобраться в его раньше сказанных словах, хотя действительно не понял. Он бы сочел это за обычную поддержку, но строчка эта была сказана с таким умным видом, что Женя действительно подумал, что со своим медецинским образованием уступает в интеллекте художнику - Библия. - с каких пор ты Библию цитируешь? - а с тех самых, когда в олимпийский сезон нужно было Иисуса катать. - что-то раньше я за тобой такого не замечал. - так ты повод не давал. Явно довольный собой Марк подмигнул и отпил свой сок, похлопывая Женю по спине. Тот тоже улыбнулся, попивая свой чай. Тревога отступала, дышать стало легче. - я же даже не из-за произвольной завтра переживаю Внезапно поделился своими мыслями Семененко. Кондратюк тут же стал серьезнее, обращая свое внимание на Евгения, готовясь внимательно слушать. А Женя словно бы осмелел. Словно у него открылось второе дыхание. Он, боясь этот прилив смелости растерять, повернулся к парню, встречая голубые глаза на себе. - Марк.. А вот не было у тебя никаких странных ощущений с олимпиады? В груди? Именно вот не к Саше, а.. Женя судорожно пытался подобрать слова, чтобы описать свои мысли, чувства и переживания. Он не знал, как это все красиво говорить, подавать. Он даже не задумывался, может ли Марк любить парней, или он нормальный? Он не задумывался, потому что.... Чувствовал. Притяжение. Взаимное. Марк непонимающе молчал, но по нему было видно, что он пытался понять странные реплики своего друга. И это прижало Жене ещё больше сил. - потому что я чувствовал. Это было так странно. Типа.. Шутки шутками, - он невесело хмыкнул, - но ты ведь мне правда нравишься. Выслушай меня, ладно? - заторопился Женя, видя, как Марк нежно и устало улыбнулся, собираясь что-то сказать - просто выслушай. Это началось не знаю когда. Может после олимпиады? Но у меня так сердце захватывает, понимаешь? Я вот не понимаю. Я пытался отстраниться, но влюблённость не проходила. Я ведь ненавидел себя за это. Какое-то время. Потом смирился. И вот живу так. А мне так грустно иногда. Что я один. Что ты не со мной. Конечно я ничего не мог сказать, когда ты с Сашей встречался. Но я честно ей завидовал. А сейчас.. Чай какой-то странный? Смелости придаёт... Семененко замолкл на половине своих мыслей также внезапно, как и начал этот словесный поток. Когда осознал, что наговорил, сжался в клубок, скрючился, зажмурился и дыхание затаил. Он не боялся, что Марк его прогонит, педиком назовёт или ещё что-то такое вытворит. Он знал, что тот так не поступит. Просто знал. Он испугался такой разговорчивости со своей стороны. Вдруг он что-то лишнее наговорил? Марк натура чувствующая, духовная, он мог задеть за что-то не то. Недолго он просидел в таком скрюченном тревожном клубке. Но за эти секунды две даже заплакать успел. Или он плакал уже тогда, когда выговариваться начал? Этого он тоже не помнил. Помнил только, как Кондратюк расправил его спину, нажимая куда-то между лопаток и заставляя посмотреть на себя. Помнил, как уткнулся в его плечо, отставил чашку на тумбочку(та, вроде бы не удержалась на краю и упала на пол, с треском проливая горячий и недопитый напиток) и обхватил теплого и мягкого Марка руками, продолжая лить слезы куда-то ему в ключицу. Помнил, как его спину целый час поглаживали нежные руки, а нос и подбородок щекотали его макушку. Помнил каждое сказанное ему на ухо слово. Помнил приглушённый рев машин на улице и тёплое освещение ламп. В эту ночь он впервые за долгое время уснул без кошмаров и беспокойств, чувствуя как в его волосах играют пальцы человека, которым он дышал, но так боялся задохнуться. Женя чувствовал во сне, как Марк изучает его, улыбается и что-то тихонько напивает под нос. Как будто мурлычет. Остаётся с ним на всю ночь. Бережет сон. Нежно. Правильно.