Камикадзе

Прекрати. Так Дуед постоянно думал, когда в очередной гонке за выживание он видел, как 007 вновь яростно стучит по своей панели. Как на его лице играет нервозная улыбка, иногда сменяющаяся обычным гневом, как его руки сжимаются, когда он начинает долбить по кулгаю, как бежит напролом прямо к хантеру. И как 007 вновь умирает оставляя за собой пустое место и труп вируса. Он подрывается сразу, и Дуеду остаётся только надеяться, что это происходит достаточно быстро, чтобы он не почувствовал слишком много боли. По правде, никому не нравится, что Севен это делает, но все стараются не думать об этом. В конце концов, он вновь окажется на базе и будет ждать их с очередными восхваливаниями себя прекрасного, и будет говорить, как же он хорош. В конце концов, он вернётся. В конце концов, он делает это сам. Возможно, Дуед боится не за Севена, а у него просто очень плохой ПТСР выработался после подрыва его пиццерии самим же Севеном, что его невольно перебрасывало в первый подобный день. Но сколько бы раз Дуед не утешал себя подобными высказываниями, он всё равно не мог отпустить эту мысль. С каждой подобной выходкой от 007 она проедала админу мозг вплоть до костного, а потом отдавала нервным импульсом по всему телу. Всё дошло до того, что, когда Севен начинает ругаться, у Дуеда всё передёргивает. «Он же не собирается снова...?» — доноситься у него в голове в этот момент. И, к его сожалению, этот ответ почти всегда: Да. У них с Севеном весьма... Интересные отношения. Да, он мерзавец, да, он был той ещё проблемой в прошлом, и, честно говоря, Дуед откровенно желал ему смерти, но сейчас, когда Роблоксия пала, а им самим нужно каждый раз приспосабливаться, чтобы просто пережить день, он хочет этого в последнюю очередь. Может, из-за того, что 007 был хорошим бойцом и сильным союзником, а может, из-за самого Дуеда. Реализм и Дейв тоже не в восторге от его действий, но, как считает Дуед, они слишком быстро смирились. Слишком быстро, чтобы раз за разом наблюдать за актом самоубийства от 007. И Дуед будет так его называть, и вы его не переубедите. Как бы то ни было, ему не нравится наблюдать, как Севен раз за разом подрывает себя, а потом делает вид, что косплеить гранату — это дело привычное. Он хотел с ним об этом поговорить, но раз за разом терпел поражения в силу мерзотного характера 007 и собственной занятости, граничащей с забывчивостью. Стоило Дуеду начать разговор с ним, и беспокойство давало дёру, как и желание что-либо менять. И во всём виноват Севен и его отвратительная натура, потому что тот начинает сразу его бесить и издеваться. Порой Дуеду хочется его придушить, всё равно же, скорее всего, он вернётся с насмешками и гордой улыбкой. Дуед так и думал, что дальше его внутреннего беспокойства за 007 не пойдёт, что Севен будет продолжать вести себя как тварь последняя, и администратор снова забудет, что когда-то испытывал за него тревогу, думал, что дрожь в руках утихнет после каждого взрыва. Думал, что ничего нового не произойдёт. Но, вдруг..? ...       Он снова это сделал, он взорвал себя. Но в этот раз всё было по другому. Был перебор, излишка, ненужность действия. Их было много, слишком много. Роблоксианцы, которых поглотил вирус, они окружили их. Даже если им удастся выбраться, а они обязательно выберутся, то без тяжёлых ран не обойдётся. Они вчетвером прятались за разрушенной постройкой, если обычную кирпичную стену можно так назвать, и Дуед надеется, что их не учуют раньше, чем они успеют что-нибудь придумать. Почти все, за исключением Севена, сидели на земле, прижавшись к холодной стене. Они переводили дух, ведь буквально три секунды назад еле как оторвались от сборища монстров. Справа от них только что упал один, подорвавшись на мине Реализма, от чего сам Реализм испуганно отодвинулся от него в сторону Дейва. Дуед устало вздохнул, смотря на свой мопед. Пицца закончилась, а нож затупился, да и силы были на исходе. Может, если Дейв создаст ещё одно защитное поле, может, если Реализм кинет оглушающую бомбу, они перегруппируются и смогут контратаковать. Севен наложит на всех свою метку, и они успеют нанести достаточно урона, чтобы... Чтобы он просто бросился прямо в эту толпу. В толпу монстров, которым палец в рот не клади — убьют тебя, даже если смысла в этом нет. Всё произошло так быстро, Дуед услышал только шорох травы рядом с собой, а в следующую секунду Севен с уже открытой панелью бежит на верную смерть. Он не знает заметили ли эти двое что нибудь, но сейчас ему проверять нет времени. Дуед резко выглянул из укрытия, смотря на то, как монстры уже устремились в его сторону. Глупо. Глупо, глупо, глупо! Кретин, мерзавец, идиот! Ни слова о своих действиях, ни благово мата, только глухое молчание. Дуед должен был догадаться. Должен был понять, что он так сделает, это же в его стиле. Но сейчас ситуация другая, они в меньшинстве, зачем им его жертва?! Адреналин тут же ударил ему в голову, и если он бы не вцепился в эту стену, рванул бы к нему лишь бы оттащить подальше. Дуед корил себя, что не предусмотрел это, ему оставалось только наблюдать, как Севен просто взорвётся, а потом на базе будет улыбаться во все тридцать два и делать вид, что ничего не произошло. Он ждал фейерверка, взрыва. Секунду. Другую. Он не ждал, что перед этим Севена проткнут. Что Севена поднимут вверх, пока он будет суматошно стучать по панели. Лезвие вошло в живот насквозь. Дуед видел ка его пальцы всё ещё бегали по кулгаю. Но так взрыва и не последовало. И Дуеду стало по-настоящему страшно за то, что он не взорвал себя. Его лицо побледнело, а ладони начало уже больно колоть от того, насколько сильно Дуед ухватился о кирпич, но его это не волновало. Он с ужасом наблюдал, как кровь брызгами хлынула во все стороны, пачкая рядом стоящих роблоксианцев, что хотели разорвать Севена на кусочки. На секунду Дуед зажмурился, он не хотел видеть, что делают с 007. Но прогремел взрыв. Намного громче, чем в прошлые разы, оглушительнее. Дуед распахнул глаза, видя перед собой теперь уже пустое выжженное поле и алую траву. Возможно, Севену нужен был взрыв большего масштаба, чем до этого, и времени он занимал намного дольше, чем другие. Это похоже на Севена, только вот Дуеду от этого не легче. Ни капли. Он вдруг понял, что всё это время сжимал рубашку в районе сердца, его рот был приоткрыт, а глаза выпучены так, словно призрака увидел. Он услышал, как Реализм и Дейв тоже засуетились, но было уже поздно. Дуеду от этого ни горячо ни холодно. Он начал глубоко дышать, заставляя воздух снова поступать в лёгкие, потому что всё это время он не дышал. Ему нужно успокоиться, они живут, мать его, в апокалиптическое время, видеть смерть им не впервой, особенно смерть Севена. Только вот сжимать рубашку после этих мыслей он не перестал.

***

— Перестань так делать. Это была первая фраза Дуеда, как только он вернулся на базу. Признаться, ему потребовалось какое-то время, чтобы привести себя в порядок. После грандиозного взрыва его ноги слегка подкашивали, и он едва мог что-нибудь сказать. Весь последующий путь он думал, как начнёт этот разговор, а он состоится, потому что так больше не может продолжаться. По прибытию Дуед сразу направился в комнату охраны По какой-то причине Севену она очень нравилась. Скорее всего, причина в большом количестве камер, за которыми он мог следить за всеми, но что-то Дуеду подсказывает, что тут ему проще работать с кулгаем. Однажды он зашёл туда, а Севен разговаривал с этим красным гуманоидом внутри панели, было отчасти забавно. И Дуэд не ошибся, он действительно был там. Как всегда, гордый собой и своими действиями. Сидел на стуле с красной панелью, и если бы Дуед не обратился к нему, то, возможно, его бы и не заметили. Севен повернул в его сторону голову, но панель не убрал. Рассчитывал, что от него быстро отстанут? Не в этот раз. — Извини, я не могу не быть неотразимым. — Он усмехнулся, и его смех эхом разнёсся по комнате. Только кроме него никто больше и не смеялся. И это могло бы показаться жалко, если бы Дуед не был настроен на другую эмоцию. — Я не об этом. Я о том, что ты раз за разом взрываешь себя. — Он сложил руки на груди, слегка сжимая их. Севен закатил глаза, но улыбаться не перестал. Но Дуед заметил, как при упоминании взрыва у того на долю секунды дрогнули уголки губ. Он подошёл ближе. — И не думай, что тебе удастся легко отвертеться. Я не уйду, пока ты не поклянёшься. Севен так и не убрал панель, но явно был заинтересован в ней теперь меньше, чем до этого. Пока он молчал, Дуед нервно теребил ткань своей кофты. Он знал примерный ответ Севена, но где-то в глубине надеялся, что к нему бы сейчас прислушаются. — Как будто первый раз я это делаю. Я что-то не замечал до этого у тебя такой эмпатии. Ты что решил узнать мои секреты? — Севен начал кружится на стуле с колёсиками, игнорируя серьёзный взгляд Дуеда. Обычно на подобной фразе всё и заканчивалось, у Дуеда ехала крыша, и разговор перетекал совсем в другое русло.Говорить с Севеном никогда не было лёгкой задачей. Даже обычный разговор за завтраком мог перерасти в скандал: «Кто сегодня моет посуду?!». Единственные случаи, когда Севен вёл себя более-менее адекватно, это в моменты опасности. С него как будто маска притворства слетала, и Дуеду казалось, что тогда он действительно нервничает. Но стоило ему начать об этом говорить, как 007 отмахивался и шёл на свой излюбленный поступок, из-за которого они здесь собрались. — Мне и даром не нужно знать, что у тебя творится в твоей дырявой башке. Я просто хочу, чтобы ты перестал себя взрывать. Или хотя бы делай это не так часто. Ты же буквально оставляешь нас одних. — С каждым новым словом ему всё сложнее смотреть на 007, сразу всплывают кадры того как его убивают. Долго, болезненно. Не надо было даже об этом спрашивать, чтобы понять. — Да взять хотя бы сегодняшний случай! Какова была вероятность, что ты убил их всех? 007, ты сильный игрок, но жертвовать собой за просто так невыгодно никому из нас. Поэтому от лица всей команды. Пожалуйста, хватит. Дуед надеется, что дрожь в его голосе не так сильно слышна, потому что он ощущает её. Севен изогнул бровь, наконец-то убирая кулгай и поворачиваясь к нему полностью. Дуеда это немного порадовало, с одной стороны, 007 начал воспринимать их разговор всерьёз. С другой... — Я помогаю команде, а им ещё и не нравится. — Он развалился на стуле, закидывая руки за голову. Слышно было его наигранное возмущение, от которого ему самому смешно. — Слушай, я выполняю свою работу. Моя тактика работает? Работает. В чём предъява? — Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то такое, отчего у Дуеда свело челюсть. Потому что Севен не спрашивал. Он просто знал, что ему ответят. И наслаждался тем, как Дуед сейчас будет доказывать, что дело не в этом. — Поговори лучше с Реализми, я видел, как он ворует с кухни мороженое. Я считаю, что это большая проблема, чем моё героическое самопожертвование. Севен развернулся к камерам, на которых как по щелчку засветился Реализм, берущий мороженое, попутно оглядываясь по сторонам, и быстро направился в свою комнату. Это не могло не обрадовать Севена, он торжественно улыбался, потому что он был прав. Но это единственное, в чём он был прав. Быстрые шаги и громкий стук о стол ладонью заставили его замолчать. Дуед был раздражён. То ли из-за безалаберности Севена, то ли из-за того, что все его старания коту под хвост. — Мы сейчас говорим о тебе. Маленькое воровство Реализма не стоит и рядом с твоим безрассудным героизмом. У меня язык не поворачивается даже так его назвать, потому что это не так. Ты подставляешь не только себя, но и нас. Я прошу тебя последний раз. Хватит. Себя. Взрывать. Голос звучал твёрдо, насколько мог из себя выдавить Дуед. Хотя выдавливать почти и не надо было, он правда был зол. Зол, что его не слушают, что и не хотят слушать, когда он так настойчиво просит. Он ждал реакции Севена, хотя бы какую-нибудь. Злость, недоумение, хоть что-нибудь. В ожидании Дуед стиснул зубы, а брови отошли к переносице. Севен лишь фыркнул. — Дуду, ты где? — 007 встал со стула, и начал расхаживать по комнате, сложив руки вместе будто и правда кого-то искал — Почему тут вместо тебя какой-то зануда, который решает, как мне себя вести на поле боя? — он указал на Дуеда руками. Сам Дуед замер, до конца не поняв, что только что произошло. В это время Севен усмехнулся и направился к двери. Он хочет уйти! Нельзя, не сейчас. Дуед быстро встал перед ним, перекрывая путь собой. Севен этому поступку не удивился, напротив, ещё больше заулыбался, засовывая руки в карманы. — Севен, не смешно. Послушай, это правда серьёзно. Твоя любовь к пиромании до добра не доведёт, и раз ты с нами в одной лодке, прошу прислушаться к мнению всего экипажа. — он выставил руки, пытаясь хоть как то обозначить насколько это была проблемная ситуация. Дуед буквально был в отчаянии. Он уже не знал, смеяться ему, злиться или плакать. — Бебебе. Какое тебе дело, как я выполняю свою работу? Или тебе хочется разноцветный фейерверк? Я могу устроить! Ты какой цвет любишь: красный, голубой? О-о, может, аквамарин? — О мой бог! — Он процедил сквозь зубы, сжимая руки. — Тебе что, обязательно взрывать себя каждый раз, как находимся не в самом лучшем положении? Да даже если дела идут неплохо, ты всё равно себя взорвёшь. Ты это шутки ради делаешь?! Заставь дурака молиться, он и лоб пробьёт. Вот и Севен редкостный сукин сын. Просто закатил глаза на слова Дуеда, как будто его сейчас поставят в угол. Он сложил руки в замок, поднося их к лицу, и, точно издеваясь, начал хлопать ресницами, пусть это и не видно под очками. — Оуу наш Дуед действительно так сильно меня любит, что не хочет, чтобы я раз за разом убивал себя, спасая нас всех. Эх, а помню времена, когда-то моё одно появление могло вызвать у тебя мигрень. А теперь посмотри-ка, мамочкой мне нанялся. Он говорил так, будто перед ним стоит ребёнок. Глупый и несообразительный. Он считал все слова Дуеда пустым местом, время, которое он на него тратит, — бессмысленным. Что Дуеду просто не понять. Севен продолжил своим же ехидным голосом: — Или тебе правда не всё ра... Глухой удар раздался по комнате. Быстро и неожиданно. Голова дёрнулась, и очки слетели на пол, отлетая куда в сторону, и звук их падения прозвучал особенно громко. Звон пластмассы об пол, и следом — тишина, будто комнату вакуумом сжало. Севен отшатнулся в левую сторону, его тело развернулось от удара. Он поднял озадаченный взгляд на Дуеда, прикасаясь к щеке, который всё ещё стоял в той позе, в которой и ударил 007. Из носа Севена потекла кровь, оставляя на полу красные капли. Тяжёлые, медленные. У обоих широко открыты глаза, у одного от внезапного удара, у второго от своих же действий. Дуед быстро заморгал, приходя в себя, осознав, что только что сделал. Он попытался что-то сказать, но язык будто не слушался. Любое слово выходило с большим трудом, в основном из-за шока. — Я.. — Дуед выдвинул руки перед собой, он всё ещё был растерян — Прости, я не хоте.. Договорить он не успел. В лицо Дуеда тут же прилетел ответный удар с большей силой, чем его собственный. Голова закружилась, а сам он попятился назад. Щёку неприятно жгло, наушники, что спокойно сидели на макушке, немного скосило. Он поднял голову, Севен вытирал кровь об свою рубашку, его взгляд больше не был удивлённым, но выражение лица выдавало его напряжённость. То есть, чтобы он начал воспринимать всю серьёзность, нужно было просто ему вмазать. Он посмотрел на Дуеда, кровь не удалось полностью убрать, скорее он просто её размазал. Очки больше не скрывали глаза, так что можно было увидеть, как он бегает ими по Дуеду. 007 ждал, ждал, что администратор предпримет. Дуед понимал, что он просто дал отпор, всё же Дуед первый нанёс удар. Только это не помешало ему набросится на Севена. Ещё один удар в то же место, но Севен выстоял. Он был готов. Он успел остановить кулак прямо перед своим лицом, выворачивая руку. Дуед вскрикнул от боли и нанёс удар коленом в живот, чтобы выбраться из хватки. Это помогло, у Севена сбивается дыхание, он делает резкий вдох и разжимает руку. Дуед отходит, на секунду проверяя запястье, и снова замахивается. В этот раз удар приходится в глаз. Это заставляет Севена повести его в сторону, но он удерживается на ногах — только чтобы тут же вцепиться в края пальто и резко повалить на пол. Дуед не успевает среагировать, и он больно ударяется о спину. Оказавшись на полу, Севен тут же наваливается сверху. Его кулак врезается в скулу, в одну, в другую. Но Дуед, не думая, бьёт локтем куда-то в плечо, потом заезжает коленом в бок, заставляя Севена сбить дыхание и перевернуть его. Они врезаются в стул, в рядом стоящие сервера, но их, кажется, это не заботит. Они продолжают кататься по полу, обмениваясь ударами, пока Севен не начинает хрипеть и окончательно не выдыхается. Дуед хватает его за воротник, нависая сверху и поднимая голову вверх. Он начинает замахиваться, а Севен впивается в руки Дуеда, стараясь ослабить хватку, но тот не поддаётся. — Да отцепись ты! — Он бьёт по руке, но всё бестолку. Дуед продолжает яростно на него смотреть, отчего Севен усмехается. Но раздражение в его голосе тоже слышно. — Чего ты от меня-то хочешь? — начал Севен, но Дуед перебил, выкрикнув прямо в лицо: — Почему ты просто не можешь ко мне прислушаться?! Зачем строить из себя непробиваемого! Почему ты не можешь принять факт, что кому-то правда за тебя страшно?! — На одном дыхании произносит Дуед, приближая к себе его лицо и смотря прямо в глаза. Он скалится, адреналин бурлит в крови, но ненадолго. Глаза Севена расширяются, не от злости. От страха. Он застывает в одной позе, хватка на руках сразу же ослабевает, он не пытается больше их держать. Дуед тут же остывает. Он разжимает пальцы, отпуская Севена, рука падает, даже не приблизившись к лицу. Теперь они просто валяются на полу, не говоря ни слова. Дуед встаёт с Севена и выходит из комнаты, оставляя его одного. Тишина накрывает комнату, и только сбивчивое дыхание разрывает её. Севен, оклемавшись, подползает к стене, облокачиваясь о неё. Грудная клетка высоко поднимается, Севен старается устаканить свой пульс, выходит плохо. Его глаз цепляется за свои очки, он берёт их в руки. Даже не разбились. Он вертит их в руках, потом прикасается к глазу. Севен чувствует, как он немного опух, синяк не иначе. Ничего, наденет очки, и видно не будет, хорошо всё так Дуед ему вмазал. Севен горько усмехается, вспомнив его. Раньше хоть как-то мог с ним говорить, а теперь он, наверное, его видеть не хочет. Даже оставил его здесь со своими мыслями. Настоящая пытка. Севен прикрыл глаза, борясь с желанием взорвать себя прямо здесь. Пусть прямо на их базе, зато как будет спокойно, когда он будет восстанавливаться. Но тут дверь в комнату открывается. Из нее выходит Дуед. Он сначала стоял в проходе, думая, стоит ли вообще заходить. Сделав глубокий вдох, он прошёл внутрь. Севен замечает, что у него в руках что-то есть. Мороженое. Он ходил на кухню. Приблизившись к Севену, Дуед протягивает ему пачку, предлагает, не просит, как до этого. Тихо, робко, сочувственно. Как извинение. От подобной ассоциации Севен хмыкнул. — Спасибо. — Он взял мороженое и прислонил к синяку под глазом. Дуед сел рядом с ним, сгибая колени. Он смотрит в потолок, прикасаясь к ранке на губе, которую оставил Севен. Дуед ни о чём не думает, абсолютно. Всё, что он может делать, это игнорировать тупую боль в висках. Он не обвиняет Севена, не говорит, что это его вина. Он просто молчит. Севен тоже молчит, прикладывая холодный компресс к лицу. Он иначе представлял себя после драки. Что будет либо как победитель смеяться над проигравшим, либо валяться в крови и грязи, пока смеются уже над ним. А не сидеть вместе с тем, кто тебя отмудохал. Он усмехается. — Значит, тебе вот прям настолько не нравится, что я себя взрываю? Он смотрит в стену, не поворачивает голову к Дуеду. Севен надеется, что его фразу примут за шутку, издёвку. К несчастью для него, Дуед устал. Сильно устал, чтобы ругаться. — Да. Да мне не нравится что ты постоянно это делаешь. Это аморально, это страшно. Я не могу смотреть, как взрываешься снова и снова и снова... — Его голос становился громче. Возмущение снова ударило ему в голову, но просто не было ни сил, ни желания продолжать этот бессмысленный спор. Он посмотрел на Севена. — Просто, пожалуйста, хотя бы ради себя. Он не говорил прямо. Не говорил, что ради него он мог бы и попытаться. Не говорил, чтобы прекратил. Столько всего он мог сказать, но не сказал. Да и не надо было. Севен тварь, но не глупый, сам понял всё. — Хорошо. Он произнёс это хрипло, почти шёпотом, но этого Дуеду и это было достаточно. Пусть клятв так и не было, почему то сейчас он ему верит. Верит, что больше не будет саморазрушения. Верит, что Севен сдержит слово. Хотя бы ради него. Хотя бы ради Дуеда. Мороженое в его руках уже начало таять. Дуед хмыкнул, смотря на камеры, на которых Реализм вновь открывает холодильник. — Надо правда поговорить с Реализмом насчёт мороженного. Это было последнее. Севен засмеялся. — Ха! А я говорил! — он взял упаковку и открыл её, доставая мороженое. Откусив кусок он протянул его Дуеду — Будешь? Администратор посмотрел на Севена с почти растаявшим куском пломбира. Комната наполнилась смехом, и Дуед легонько стукнул его по плечу. Но предложение принял, беря мороженое в руки. — Ты такой придурок, знаешь?