Шёпот

Первым, что я ощутил, был холод. Вздрогнул, полностью придя в себя, оглянулся. Вокруг – кромешная темнота, будто я ослеп. было ощущение, что я лежу на чем-то ледяном, похожем на металл, из-за чего рук и ног я практически не ощущал. Вдохнул глубоко и тут же пожалел об этом – холод обжёг лёгкие, дезориентировав на мгновение. Всё тот же запах металла (железа, может?..) «Где я?..» Я предпринял попытку сесть, но затылок больно врезался во что-то с громким эхом, пробежавшим по этому странному пространству. Только сейчас я обратил внимание на звук, а точнее, на его отсутствие. Было слышно только моё сбитое дыхание и стук сердца, готового выпрыгнуть из груди. Необычная ситуация. Непонятная. Я встал на четвереньки – настолько позволяло пространство, ведь я упирался спиной в "потолок" моей "тюрьмы". Ощупал немеющей от холода рукой место впереди – пустота. По бокам – стены. Я размышлял о том, что следует делать, не более секунды – единственно правильным решением казалось двигаться вперёд, пока я не околел окончательно непонятно где. Поверхность этого "помещения" была до невозможности гладкая и такая же холодная. А ещё – слишком длинная для моей физической формы, отметил я, ведь я уже начал выдыхаться. Для этого пространства я дышал слишком громко. Хотелось лечь и передохнуть. «Нет. Ползи, иначе что-то будет», – подсказал внутренний голос. Да уж, "успокоил". Но я всё же немного ускорился, боясь этого "чего-то". Полз я до тех пор, пока лбом не врезался в стену этой квадратной "трубы". Прошипел от боли, потёр рукой ушибленное место. Ледяной холод отмёрзших рук подействовал лучше компресса. И тут за поворотом я заметил небольшой проблеск света – фух, значит всё-таки не слепой. Добрался до источника света быстро, движимый желанием побыстрее выбраться из ледяной тюрьмы. Оказалось, разделителем между трубой и тем новым помещением была решётка, которая поддалась после второго слабого удара. Я вывалился из трубы, облегчённо выдохнув. Свободен. И тут же пожалел что раскрыл глаза – яркий свет на секунду ослепил меня, как будто прожектором в лицо посветили. Опомнившись, проморгался. Свет лился сверху, с неестественно высокого потолка, освещая всю основную часть комнаты, но оставляя углы в тревожном полумраке. Ни одной двери. По сравнению со слишком узкой трубой, это место было слишком просторным. На стенах были выцветшие, грязно-жёлтого цвета обои с нарисованными на них маленькими соцветиями. "Как у бабушки в деревне," – отметил я. Внимание переключилось как сцена в фильме. В середине комнаты стояла обыкновенная коробка, мне по колено, может, чуть выше. Любопытство подтолкнуло пойти и проверить, что в ней, и я пошёл. Мерный, гулкий стук туфель о кафель отражался от стен, создавая эхо. Коробка была закрыта. А раз что-то плохо лежит и рядом не видно хозяина этого чего-то, я за себя не ручаюсь. Хотя было у меня ощущение, что в одном из углов промелькнула какая-то тень... Не хотелось быть пойманным или, чего хуже, чтобы следили за мной, пока я копаюсь в чужом добре, так что я начал действовать. Раскрыл коробку, – даже ножницы не понадобились – а оттуда не взлетело, а вывалилось множество множество мутных, маслянистых сфер. Мыльные пузыри?.. Скорее, их призрачное подобие. Они лениво перекатились через край коробки, оседая на пол. Охваченный любопытством, я протянул руку, неуверенно касаясь ближайшего шара. Вопреки моим ожиданиям и к моему удивлению, он не взорвался, но отпрыгнул от моих пальцев, задев другие пузыри, которые заполнили всю поверхность пола. При желании, ими, наверное, можно было бы поиграть в футбол, но уж точно не сейчас и не в этой обстановке. Я заглянул в коробку, – может, там будет что-то дельное, а не это нелепое извращение. А там не было дна, лишь тёмное отверстие, тянущееся вниз. Проход? По крайней мере других выходов я не нашёл, а эта комната начала напрягать своей неестественностью. Что ж, ползти так ползти. Закинув одну ногу в темноту, я пошарил ею, пытаясь очертить границы этого, как я предполагал, тоннеля. Нога в туфле наткнулась на что-то мягкое. Справа – тоже самое. Значит, будет не больно падать. Хоть что-то радует. Вдохнув глубоко и зажмурившись, я ступил второй ногой в проход, разжав крепко держащие края коробки пальцы. Но падения не последовало. Озадаченный, я оглянулся вокруг. Даже наверх посмотрел – там всё ещё была коробка, но теперь она выглядела... Не так. Как будто я залез в проход в стене, а не в полу, такой же узкий, кстати, как тот где я проснулся. И самое странное: у краёв коробки столпились глянцевые, как глазные яблоки, те самые пузыри. Они двигались ко мне и будто перешёптывались между собой, создавая неприятный низкий гул. Нет уж, что бы это ни было, я так просто не дамся. И я пополз, опять, только в этот раз убегая от обезумевших мыльных пузырей. Поверхность, по которой я пробирался, ощущалась под ладонями мягкой, как шерстяной плед. Или как облачко. Я вывалился из тоннеля как мешок с картошкой, ухнув от боли в локтях и коленях. Тут же обернулся, инстинктивно ожидая погони, но проход молчал. Будто и не было тех пузырей, что шептались между собой. Ну и слава Богу. Новая локация встретила меня тусклым светом и запахом чая. Буквально в метре от меня я заметил стол, а когда поднялся на ноги, обнаружил, что таких столов тут около десятка и стоят они так, как обычно расположены столы в кафе, рядками. Нюанс был в том, что они находились прямо посреди длинного, тускло освещённого грязным жёлтым светом коридора. Будто брошенные. На ощупь – обычные, деревянные, одинаковые. Но на одном, самом дальнем, стоял маленький бумажный стаканчик, из которого поднимался пар. Подойдя ближе, я уловил запах чая – так вот откуда он! Я взял стаканчик в руку, намереваясь изучить его поближе, но отпустил сразу же, прошипев. Обжёгся, как будто кипяток тронул. Тёмно-коричневая жидкость растеклась по поверхности стола, капая на пол и пачкая белоснежный пол. Пол, кстати, совсем не вписывался в атмосферу коридора своей белоснежной чистотой. За спиной я услышал шёпот, такой же, как тогда, от пузырей. Обернулся резко, готовясь защищаться в случае чего. Коридор как был пустым, так и остался. Ни атаки, ни монстров, только этот неразборчивый шёпот, похожий на шелест сухих листьев. Он, казалось, шёл отовсюду. Сколько бы я не напрягал глаза, вглядываясь в тёмные участки где перегорели лампочки, ничего не увидел. А потом – лампочки, и так едва дышавшие, начали моргать. Дыхание участилось в ожидании чего-то плохого. И не зря. В одном из концов коридора, вдали, возникла высокая, тёмная, неподвижная фигура. Я замер, напрягшись. С каждым морганием лампочек, с интервалом примерно в секунду-две, фигура оказывалась чуть ближе чем раньше. Ближе. Ещё ближе. Я уже мог разглядеть полностью чёрную кожу, казавшуюся склизской даже просто при взгляде. И с каждым разом становился громче шёпот. Я не мог пошевелиться, оцепенев от страха. Тварь заполнила собой всё пространство. Её дыхание, пахнущее старым склепом и прелой листвой, коснулось моей щеки. Когтистая лапа, тонкая и неестественно длинная, медленно потянулась к моему лицу. Я замер, не в силах даже зажмуриться, видя, как в пустых глазницах монстра пульсирует голодный, мертвенный свет. Расстояние сократилось до сантиметра. Из приоткрытой пасти вырвался хрип, превращающийся в оглушительный, пронзительный… Дзынь! Звук старого будильника вспорол реальность, как скальпель. Я подлетел на кровати, едва не перевернув тумбочку. Сон не ушел — он лопнул, ошпарив меня ледяным потом. Легкие горели, будто я пробежал марафон, а в ушах всё еще вибрировал тот самый хрип, плавно переходящий в дребезжание дешевого механизма. Пальцы судорожно шарили по поверхности тумбочки, пока не наткнулись на холодный металл. Одним резким ударом я заставил будильник замолкнуть. В наступившей тишине звук собственного сердца казался ударами кувалды по ребрам. Я сидел, вцепившись в одеяло, и не смел пошевелиться. Взгляд лихорадочно метался по комнате: знакомый шкаф, гора одежды на стуле, бледный свет, пробивающийся сквозь шторы. Всё было на месте. Всё было обычным. Но страх не отпускал. Он липкой коркой застыл на коже. Я медленно поднес руку к лицу и коснулся щеки — именно там, где во сне почувствовал дыхание твари. Кожа была ледяной. Я глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в коленях, но тут заметил кое-что еще. Дверь в коридор, которую я точно закрывал на защелку перед сном, теперь была приоткрыта. В узкой темной щели не было ничего, кроме пустоты, но мне на мгновение показалось, что эта пустота только что моргнула.