Право на счастье

Питер никогда не любил корпоративы. Эти фальшивые улыбки, пустые разговоры о ничем и необходимость изображать счастливую супругу главы "Озборн Индастриз" выматывали его до состояния выжатого лимона. Но Гарри просил, а Гарри он не мог отказать. Тем более сейчас, когда они только недавно объявили о своей беременности на закрытом семейном ужине. Для прессы это пока оставалось тайной, и Питер наслаждался последними неделями относительного спокойствия, прежде чем новость просочится в таблоиды. Гарри отошел переговорить с каким-то важным инвестором из Японии, оставив Питера с бокалом дорогой, но абсолютно безалкогольной воды. Питер стоял у окна, глядя на ночной город, и машинально поглаживал себя по животу — привычка, от которой он никак не мог избавиться, хотя срок был еще совсем маленький. — Ну надо же, Питер Паркер. Собственной персоной. Этот голос он узнал бы из тысячи. Голос, который когда-то заставлял его сердце биться быстрее, а теперь — холодной змеей скользнул под ребра, сжимая внутренности ледяным ужасом. Питер медленно обернулся. Тони Старк стоял в двух метрах от него. В идеально сидящем смокинге, с бокалом виски в руке и той самой самоуверенной ухмылкой на лице, которая когда-то казалась Питеру воплощением крутости. Сейчас она вызывала лишь тошноту. — Тони, — голос Питера прозвучал на удивление ровно. Спасибо годам терапии и поддержке Гарри. — Не ожидала тебя здесь увидеть. «Озборн Индастриз» и «Старк Индастриз» редко пересекаются на одной территории. — О, я решил расширить кругозор. Посмотреть, как там поживают мои... конкуренты, — Тони сделал шаг ближе, и Питер инстинктивно отступил, насколько позволяло окно. — И заодно посмотреть на тебя. — Смотрю, ты не изменился, — холодно ответил Питер. — Такой же любитель нарушать личные границы. Тони усмехнулся, но усмешка вышла злой. Его взгляд скользнул по фигуре Питера, задержался на руке, все еще лежащей на животе, и потемнел. — А вот ты изменился, малыш. — Он выделил последнее слово с особой интонацией, от которой у Питера побежали мурашки по коже. — Слышал, ты выскочил замуж за Озборна. Быстро же ты нашёл замену. — Я не искал замену, Тони. Я нашел любовь. Ты вряд ли поймешь разницу. — О-о-о, какие мы колкие, — Тони сделал глоток виски, не сводя с Питера глаз. — А я ведь все эти годы думал о тебе. Представлял, как ты там, одна, с моим ребенком. Думал, придешь, попросишь помощи. Но ты не пришел. Гордый такой. Питер внутренне сжался. Значит, Тони знал. Знал о Нике все эти годы. Знал и ничего не сделал. Это открытие полоснуло по старой ране, которая, как оказалось, еще не до конца зажила. — Ты знал? — выдохнул Питер. — Конечно знал, — усмехнулся Тони. — Ты думал, я не следил за тобой после того, как ты сбежал? Я просто ждал. Думал, одумаешься, приползешь обратно. Но ты вместо этого выбрал Озборна. — Его голос сочился презрением. — Что, Питти, Озборн платит больше? Или ты просто любишь ложиться под богатых альф? Сначала я, теперь он. Скажи, а ты его отца тоже обслуживала, прежде чем залезть под сынка? Удар был настолько неожиданным и болезненным, что Питер на мгновение потерял дар речи. Он стоял, сжимая бокал так, что костяшки пальцев побелели, и смотрел на человека, которого когда-то любил. Сейчас перед ним стоял чужой. Озлобленный, жестокий альфа, которому было плевать на чувства других. — Как ты смеешь... — начал Питер, но Тони перебил его, схватив за запястье. — Я смею все, что захочу, шлюха, — прошипел он, придвигаясь вплотную. Его пальцы сжались на руке Питера с силой, от которой хрустнули кости. Питер зашипел от боли, пытаясь вырваться, но Тони держал крепко. — Ты носишь под сердцем моего ребенка четырнадцать лет, скрываешь это от меня, а теперь еще и щенка Озборна забабахала? Какой же мразью надо быть, чтобы так поступить? — Отпусти меня, — сквозь зубы процедил Питер, чувствуя, как глаза начинает жечь от подступающих слез. Не от боли. От унижения. От того, что этот человек снова имеет над ним власть. — Немедленно отпусти. — Или что? — Тони усмехнулся, но хватку не ослабил. — Позовешь своего альфочку? Думаешь, он тебя спасет? Он просто использует тебя, Пит. А я... я готов тебя простить. — Он наклонился ближе, и его дыхание обожгло ухо Питера. — Ты только попроси как следует. По-хорошему. По-старому. И избавься от этого. — Он свободной рукой ткнул пальцем в живот Питера, и тот дернулся, как от удара. — Сделай аборт. И я подумаю, может, возьму тебя обратно. Ради сына. — Пошел ты, — выплюнул Питер, собирая всю свою волю в кулак. — Я скорее умру, чем вернусь к тебе. И это не «щенок Озборна». Это мой ребенок. Наш с Гарри ребенок. Которого я буду любить так же сильно, как люблю Ника. А ты... ты мне никто. Глаза Тони полыхнули яростью. Свободной рукой он схватил Питера за горло и с силой прижал к стеклу. Бокал выпал из ослабевших пальцев и разбился об пол. — Тварь, — прорычал Тони, сжимая пальцы на шее. — Я тебе жизнь дал! Я тебя с улицы подобрал, нищего паучка! А ты теперь нос воротишь? Думаешь, Озборн тебя не вышвырнет, когда узнает, какая ты давалка на самом деле? В глазах Питера начало темнеть. Он вцепился в руку Тони, пытаясь ослабить хватку, но альфа был слишком силен. Воздуха не хватало, перед глазами поплыли круги, и в голове билась только одна мысль: ребенок. Гарри. Ник. Он не может вот так умереть. Не может оставить их. — Отвали от моего отца, ублюдок! Резкий, полный юношеской ярости голос заставил Тони на мгновение ослабить хватку. И этого мгновения хватило. Ник — четырнадцатилетний альфа, который унаследовал от Питера карие глаза, а от Тони — упрямство и вспыльчивость — врезался в Тони плечом, заставляя его отпустить Питера и отшатнуться. Мальчик встал между отцом и Тони, широко расставив ноги и сжав кулаки. Его феромоны, еще не до конца сформировавшиеся, но уже ощутимые, заполнили пространство вокруг. — Еще раз тронешь его — я тебе руки переломаю, — процедил Ник, глядя на Тони с такой ненавистью, что тот на секунду опешил. — Ник, не надо, — прохрипел Питер, хватаясь за горло и пытаясь откашляться. — Уходи отсюда. — Никуда я не уйду, — огрызнулся сын, не сводя глаз с Тони. — Это ты, пап, отойди. Я с этим мусором сам разберусь. Тони перевел взгляд с задыхающегося Питера на разъяренного подростка и вдруг расхохотался. — Какая прелесть! Сынок защищает папочку. — Он убрал руки в карманы, принимая расслабленную позу, но в глазах горела злоба. — Только вот, мальчик, ты защищаешь того, кто тебя предал. Я — твой настоящий отец. А этот, — он кивнул на Питера, — просто шлюха, которая утащила тебя от меня и продалась Озборну. — Заткнись! — голос Ника дрогнул от ярости, и он сделал шаг вперед, готовый броситься на Тони. Но вдруг сильная рука схватила его за плечо и мягко, но настойчиво отодвинула в сторону. — Отойди, сынок. Теперь моя очередь. Ник обернулся и увидел Гарри. Лицо отчима было страшным. Не просто злым — оно было перекошено такой лютой, первобытной яростью, что даже Ник, сам альфа, на мгновение испугался. Феромоны Гарри заполнили все пространство вокруг — тяжелые, давящие, смертельно опасные. Они не просто подавляли — они уничтожали. Тони почувствовал это за секунду до того, как обернулся. Этот запах был ему знаком. Запах альфы, защищающего свою семью. Запах смерти. — Гарри... — начал Тони, поднимая руки в примирительном жесте, но договорить не успел. Кулак Гарри врезался ему в челюсть с такой силой, что Тони отлетел к соседнему столику, сбив по пути несколько стульев. Гарри не остановился. Он налетел на Тони, как разъяренный зверь, и нанес второй удар — под дых, заставляя альфу согнуться пополам и выдохнуть весь воздух из легких. — Ты, — рычал Гарри, хватая Тони за лацканы смокинга и приподнимая его, — посмел тронуть МОЕГО омегу? Посмел приставить руки к МОЕМУ ребенку? — Он мой омега! — выплюнул Тони в ответ, пытаясь вырваться. — Ты просто украл его у меня! — Украл? — Гарри рассмеялся, но смех этот был страшным, безумным. — Ты выбросил его как мусор! Ты избивал его! Ты трахал другую у него на глазах! И после этого ты смеешь называть его своим? Он отшвырнул Тони в сторону, и тот рухнул на пол, больно ударившись спиной о мрамор. Гарри навис над ним, и в его глазах горело что-то такое первобытное, что Тони впервые в жизни по-настоящему испугался. — Я хочу разорвать тебя на куски, — прошипел Гарри, сжимая кулаки. — Я хочу вырвать твое поганое сердце и скормить собакам за то, что ты посмел причинить боль моей семье. Я хочу, чтобы ты сдох прямо здесь, в этой луже собственной крови. — Гарри! — голос Питера прозвучал тихо, но в тишине зала его услышали все. Гарри замер. Медленно, словно через силу, он обернулся. Питер стоял, прижимая руку к животу, другой рукой опираясь на Ника. Лицо его было бледным, на шее проступали багровые следы пальцев Тони, но глаза смотрели твердо. — Не надо, — тихо сказал Питер. — Он не стоит того. Не марай руки об это дерьмо. — Питер... — Пожалуйста, Гарри. — Питер шагнул вперед, и Ник поддержал его под локоть. — Просто уведи меня отсюда. Я хочу домой. Я хочу к вам. Пожалуйста. Гарри смотрел на него, и ярость в его глазах постепенно сменялась чем-то другим. Любовью. Беспокойством. Нежностью. Он перевел взгляд на корчащегося на полу Тони и с трудом, видимо, через огромное внутреннее усилие, разжал кулаки. — Ты везучий ублюдок, — бросил он Тони. — Если бы не моя семья, я бы тебя сегодня отсюда выносили по частям. Он развернулся и в два шага оказался рядом с Питером. Бережно, почти благоговейно, он обнял своего омегу, прижимая к себе. — Прости, малыш, — прошептал он, утыкаясь носом в его волосы. — Прости, что оставил тебя одного. Прости, что не защитил сразу. — Ты здесь, — выдохнул Питер, позволяя себе наконец расслабиться в его руках. — Ты всегда здесь. Это главное. Ник подошел к ним, и Гарри, не разжимая объятий, притянул и его к себе, обнимая обоих. — Пошли домой, — тихо сказал он. — Пошли домой. Они вышли из зала, не оборачиваясь на Тони, который так и остался лежать на полу, окруженный испуганными гостями и подоспевшей охраной. Тони смотрел им вслед и чувствовал, как внутри разрастается что-то холодное и липкое. Понимание. Он проиграл. Проиграл окончательно и бесповоротно. И никогда, никогда уже не сможет вернуть то, что выбросил сам. --- В машине, по дороге домой, Питер сидел на заднем сиденье, зажатый между Гарри и Ником. Гарри держал его за руку, другой рукой поглаживая по животу, а Ник положил голову отцу на плечо и тихо сопел, постепенно успокаиваясь после пережитого стресса. — Я чуть не убил его, — вдруг тихо сказал Гарри. — Если бы ты не остановил меня... я бы правда его убил. — Я знаю, — так же тихо ответил Питер. — Поэтому и остановил. — Он заслуживал смерти. — Может быть. — Питер повернул голову и посмотрел на мужа. В его глазах блестели слезы. — Но я не хочу, чтобы ты становился убийцей из-за него. Я не хочу потерять тебя. Вы оба — все, что у меня есть. Я не могу вами рисковать. Гарри сжал его руку крепче. — Я люблю тебя, Питер Озборн. Ты же знаешь это? — Знаю. — Питер улыбнулся сквозь слезы. — И я люблю тебя. Бесконечно. Ник пошевелился и что-то пробормотал во сне. Питер погладил его по голове, и улыбка стала шире. — Надо будет поговорить с ним завтра, — сказал он. — Он так храбро бросился меня защищать. Такой взрослый уже. — Весь в тебя, — усмехнулся Гарри. — Я думал, ты скажешь «в тебя». — Нет. Во мне не столько храбрости. Я просто злой альфа, который умеет только рычать и бить морды. А он — он настоящий защитник. Как ты. Питер фыркнул, но на душе стало тепло. Машина мягко катила по ночному городу, увозя их прочь от кошмара, который назывался Тони Старк. Увозя домой. К их настоящей жизни. К их настоящему счастью. Которое никто не посмеет больше разрушить.