Несносный

"Вам давно пора потрахаться." А, собственно, почему бы и нет? На что, интересно, красноволосый ублюдок рассчитывал, сдаваясь в плен, сладкоголосо убеждая принять эту сделку, пообещав быть маленьким послушным пленником, а потом так жестоко проходясь по чувствам своего великодушного хозяина? Пришло время радио-демону ответить за все гадкие слова, сорвавшиеся с его ядовитого языка за последние семь десятилетий. Пришло время Воксу получить свою законную награду за воистину адский труд. * * * * Комнату для Аластора начали спешно готовить сразу после заключения сделки, стоило только Воксу сделать звонок с указанием переоборудовать его дополнительную спальню и к моменту, когда над "бесхвостым" радио-демоном смеялась злорадная публика, апартаменты были уже готовы. Только вот Вокс не сумел оставить свой приз, поэтому примотанный к стулу пленник до полуночи так и не прилёг на свою собственную новенькую постель, бархатно-красную, с роскошным балдахином. Эту оплошность теле-демон исправляет в настоящий момент. - Нравится комната, Ал? - заботливо интересуется Вокс, устроив своего пленника на его постели. Сам устроившись рядом, нежно поглаживает коготками его гладенькую щёку. Аластор отворачивает голову в другую сторону. Оленьи ушки слегка подрагивают, трогательно прижавшись к подушке. Вокс даёт волю рукам: долго обласкивает невесомыми прикосновениями лицо, затем шею и ключицы своей одержимости. - Не хочешь что-нибудь сказать, Ал? Согласиться на выпивку? Извиниться за грубость, м? - А это поможет избежать того, что ты собрался сделать? - Разумеется, нет. Но выпивка даст тебе несколько минут отсрочки? Виски? Джин? Сазерак? Минералку? - Я предпочёл бы твою кровь. Всю до последней капли. - Ха! Боюсь этого напитка нет в меню вечера, Ал. Похоже, всё не так уж плохо. По крайней мере, противная оленина с ним разговаривает. Явно боится того, что Вокс намерен с ним сделать, но хотя бы не бьётся в панике и реагирует на слова. А значит, возможно, получится заболтать... сделать так, чтобы Аластор отвлёкся на что-то другое. Придумать бы только, чем отвлечь... Рука Вокса скользит по желанному телу ниже, обласкивает сквозь одежду бедренные косточки и наконец касается ширинки. Аластор дёргается всем телом. Ушки в панике бьются о подушку. Приглушив яркость своего головного экрана, теле-демон приближает лицо к искажённому страхом лицу своей одержимости. Нежно оглаживает кончиками пальцев его подбородок и скулы. - Ну-ну, чего ты так испугался, Ал? Возможно, если озвучить, станет легче? Отвлечение диалогом не срабатывает. Радио-демон сжимает зубы до скрипа, пока Вокс расстёгивает и стаскивает проводами его штаны. Острые зубки сжимают воздух в том месте, где миг назад был уголок головы-монитора. Винсент успевает отстраниться, чтобы избежать укуса. В отместку он жёстко фиксирует рукой красивое лицо, склоняется и медленно проводит языком по тонкой шейке. - Успокойся, Ал. Очевидно же, всё будет не так, как ты видел... Совсем недавно Вокс показал своему пленнику довольно жёсткую сцену соития. Он был чертовски возбуждён от присутствия свидетеля, которого семьдесят лет мечтал увидеть в своей спальне, а Вал всё равно любит пожёстче. С Аластором всё совсем иначе. Вокс обращается с ним, будто он хрустальный. Целует в шею, долго и терпеливо одаривает невесомыми ласками, пока чудесные фурри-ушки не перестают дрожать, пока его драгоценная оленина не устаёт сопротивляться и не начинает млеть, уткнувшись носом ему в плечо, уже не пытаясь кусаться. Хватка проводов слабеет на переставшем бороться пленнике. Это позволяет радио-демону устроиться поудобнее и Вокс вдруг очень ясно осознаёт одну важную вещь: Он - убийца. Алчный до денег и власти карьерист. Эгоист, мерзавец, корпоративная акула, нарцисс, манипулятор, демон в Аду. Но не сексуальный насильник. И не намерен им становиться с тем единственным, кого он... боится потерять больше, чем все свои карьерные успехи и приобретения. - Скажи мне остановиться, Ал. В смысле, ты хочешь прекратить это? Только скажи. - Ммм. - издаёт стервец и молчит. Молчит, когда палец Вокса касается его бёдер. Растекается по постели покорной тушкой, сладко вздыхая, и позволяет трахать себя пальцем. Не сопротивляется ни словом, ни телом, когда пальцев в нём становится два. Вокс переспрашивает, прежде чем заменить пальцы членом, и снова не встречает ни малейшего сопротивления или недовольства. Заласканная оленина млеет под ним, где-то в процессе заласкивания временно потеряв свой отвратительный характер. * * * * За завтраком Вокс давится кофе и закашливается, потому что красноволосая сучка, которую Вокс преждевременно посчитал сдавшейся, берётся порочить его имя перед бизнес-партнёрами, в красках расписывая жестокое изнасилование, которого вообще-то не было! Вот же паршивая морда! Сам даже связан не был, млел, урчал, постанывал и явно наслаждался процессом, а теперь рассказывает посеревшей Вельвет страшилку о том, как его жестоко насиловали проводами! Бесстыдная ложь!