Вселенные могут быть разными

Лололошка заглядывает за небольшое деревянное здание. Покосившаяся сарайка сильно выбивалась на фоне новеньких корпусов и свежепокрашенной площадки, таким образом негласно став местом, где собираются ребята из старших отрядов. Зачем-то. Хруст ветки под ногами раздался оглушительно громко. Его вообще не должно было быть тут, но Ричард так восторженно рассказывал об этом месте сегодня за завтраком, что Лололошка не смог сдержать любопытства. Он осторожно переступает оставшиеся камни и ветки, ступая за угол. И…? Ничего, что могло бы вызвать столько возгласов. Всего лишь небольшое пространство, окруженное деревьями и забором, с вытоптанной травой и жестяной банкой возле корней. Лололошка разочарованно выдыхает и оборачивается, собираясь вернуться в свой второй отряд. У них сейчас вообще-то сончас, и если вожатые заметят его на улице, то по головке точно прилетит что-нибудь тяжелое. Дилан шел спиной вперед, оглядываясь по сторонам. Никого. Даже удивительно, что дети так ответственно выполняли правила. Даже старшие отряды без разрешения старались не выходить. Хотя и тут бывали случаи. Он, конечно, ругается для приличия, но всё понимает. Сам же не лучше сейчас: крадется как нашкодивший ребенок, пытаясь лишний раз не попадаться на глаза. Не в его стиле так бессовестно нарушать правила, но поймите: ему девятнадцать, он вожатый и ему очень хочется курить. Сигарета зажата между губами, лицо блистает в улыбке оттого, что у него получилось выбраться незамеченным. И день уже не кажется таким отстойным. Дилан прикрывает глаза и оборачивается, хочет промычать незамысловатую песенку, но вовремя распахивает веки, сталкиваясь нос к носу с парнем. Глаза вмиг округляются. Он удивленно смотрит на Лололошку, а потом на свою зажатую меж губ сигарету. Осознание бьет быстро и больно. Его попытка резко выдернуть ее и спрятать в карман, конечно, имела место быть, но выглядела больше комично, нежели действенно. — Ты че тут делаешь? Лучшая защита — это нападение. Лололошка выглядит испуганным первые несколько секунд. А когда понимает, кого встретил и что увидел, моментально расплывается в шкодливой улыбке. — Потерялся. — Я тебе сейчас так потеряюсь, — Дилан показушно замахивается, закатывая глаза. Он недовольно качает головой и проходит дальше за угол к дереву. — Если Дженна увидит, что ты один тут ошиваешься, она нам головы открутит. — А я и не один, — Лололошка подходит ближе, мило улыбаясь. — Я серьезно, Ло, — парень хмурится, скрещивая руки на груди. Лололошка — его личная головная боль, к счастью или к сожалению, не только в лагере. Их родители дружат столько, сколько Дилан себя помнит, так что про субординацию со стороны младшего и речи не шло. — Иди в отряд, я скоро буду. — Конечно, — легко соглашается подросток, отворачиваясь от Дилана, чтобы пойти к себе. И даже делает несколько шагов, когда подает голос: — Интересно, а Дженна в курсе, что ты здесь тоже случайно потерялся… — Засранец… — шипит парень, прикрывая глаза. Шантажист херов. — Стой. Парень оглядывается через плечо, кивая, как бы намекая, что он слушает. — Ну и чего ты хочешь? Лололошка довольно улыбается, разворачиваясь на пятках. В два шага он оказывается рядом, хлопнув в ладоши. — Постоять с тобой. — Я не буду курить при тебе, ребенок, — он в очередной раз закатывает глаза, откидывая голову назад, прислоняясь к стене здания. — Мне пятнадцать, Дилан, — кажется, он повторяет это слишком часто, звуча при этом с каждым разом все более несчастно. — Я про это и говорю, — Дилан выдыхает, прикрывая глаза. — Твоя мама меня бы убила… — Между нами говоря, тебя бы и твоя мама убила, — Лололошка приваливается рядом, опираясь одним плечом о сарай. Взгляд с интересом скользит по лицу Дилана, фиксируя каждое мелкое изменение. — Не знал, кстати, что ты куришь. — А мы сейчас не о моих косяках говорим, — передразнивает его Дилан, сощурив глаза. — Не расскажешь, кстати, — выделяет он слово. — Почему ко мне подходят и жалуются, а? Что у вас опять с Тимом произошло? Лололошка разочарованно цокает, отворачиваясь от Дилана. Лес впереди выглядит таким густым с этого пригорка. Теперь понятно, почему им с первого дня так активно вдалбливали об опасности за пределами лагеря. — Я уже говорил тебе, что он конченный. Ничего не изменилось. — Ло, — недовольно тянет Дилан, прикрывая глаза рукой. Такими успехами он, кажется, скоро их выколет. — Следи за языком. Лололошка усмехается. Нашелся воспитатель, ничего не скажешь. Сам научил, сам теперь за это ругает. — А где я не прав? Ты же сам слышал, что он несет, — дуется он, вскидывая руки в воздух. — Если у него в башке тараканы сальсу исполняют, то я как в этом замешан? Дилан давит смешок, стараясь держать лицо. Он вообще-то сейчас в роли наставника, а не друга. Ему нельзя так быстро сыпаться, хоть Лололошка выглядит ужасно забавно, когда злится. Парень, если честно, вообще не ожидал, что Лололошка будет приносить проблемы именно в этом вопросе. Они знают друг друга кучу лет, и агрессивности за ним не наблюдалось, как и проблем в общении. А тут буквально с первого дня постоянные стычки с Тимом по поводу и без. Дилан старается не лезть во взаимоотношения между его подопечными, но иногда приходится. И это точно не из личного интереса. Он просто ответственный вожатый, который не хочет лишних проблем. Да. — Я понимаю, но всё же кричать на всю столовку, цитата: «Да тебя только обоссать и на мороз» — твоя не самая лучшая идея. И это только то, что мне передали. Я боюсь спросить, что тогда было в нецензурной версии, в таком случае. — Ничего там больше не было, — Лололошка прячет глаза вниз, скрещивая руки на груди. Понимает, что Дилан пытается разобраться в ситуации, прежде чем ругаться, но приятного от этого диалога всё равно мало. — Если ты хочешь, чтобы я извинился перед ним, то обойдется. — Ничего я не хочу, — Дилан отталкивается от стены и становится напротив Лололошки. Он осторожно приподнимает пальцем чужой подбородок, заставляя смотреть на себя, и продолжает более спокойным тоном: — Что он вообще тебе сказал, что ты на него так взъелся? — Мне — ничего. — Лололошка серьезно смотрит на Дилана. — Он… он говорит неприятные вещи про тебя, Дилан, — Отчего-то Лололошке становится неловко. Он так хотел самостоятельно разобраться и защитить своего лучшего друга, что, возможно, немного перестарался. — Еще немного, и я ему точно втащу. Дилан смотрит секунду. Хмурит брови, а потом вдруг усмехается. Смешки вырываются из приоткрытых губ, растворяясь в тишине лагеря. Если бы не серьезная мордашка напротив, Дилан бы точно рассмеялся в голос. — Святые, — он тянет парня за плечи, притягивая в короткие объятия. Ерошит пушистые волосы, а когда слышит возмущенные возгласы, отстраняется. — А теперь послушай меня, ребенок, — Дилан мягко поправляет выбившиеся прядки напротив, зачесывая их назад. — Мне безумно приятно, что ты решил защитить мою честь и достоинство, но поверь, последнее, о чем я переживаю, это то, что на меня напиздела двенадцатилетка. — Зато мне не всё равно, что на тебя напиздела двенадцатилетка. Дилан хлопает тыльной стороной пальцев по губам Лололошки. Даже не пытается приложить силу, простое касание напоминание, чтобы не забывался. — Ребенок, харе ругаться, ты че? — он щелкает парня по носу и усмехается, замечая недовольство на чужом лице. — Смотри при матери не скажи ничего, а то реально мне голову оторвут. — Напоминаю, — щурится Лололошка, дуя губы. — Мне пятнадцать, а не пять. — Так, чисто для справки, я в курсе.