По ту сторону тьмы

***

О дорогое создание, неужели этот мир погряз во тьме?

Голос из тьмы звал за собой. Люмин казалось, что она вот-вот сойдет с ума. Он казался знакомым, но в то же время и чужим. Намеренно ли неизвестный искажал его? Будь рядом Дайнслейф — принцесса и его бы потянула за собой, но тот ушел на разведку. Одной идти в темную пещеру страшно, но любопытство сильнее.

О дорогое создание, скажи, почему ты вернулось?

Люмин дрогнула. Голос казался ближе. На этот раз он звучал с противоположного конца коридора, чья архитектура напоминала Каэнри'ах. Она панически оглядывается. Подсознательно понимает, что ввязалась во что-то страшное, но отступать уже поздно. Ухватившись за рукоять меча, принцесса шла дальше. А если этот некто убьет ее? Неизвестность — самое страшное, что есть в мире. Она не могла контролировать собственное тело, или просто не хотела. Голос заманивал дальше. Принцессу передернуло, ведь точно так же происходило в Каэнри'ах: Ирмин, наплевав на интересы преемницы, внушал ей определенные идеи, принуждал слушать зов Бездны... ...и звучала та точно также. Дайнслейф бы разозлился, если бы узнал, куда отправилась Люмин в одиночестве. Он слишком переживает, хватается за нее как за якорь, заботится. Это временами раздражает, потому что принцесса ненавидела чужой контроль. А Сумеречный меч гиперопекал.

О дорогое создание, мы виделись прежде.

Да, это тот же голос, что она слышала когда была с Клотаром Альберихом. Грешник. Но какой именно? Люмин не хотела бы знать, только вот ответ сам всплывал в голове. Лишь одна гадина выражалась именно так... Ведрфёльнир. Дайнслейф проклинал его за предательство, а путешественница — за манипуляции, жертвами которых она стала в Каэнри'ах. И вот он опять здесь. К сожалению, живой. Словно уроборос он оплел их с Сумеречным мечом судьбы и теперь жаждал подчинить их своей воле. Он может. Даже брата не пожалеет.

О дорогое создание, я жду

Люмин разворачивается и идет в обратную сторону. Ей принципиально не хочет идти на поводу у Провидца, но стены коридора, которые должны казаться знакомыми, были совсем другими. Мха побольше, рисунки другие, да и... вывела не в Сумеру, а уже знакомую комнату. Никакого камня, подвешанного цепями. Зато был человек, гордо стоящий спиной. Некогда роскошная золотистая шевелюра теперь была... тусклой. Да и длина, кажется, изменилась. Концы засеклись. Жизнь помотала даже столь великих людей. — О дорогая принцесса, покинув нас в момент падения королевства, вы обрекли народ на верную смерть. Неужели судьба ваших людей вам безразлична? — Это... не так, — спешит оправдаться Люмин. Для нее это больная тема. Она выбрала покинуть этот мир с братом вместо того чтобы защищать Каэнри'ах. Только королевство пало, но и с братом она не воссоединилась. Напротив — потеряла. Люмин понимает как сильно оплошалась, но разве можно винить человека в том, что он предпочел семью? — Вы эгоистичны, как и мы все, но отчего же осуждаете нас? Провидец насмехается. Язвительно ухмыляясь, он делает шаг к принцессе, а та пятится, ведь боится. Она не узнает Ведрфёльнира. Он другой. Будучи доверенным лицом короля Вед всегда был очень сдержанным, вежливым и никогда открыто не насмехался. Люмин слишком поздно поняла, что все это — его манипуляции, но все же такой образ жизни должен быть привычен? Неужели Бездна настолько меняет людей? — Впрочем, мне не важен ответ. Мне важны ваши мысли, принцесса. То, что вы упорно скрываете. Дайнслейф разозлится. Нужно уходить. Ей не хочется ссориться с единственным, кто не отвергнул ее после произошедшего в Каэнри'ах. — Вы хотите исправить ошибку, раскаиваетесь и вините себя. Правильно... Голос звучит в самой голове. Даже если принцесса закроет уши — этот сладостный голос и устрашающий шепот будут преследовать его. — Ведь возрождение Каэнри'ах возможно. Подумайте. Ей кажется, что мир перевернулся. Это то, чего она хочет. В голове сразу возникли мысли, диктованные кем-то, вырисовывалось название... "Плетение судьбы". Затем промелькнуло лицо Клотара Альбериха. Ей стало физически плохо. Силы иссякли. Сознание покидало ее, а в голове проносились сотни картинок и неутихающий возглас Бездны, призывающий к возрождению нации. Люмин сны не снятся, но даже в полудреме был слышен голос. На этот раз более мягкий, близкий к тому, что принцесса слышала при дворе... — Люмин? Ее плечи гладила чья-то рука. Принцесса подскочила. Рядом сидел Сумеречный меч, оглядывая спутницу с заметным переживанием. Он протянул ей глиняную чашу с водой, чтобы та могла прийти в себя. — Плохой сон? — Очень... Хотелось рассказать ему обо всем, но вряд ли поймет. Упоминания Провидца вообще злили его, и понять Дайна можно. Его предал родной брат, Люмин даже неоднократно задумывалась над тем, что сделала бы она в такой ситуации. Наверное злилась. А будет ли зол Итэр, если она станет злодейкой? Ее пугали собственные мысли. Какая из нее злодейка? Она ничего плохого не собирается делать. Всего лишь... возродит королевство? "Почему у меня вообще такие мысли возникают? Это же очевидная манипуляция..." Дайнслейф тяжело вздыхает. — Пойду еще раз разведаю обстановку вокруг. Он делал так всегда, когда видел, что принцесса глубоко задумалась. Давал ей личное пространство. Люмин была благодарна. Сумеречный меч понимал ее как никто другой. Аж стыдно, что она мало предложила ему. — Спасибо, — тихо говорит путешественница, а спутник лишь кивает.

О дорогое создание, взгляни на тьму.

...ей хочется убить себя. Или Провидца. Потому что слышать это вновь невыносимо.

О дорогое создание, она олицетворяет тебя.