Первый и последний

      Впервые имя Антон Илья услышал на самой первой планерке после прибытия. Обладатель выглядел донельзя хорошо: отлично уложенные блондинистые волосы, резкие карие глаза, будто видящие тебя на сквозь, обычное телосложение, да и одежда ничем не примечательная, но почему же так останавливается сердце? Антон держался особняком среди всех – не первый год здесь работает, знает всё и вся, легко может претерпеть изменения и даже не поморщится, обладает бархатным голосом с успокаивающей ноткой, ну мечта, правда? Вот и Илья так думал. Как же мимо такого можно пройти мимо? Никак. Работа в одном лагере заставляла часто видеться, и Илья, в угоду своей застенчивости и нервности при виде предмета обожания, тушевался, мялся, краснел и путал слова. Антона это лишь забавило и он улыбался своей улыбкой, от которой Илья был готов еще сто раз столкнуться и сказать любую глупость, только бы увидеть. Хотелось быть с ним 24/7, получить хотя бы толику дополнительного внимания к своей персоне, услышать ласковое слово в свой адрес, но возможно ли это? Посмотрит ли такой парень на него? Илья не считал, что обладает привлекательной внешностью: обычные черные волосы, которые он обычно собирает в хвост, голубые глаза, контрастирующие с тёмным цветом волос, худощавый, хотя пытался сделать хоть что-то со своим телом, но не получалось. ***       Вот и чейчас , спустя неделю после начала смены,он стоял с Антоном, которого про себя очень любил звать Тоша, за территорией лагеря, чтобы выкурить по сигарете. Это стало неким ритуалом: Илья редко курил, но начал делать это более активно, данное занятие позволяло видеться с Антоном, проводить с ним время. Тот ведь даже начал разговаривать с ним, представьте, какая радость? Илья готов был прыгать от счастья при каждом слове, хотя они говорили о погоде или о детях, что бесятся и все никак не получается их уложить. Признание долго вертелось на языке, но он все так и не решался произнести его в слух, однако еще две недели, и он может упустить свой шанс. —Чего молчишь? — лениво протянул Антон, затягиваясь сигаретным дымом, медленно повернув голову в сторону парня.       Илья стушевался, резко покраснел, прикусив губу. Нужно действовать прямо сейчас. Даже если не взаимно, побегает он две недели от него, переживёт. —Нравишься ты мне. — в темноту произнёс Илья, пытаясь придать себе беспристрастный вид, хотя выходило не очень. Реакции Антона было не видно и от этого становилось ещё более некомфортно. Какой вердикт он ему вынесет? —... Ладно. — чуть помолчав произнес Антон, выдыхая дым. —Ладно? — удивленно переспросил Илья, не веря своим ушам. Он буквально засветился от радости, услышав ответ. Неужели это правда? Он не против? — Мы встречаемся? —давай. — Антон пожал плечами, после чего мягко улыбнулся,затушил сигарету о кирпичную стену и выкинул бычок в траву. — Почему бы и нет.       Илья точно спит. Кто-нибудь, разбудите его. Хотелось еще тысячу раз переспросить: «точно? Точно-точно? Точно-точно-точно?», но он сдержал этот порыв, лишь широко улыбнулся и бросился в объятия Антона, прижимаясь и пытаясь сдержать смех облегчения. Руки Антона не сразу легли на его спину, но ведь все же легли. Взаимно. ***       Так все и началось. Илья искал каждую свободную минутку, лишь бы быть рядом с Антоном, видеть его, слышать, да просто чувствовать его присутствие. Ждал каждого сообщения, переживал, когда он не пишет и наоборот радовался, когда сообщение все же приходило. Хотя писал Антон редко, это заставляло грустить, но ведь писал, значит любит!       Сидят у корпуса, Илья садится ближе и сжимает руку Антона, на что тот, помедлив пару секунд, сжимает ее в ответ. Счастью нет предела, даже выпустить его некуда – предмет его обожания отвечает взаимностью.       Курят за территорией лагеря, Илья умещает руки га плечи Антона, тянется к губам, но, когда губы Ильи оказались почти на губах Антона, тот неловко подставляет щеку, слабо улыбаясь,после чего отстраняется, вновь затягиваясь. Такой загадочный, наверняка стесняется.. И так было каждый поцелуй. Снова и снова. «Это наш маленький, секретный ритуал.» – думал Илья, изнывая от счастья и такой воздушной, всепоглощающей любви. Как же он любил этого парня.      Илья первый начал говорить «люблю», «скучаю», Антон отвечал смайликами, слабыми улыбками, смешками. Человек-загадка, такие как раз в типаже Ильи. Он прижимал телефон в груди, когда такой ответ приходил снова и снова. Он только лёг в постель, а уже мечтал, чтобы наступило утро и он снова мог взять Антона за руку, прижаться к нему, поцеловать в щеку, сказать, что любит. Но дни летели неумолимо быстро, подмечая скорый пооеу смены. Илья предпостмал эту мысль игнорировать, разве может это помешать им? ***       Фотографии отрядов. Воспоминания на всю жизнь.Выстроив свой третий отряд, встав посередине и сделав фото, фотограф отпустил детей обратно в корпус. Проследив за тем, чтобы его оболтусы оказались внутри, Илья побежал обратно. Пятый отряд, где Антон являлся вожатым, уже закончил фотографироваться, и дети лениво тянулись внутрь корпуса. Пытаясь придать своей походке сдержанность, Илья подошёл к Антону. —Тош, — прошептал он на ухо, чтобы никто не слышал. — А давай вместе сфоткаемся?       Антон лишь отмахнулся, глянув на Илью. —Да я это, плохо на фото получаюсь. Не буду портить тебе альбом.       Антон хохотнул, Илья повторил за ним, только менее уверенно. Он долго переваривал эту ситуацию после. Испортить? Как он, такой любимый и прекрасный, может испортить фото? Но оправдание ему находилось быстро. «Он просто заботится обо мне, вот и все. Такой милый, такой заботливый!»       Илья предложил посидеть на пирсе, Антон отказался, сославшись на дела, но после был замечен на бездельничестве с другой вожатой. Вот такие у него дела? Сидеть яблоко грызть и болтать о погоде? Да, Илья подслушал их диалог, но как он мог этого не сделать? «Он просто хотел дать тебе личного пространства, Илья, успокойся. » – да, точно. Он ведь заботливый, знает, что Илье иногда нужно своё время. Чего это он надумывает?       Спустя пару дней Илья лежал в постели и смотрел на пустующий чат. Его сообщений – тысяча, от Антона – ни одного. Неужели не любит? Неужели нашел кого-то поинтереснее? Неужели теперь проводить время с ним – не так важно? Неужели теперь не важен он? Неужели слишком надоедливый?             Илья перевернулся на другой бок, чувствуя вселенскую тоску. Он был готов все отдать, лишь бы увидеть сообщение, хотя бы какое-то подтверждение, что его все еще любят, все еще ждут и помнят. Будто услышав эти молитвы, телефон завибрировал. Тоша написал. Опять прислал свой смайлик, но на лице Ильи тут же расплылась широченная улыбка. Все еще любит! Вот он дурак, начал надумывать на него! ***       День до конца смены наступил слишком быстро. Ночь укутала весь лагерь, только двое не спали. Парни сидели на лестнице у корпуса, Илья всем телом прижимался к Антону, крепко сжимая его в своих объятиях –тисках. Антон лишь придерживал рукой, время от времени тяжело вздыхая. Ну почему же так быстро? —Тош, ну как же я жить без тебя буду? — задал Илья вопрос,мучивший его всю смену. Он был готов услышать слова утешения, поддержки, «прорвёмся, не в каменном же веке живем». Сверху послышалось, как Антон усмехнулся, после чего вздохнул. —Спокойно. — мягко сказал тот, хохотнув.       Илья этого юмора не понял, сразу насторожился, весь напрягся и нервно хохотнул. —Спокойно? —Спокойно, мирно, хорошо.       Илья отстранился, удивленно вглядываясь в любимое лицо. Что с ним произошло? —Ты чего? — неуверенно начал Илья, чувствуя, как по лицу расползается слабая, нервная улыбка. — как же я смогу жить спокойно, зная, что ты далеко?        Антон пожал плечами, заправляя волосы за ухо. Он все еще слабо улыбался, снисходительно глядя на Илью. —Илья, это был просто лагерь. Летний роман, как и у всех, на три недели. — тот наконец посмотрел в его сторону, начиная не только улыбаться, но и смотреть снисходительно, будто на ребёнка. — Или ты в лагере никогда не был?       От этих слов внутри все задрожало и перевернулось. Лагерь? Летний роман? Что он несет вообще? Илья вновь нервно хохотнул, но улыбка уже спала с лица. —Чего? —Тц... Илья, в лагере дети, и не только они, начинают встречаться во время смены... —Нет, подожди, — прервал он Антона, не веря тому, что слышит. — Какой летний роман? Антон, ты ведь сам согласился, сам сказал... —Согласился? — он тихо прыснул, вздыхая. — Илья, я принимал твои знаки внимания. Ты парень хороший, приятный и легкий в общении, но это была не любовь, пойми. Или ты ждал настоящей? За три недели то?       Внутри все рухнуло. В памяти начали резко смеяться кадры, приходить осознание. Илья всегда брал за руку первым, Антон – никогда. Илья всегда тянулся за поцелуем, но Антон лишь подставлял щеку, а парень уже сам себя обманывал, строя то, чего не существует. Признания всегда говорил Илья, Антон - ни разу. Они не обсуждали не будущее, не прошлое. Антон всегда отмахивался от этой темы. Илья был уверен, что Антон просто боится расставания, поэтому живет настоящим —Да, я ведь правда... —Нет, Илья. У меня есть гораздо более интересные люди в кругу, нежели тебя. Уж извини, что ты себе что-то надумал.       Антон поднялся с места и зашел в корпус, оставляя Илью одного. Он задрожал всем телом, чувствуя, что не может дышать. Интереснее? Надумал? Кто это сидел рядом с ним? Тот ли это Антон, постоянно разговаривающий с ним? Илья еще долго пытался прийти в себя, чтобы поднять тяжелое тело и вернуться в свой корпус. ***       Утро встретило ярким солнцем, которое совершенно не сочеталось с настроением. Вкус предательства все еще чётко ощущалось, каждое место заставляло чувствовать невыносимую боль и тоску. Хотелось скорее уехать отсюда, лишь бы избежать таких опасных мест, но одновременно хотелось продлить момент. Антон стоял у другого автобуса, разговаривая с вожатой седьмого отряда. Увидев Илью, тот лишь отвернулся, сделав вид, что не заметил. Ужасное ощущение. Поскорее сев в автобус, Илья попытался не думать о том, что было за эти три недели, но не выходило. Конечно он и сам виноват, что вот так обманывал себя, но разве в праве был Антон показывать себя таким искренним, когда на самом деле ему было все равно? Автобус тронулся, унося парня все дальше от этого злосчастного места. Лишь бы побыстрее забыть.