Рыцарь и Чужак

Некоторые тайны не стоит тревожить. Но люди — глупые создания. Мы лезем в древние гробницы, вскрываем печати, читаем запретные тексты — и удивляемся, когда мир рушится нам на голову.

Я знаю, что я — один из этих глупцов. Я ищу то, что, возможно, не должно быть найдено. И каждый вечер, лёжа в палатке под вой пустынных ветров, я обещаю себе: ещё одна экспедиция, и всё. Ещё одна, и я брошу.

Сегодня я вру себе особенно громко.

— Из дневника Захира аль-Хакима ан-Нури, за три дня до встречи

В пустыне Сумеру закаты похожи на смерть — медленные, величественные и необратимые. Солнце уже коснулось края барханов, окрашивая песок в цвета старой бронзы и запёкшейся крови. Воздух наконец-то начал остывать, и это было единственное, что радовало Захира в последние пять часов. Он сидел на корточках у входа в небольшой грот, выстуженный ветрами до состояния каменного мешка, и водил пальцем по древней кладке. Песок сыпался из-под ногтя, обнажая символы, которые не видели света уже тысячу лет. — Ну давай, — шептал он, обращаясь то ли к стене, то ли к себе. — Где ты, где... Палец нащупал край резьбы. Сердце пропустило удар. — Есть. Захир достал книгу. «Шёпот перволеса» лёг в ладони привычной тяжестью. Он раскрыл её на закладке из сухого пустынного цветка — того самого, что рос только в этом регионе и цвёл одну ночь в году. Цветок рассыпался в прах от одного касания, но Захир не обратил внимания. Он листал страницы, сверяя символы на стене с рисунками в книге. Совпадало. Не всё, но достаточно. Достаточно, чтобы понять: он на правильном пути. Руины, которые он искал три года, — здесь. Под песками, под этими скалами, под его ногами. Где-то там, в темноте, ждал артефакт, который искал его наставник. — Я найду тебя, — сказал Захир вслух. — Я обещал. Он убрал книгу, поправил клинок на бедре — «Колючка» привычно скользнула под пальцы — и поднялся, разминая затёкшие ноги. В этот момент он услышал шум. Сначала Захир подумал, что ему показалось — ветер в пустыне умеет имитировать любые звуки. Но звук повторился: лязг металла, конское ржание, человеческие голоса. Много голосов. Захир выругался сквозь зубы. Он был в трёх днях пути от ближайшего поселения. Здесь не могло быть никого. Ни одной живой души. Только он, его проводник (который сбежал ещё вчера, испугавшись «духов пустыни») и эти проклятые руины. А теперь — голоса. Он взобрался на ближайший бархан, лёг на живот, чтобы не силуэтиться на фоне закатного неба, и выглянул. Внизу, в распадке между скал, двигался отряд. Захир насчитал не меньше двадцати всадников. Кони под ними были не те тяжёлые рыцарские лошади, к которым он привык по книгам о севере, — поджарые, сухие, с длинными ногами, местной пустынной породы. Такие могли идти по песку сутками и пить раз в два дня. Наездники сидели в сёдлах уверенно, хоть и чувствовалось, что для большинства из них этот способ передвижения — непривычный. — Арамеру, — прошептал Захир, вспоминая название породы. — Где они их взяли?.. Воины были в лёгких доспехах, приспособленных к жаре — кожа, тонкий металл, много свободной ткани, защищающей от солнца. Флаги он не мог разобрать на таком расстоянии. — Чтоб тебя, — выдохнул Захир. Он не знал, кто это. Наёмники? Фатуи? Торговцы, сбившиеся с пути? Но одно он знал точно: они двигались прямо к руинам. К его руинам. К тому входу, который он искал три года. — Ну уж нет, — прошептал Захир, сползая с бархана. — Только не сейчас. Он побежал. --- Варка устал. Это было редкое чувство — обычно он не позволял себе даже думать о нём. Но после шести месяцев в пустыне, где даже ветер пахнет песком, а вода стоит дороже золота, любой бы устал. — Великий магистр, — капитан Лоуренс подъехал справа, — люди вымотаны. Нужен привал. Варка покосился на заходящее солнце. — Ещё час. До темноты нам нужно укрыться. Здесь ночью холодно, как на Драконьем хребте. Лоуренс хотел возразить, но передумал. Спорить с Варкой, когда он говорит таким тоном, было себе дороже. Отряд двигался дальше. Кони фыркали, рыцари переговаривались вполголоса — кто-то травил байки, кто-то просто матерился сквозь зубы. Экспедиция затянулась. Они ушли дальше, чем планировали, и теперь возвращались в Мондштадт кружным путём, через пустыню, потому что перевалы на севере замело снегом раньше времени. Варка думал о доме. О Джинн, которая, наверное, уже выросла без него. О том, что скажет Кэйя, когда узнает, сколько рыцарей они потеряли в этой дурацкой вылазке. О том, что ему под пятьдесят, а он всё никак не научится быть просто счастливым. Мысли были тяжёлыми, как его мечи. — Стойте. Голос принадлежал дозорному, ушедшему вперёд. Варка поднял руку, останавливая колонну. — Что там? Дозорный подъехал, и Варка увидел на его лице то самое выражение, которое появлялось у разведчиков, когда они находили нечто странное. — Там, в скалах, кто-то есть. Один. Бежит к расщелине. Варка нахмурился. — Местный? — Не похож. Одет как горожанин. И... у него книга. — Книга? — Книга, магистр. Большая, старая. Он её к груди прижимает, как ребёнка. Варка переглянулся с Лоуренсом. Капитан пожал плечами. — Пустынные сумасшедшие, — предположил Лоуренс. — Говорят, здесь много таких. Ищут сокровища, сходят с ума от жары... — Или наоборот, — перебил Варка. — Сначала сходят с ума, потом идут искать сокровища. Лоуренс хмыкнул. — Берём? Варка подумал секунду. — Берём. Но осторожно. Он может быть опасен. Отряд двинулся к расщелине. --- Захир бежал, и пустыня плясала перед глазами. Песок сыпался в сапоги, сердце колотилось где-то в горле, книга больно била по рёбрам, но он не останавливался. Вход в руины был совсем рядом — за этим поворотом, под нависающей скалой. Если он успеет нырнуть внутрь, эти люди его не найдут. А если не успеет... Он не успел. Из-за скалы выехали всадники. Пятеро. Десять. Двадцать. Они окружили его полукольцом, и Захир понял, что бежать некуда. Он остановился, тяжело дыша, и поднял руки. Книгу прижал к груди локтем — скорее умрёт, чем отдаст. — Спокойно, — сказал кто-то впереди. Голос был низким, хриплым, с непривычным акцентом. — Мы не враги. Захир поднял глаза. На него смотрел всадник на огромном вороном коне. Самый крупный человек, которого Захир когда-либо видел — широченные плечи, седая борода, стальные глаза, в которых отражался закат. Одежда на нём была странной смесью севера и юга. Лёгкая льняная рубаха, почти белая, чтобы отражать солнце — такие носят в пустыне все, кто хочет выжить. Поверх — кожаный жилет без рукавов, потемневший от пота и песка. Широкие штаны заправлены в высокие сапоги из мягкой кожи — тоже местная работа, удобные для верховой езды. Голову защищала лёгкая ткань, намотанная на манер тюрбана, но сбитая набок так, что виднелись русые волосы с обильной сединой на висках. За спиной — два меча в простых, без украшений, ножнах. Перекрестье одного из них было обмотано потёртой кожей — видно, что рукоять лежит в ладони много лет. — Красиво бежишь, — сказал великан. — Для учёного. Захир сглотнул. — Кто вы? — Проезжие, — усмехнулся тот. — Ищем ночлег. А ты? — Я... — Захир лихорадочно соображал. — Исследователь. Из Академии. — Один? В пустыне? Без проводника? — Проводник сбежал. — А, — великан понимающе кивнул. — Бывает. Мои тоже иногда сбегают. Особенно когда я начинаю командовать. Кто-то из всадников хмыкнул. Напряжение чуть спало. Варка спрыгнул с коня легко, несмотря на свои габариты — чувствовалась привычка к долгим переходам. Вблизи он оказался ещё крупнее. Загар на его лице и руках был неравномерным — северная кожа обгорела, облезла и снова загорела, покрылась тёмным, почти бронзовым налётом, под которым всё равно угадывался светлый подтон. На скулах и носу — свежие следы солнечных ожогов. Видно, что в пустыне он недавно, но старается привыкнуть. — Ладно, исследователь, — Варка выпрямился во весь рост. — Как тебя зовут? Захир выпрямился, насколько мог. — Захир аль-Хаким ан-Нури. Фактум Академии Сумеру, специалист по древним цивилизациям. — Длинно, — великан улыбнулся, и улыбка у него оказалась неожиданно тёплой. — Я Варка. Великий магистр Ордо Фавониус из Мондштадта. А это мои ребята. Заблудились немного. — Заблудились? — переспросил Захир недоверчиво. — Ну, не то чтобы заблудились. Ищем короткую дорогу к перевалам. Но карты здесь... — Варка махнул рукой. — Врут. Захир помолчал. В голове стучало: руины, вход в руины, они сейчас пройдут мимо, они не должны заметить... — Там, за скалами, есть укрытие, — сказал он быстро. — Пещера. Можно переночевать. Варка прищурился. — Пещера? Хорошо. Веди. Захир замер. — Я... мне нужно в другую сторону. — В другую? — Варка посмотрел на заходящее солнце. — Смеркается. В пустыне ночью одному нельзя. Ты же учёный, должен знать. — Знаю, но... — Никаких «но». Переночуешь с нами, утром пойдёшь куда хотел. Я не отпущу человека в темноту, даже если он очень хочет. Это было сказано таким тоном, что Захир понял: спорить бесполезно. Этот человек привык командовать, и ему даже в голову не приходило, что кто-то может не подчиниться. Захир стиснул зубы. Руины подождут ещё одну ночь. Наверное. — Хорошо, — сказал он. — Идёмте. Он повернулся и пошёл к пещере, спиной чувствуя взгляд стальных глаз. --- Пещера оказалась достаточно большой, чтобы разместить два десятка человек. Рыцари быстро развели костёр, расседлали лошадей, выставили охрану. Запахло походной похлёбкой и конским потом. Захир сидел в углу, прижимая к себе книгу, и наблюдал. Он никогда не видел так близко людей из Мондштадта. Слышал, конечно, — свободный город, рыцари, ветер и вино. Но чтобы вот так, вживую... Варка сидел у костра, расстегнув лёгкую рубаху — ткань прилипла к телу от пота, и он с облегчением стянул её через голову. Захир невольно замер. Тело этого человека было исписано шрамами, как древний манускрипт — иероглифами боли. Глубокие, мелкие, рваные, аккуратные — они покрывали грудь, руки, живот. Особенно жуткий шрам тянулся через левый бок — похоже, от копья или когтей крупного зверя. Но сейчас, при свете костра, Захир заметил и другое — свежие следы пустыни. Обгоревшие плечи, которые явно саднили под солнцем. Трещины на губах от сухого воздуха. Мешки под глазами от недосыпа. Этот человек устал. Сильно устал. Но держался так, будто ему море по колено. — Насмотрелся? — спросил Варка, не оборачиваясь. Захир дёрнулся. — Я... прошу прощения. Не хотел пялиться. — Да ничего, — Варка обернулся, и в свете костра его глаза казались не стальными, а тёплыми, медовыми. — Шрамы — это память. Каждый о чём-то рассказывает. — И о чём рассказывает этот? — спросил Захир, сам не зная зачем, и показал на шрам на боку. Варка усмехнулся. — Медведь. На Драконьем хребте. Мы с ним не поделили одну пещеру. — И кто выиграл? — Я. Но он успел поцарапать. Кто-то из рыцарей хмыкнул. Настроение в лагере было спокойным, почти домашним. — А ты, учёный, — Варка кивнул на книгу в руках Захира. — Что там? Тоже память? Захир инстинктивно прижал книгу крепче. — Исследования. Рукописи. То, что я ищу. — И что ты ищешь? Сокровища? — Знания. Варка хмыкнул. — Знания, говоришь. В пустыне. Один. С ножиком на поясе и книжкой. Храбрый ты человек или глупый, Захир из Сумеру? — Это одно и то же, — ответил Захир, сам не ожидая от себя такой дерзости. Наступила тишина. Рыцари замерли, глядя то на него, то на своего магистра. Варка смотрел на Захира долго, очень долго. А потом вдруг расхохотался — гулко, раскатисто, так что стены пещеры отозвались эхом. — Нравишься ты мне, учёный! — объявил он. — Давно мне никто в глаза правду не резал. Все кланяются, все боятся. А ты — «одно и то же». Молодец! Захир выдохнул, сам не заметив, что задержал дыхание. — Ешь давай, — Варка протянул ему миску с похлёбкой. — Завтра рано вставать. Проводишь нас к перевалу, а потом иди ищи свои знания. — Я не знаю дороги к перевалу, — честно признался Захир. — Найдёшь. Ты же умный. И Варка подмигнул. Захир взял миску, чувствуя себя странно — одновременно злым на этого наглого великана и почему-то... спокойным. Впервые за много дней спокойным. Чуть позже, когда Захир уже ел, Варка кивнул в сторону входа в пещеру, где стояли на привязи кони. — Хорошие лошади, — сказал он. — Местные. В Караван-рибате купили. Наши северные тут ноги переломали бы в первый день. — Арамеру, — кивнул Захир. — Выносливые. Пьют мало. Хороший выбор. Варка усмехнулся. — Ты ещё и в лошадях разбираешься? — Я много в чём разбираюсь, — ответил Захир. — Кроме выживания в пустыне в одиночку, как вы уже заметили. — Ну, в этом мы тебе поможем, — Варка откинулся на спину, закинув руки за голову. — Хотя бы на одну ночь. --- Ночь опустилась на пустыню. Костёр догорал. Рыцари засыпали, укрываясь лёгкими одеялами — здесь, в пустыне, ночи были холодными, хоть днём и пекло. Захир сидел, прислонившись спиной к стене, смотрел на угли и думал о том, что завтра он обязательно вернётся к руинам. Варка улёгся неподалёку, накрывшись лёгким плащом — тот самый медвежий, наверное, остался в обозе, подумал Захир, или его вообще не брали в этот поход. В темноте было видно, как вздымается его широкая грудь, как спокойно и ровно он дышит — человек, привыкший спать где угодно и когда угодно. — Спокойной ночи, учёный, — донёсся из темноты низкий голос. — Спокойной ночи, — ответил Захир. И сам не заметил, как уснул. Ему снились руины. И стальные глаза.