Хроники Школьного Сводничества: Глыба и Липучка

Четверг для 9-го «Б» — это не просто день недели, это официальный островок безопасности в океане школьного хаоса. Несмотря на близость пятницы, именно четверг возведён в культ 9-го «Б» класса: всего пять уроков. Для девятиклассников, привыкших проводить в стенах школы почти весь световой день, это неслыханная роскошь. Впрочем, даже этот подарок судьбы не устраивал Минус. Заместительница старосты, чьё недовольство миром могло бы питать небольшую электростанцию, ворчала даже на эти пять часов. — Пять уроков — это всё ещё на пять уроков больше, чем я готова вытерпеть, — цедила она, поправляя воротник. День обещал быть «веселым». Сначала геометрия с зачетом по площадям, затем физика — предмет, в котором класс разбирался так же хорошо, как в квантовой струнной теории, то есть, никак, и финальный аккорд: два урока с Земфирой Николаевной. Эта женщина обладала удивительным даром: в свободное время она была мягким школьным психологом, но, переступая порог класса, превращалась в чистокровного Цербера. А на десерт — урок с Адой Султановной, которая, кажется, каждое утро тренировалась на кукле вуду, похожей на Давида. … Геометрия пронеслась в режиме ускоренной перемотки. Элеонора Ивановна лениво курсировала между рядами, изредка бросая сухие реплики: «Убери тетрадь», «Закрой книгу», «Списывай хотя бы беспалевно». Те, кто выучил формулы, писали сами; остальные виртуозно упражнялись в искусстве шпаргалок. … На физике пришлось попотеть. Удивительно, но в журнале у 9-го «Б» красовались вполне приличные оценки, хотя реальные знания класса стремились к абсолютному нулю. Каждый выживал как мог: кто-то молился на 4G, кто-то эксплуатировал зрение соседа. И лишь одна единица в этой системе работала автономно — Эвита. Та самая Вита, которая смеялась как чайка и с начала года так успешно косплеила мебель, что о её должности зама старосты все благополучно забыли. Но за образом тихой детали интерьера скрывался мозг отличницы. — Четверка для Виты — это повод объявить школе джихад и проклясть педагогический состав до седьмого колена, — шепнул Данат, когда Вита в очередной раз сдала работу первой. … Наконец наступил блок русского и литературы. Давид сидел с Минус. Она, вопреки ожиданиям, не отсела — просто вакантных мест в этом заповеднике больше не осталось. — ...В общем, энтропия растет, — резюмировал Давид. Минус изредка кивала, вставляя свои фирменные комментарии: — Регресс на лицо. Я смотрю на этот кабинет и понимаю: дарвиновская теория эволюции здесь работает в обратную сторону. Все биологические виды в этой комнате стремительно деградируют. — Включая меня? — усмехнулся программист. Минус окинула его холодным взглядом, восприняв вопрос за риторический. — Ты — флагман этого процесса, Давид. … Русский язык прошел под знаком террора: Земфира Николаевна едва не испепелила Артура взглядом за полное игнорирование знаков препинания в бессоюзном предложении. … На большой перемене перед литературой выяснилось страшное: стихотворение в десять куплетов не выучил... никто. Точнее, «никто» в понимании класса — это все, кроме Вита, которую статус обязывает, и Минус, которой, по её словам, просто было скучно ночью. Коллективный план 9-го «Б» мгновенно созрел: нужно пропихнуть девчонок вперед, чтобы те тянули время, пока остальные пытаются запихнуть классику в свою кратковременную память. Первые десять минут урока Адель и Данат самоотверженно работали на класс, умело выведя Земфиру Николаевну на философский разговор о подростковой психологии. Но харизма — ресурс исчерпаемый. — Достаточно, — оборвала их учительница, открывая журнал. — Кто желает ответить первым? Вита вылетела к доске и протараторила стих меньше чем за минуту, ясно давая понять: спасать чьи-то шкуры она не намерена. Данат с первой парты показал ей кулак, на что Вита лишь победно вскинула подбородок. Следующей пошла Минус. Она встала у стола, уставившись в окно, — её привычный метод не сбиться с ритма. Класс затих. Некоторые придурки начали хихикать, глядя на её руки — пальцы Минус мелко дрожали, и она методично разминала их, растягивая суставы прямо во время чтения. Привычный мелкий тремор. Где-то на середине пятого куплета Минус резко замолчала. Её взгляд замер, а затем медленно переместился от одного окна к противоположной стене. В следующую секунду тишину разорвал звук удара и шум мощных крыльев. В класс, словно подбитый истребитель, влетел голубь. — А-а-а-а! Уберите это! — взвизгнула Аня, едва не свалившись со стула. Ева и Анелла тут же подхватили ультразвуковой хор, когда пернатая живность пронеслась в паре сантиметров от их причесок, будто в кабинет зашел лично Слендермен. Голубь, впав в панику, начал метаться по кабинету. Он с размаху врезался в портрет Блока, заставив поэта перекоситься на стене, задел Есенина и едва не сбил с ног саму Минус. Минус стояла неподвижно, с выражением лица человека, который в этой жизни видел уже всё, включая апокалипсис, и нынешний голубь — это так, мелкие неудобства. На её губах застыла странная, почти сочувственная улыбка. — Без паники! — протянула Земфира Николаевна, пытаясь сохранить авторитет, пока голубь методично проверял на прочность потолочную плитку. — Закройте рты и не делайте резких движений! Но было поздно. Голубь, окончательно дезориентированный криками, пошел на второй заход, едва не врезавшись в школьную доску и оставляя за собой облако пыли и мелких перьев. Урок литературы официально превратился в эпизод шоу «дикая природа в бетонных джунглях». Бедная птица в панике колотилась о жалюзи, выбивая из них дробь, как на барабанах, рикошетила от стен и периодически падала на пол, чтобы через секунду снова взмыть под потолок. В мальчиках проснулись первобытные инстинкты: Баграт, Артур, Санго и еще пара парней носились по кабинету, пытаясь изобразить из себя элитных ловцов, но на деле лишь добавляли хаоса. В самый разгар этого балагана дверь распахнулась. На пороге возникла Изабелла Григорьевна. Она замерла, пытаясь осознать, почему класс напоминает вольер с разъяренными приматами. Не успела она вымолвить и слова, как дверь распахнулась еще шире, и в кабинет буквально влетела директриса, уже набравшая воздуха в легкие для воспитательного разноса. Её пламенная речь оборвалась на полуслове, когда клюв голубя пронесся в паре сантиметров от её идеальной укладки. Директриса пригнулась так резко, будто над ней пролетел снаряд. — Ловите его! — скомандовала завуч. Началась вторая фаза операции «перехват». Учителя пытались координировать действия, завуч давала ценные указания, но подойти к птице никто не решался. Данат, окончательно забросив идею охоты, просто сполз под парту от смеха. Давид меланхолично наблюдал за процессом, сложив руки на груди. Его лицо выражало крайнюю степень скептицизма к умственным способностям окружающих. Минус всё это время продолжала стоять у стола. Она выглядела как фанат на трибуне, который смотрит на позорную игру своей сборной: губы поджаты, в глазах — тонны нецензурных эпитетов. Она смотрела, как одноклассники картинно прыгают за голубем, но тут же испуганно дергаются назад, стоит птице хлопнуть крыльями. — Боже, какой позор, — пробормотала она. … Прошло уже минут тридцать пять от начала урока. В коридоре образовалась стихийная толпа: учителя из соседних кабинетов заглядывали внутрь, забыв про свои уроки. Директриса стояла с перекошенным лицом, понимая, что дисциплина в школе пала, а девятиклассники просто мастерски тянут время, превращая трагедию птицы в фарс. В этот момент Минус громко и выразительно цыкнула. — Ауф, да сядьте вы уже, бесполезные! — её голос прорезал гвалт. — Голубя боитесь, как гранаты с выдернутой чекой. Зачем лезете, если руки не из того места? — Ора, раз такая умная, сама поймай! — огрызнулся Баграт, вытирая пот со лба. Минус посмотрела на него так, будто он предложил ей поучаствовать в конкурсе на поедание лимонов — скривив переносицу и фыркнув. — Вот и поймаю. От меня одной пользы будет больше, чем от всего вашего стада. Пока девочки с задних парт, включая Еву, судорожно проверяли, идет ли запись на телефонах, ледяная дева начала действовать. Она не бегала. Она плавно, почти по-змеиному, начала теснить пернатого диверсанта к стене. Мальчики поспешно расступились — попасть под горячую руку Минус было опаснее, чем встретиться с голубем. Три педагога, застыв как статуи на своих каблуках, завороженно наблюдали за процессом. Голубь в очередной раз ударился о стену, шмякнулся на пол и попытался отползти в угол. Минус мгновенно сократила дистанцию. Когда птица собрала все силы для последнего взлета, девушка резко присела на корточки. Один точный бросок рук — и всё. Тушка голубя оказалась в капкане её ладоней. Птица неистово захлопала крыльями, пытаясь вырваться, но Минус профессионально прижала их к тельцу, фиксируя пленного. Тишина в классе стала абсолютной. Данат перестал смеяться и вытаращил глаза. Давид едва заметно выгнул бровь, признавая эффективность метода. За минуту Минус сделала то, что весь класс не мог сделать полчаса. Девушка медленно выпрямилась. С абсолютно невозмутимым лицом она подошла к Еве и повернула недоумевающую птицу прямо в объектив камеры, демонстрируя свой трофей. — Эксклюзив для сторис, — бросила она с самодовольной ухмылкой. Затем она подошла к окну, рывком открыла створку и легким движением отправила голубь в свободный полет. Птица, кажется, развила сверхзвуковую скорость, лишь бы оказаться подальше от этого дурдома. Минус с грохотом захлопнула окно и вернулась на исходную позицию у учительского стола. Директриса и завуч, всё еще пребывая в легком шоке, коротко выдали дружное «молодец-молодец» и поспешили ретироваться. Шоу было окончено. Земфира Николаевна устало опустилась на стул и неожиданно для всех рассмеялась, вытирая слезинку в уголке глаза. — Да уж... — выдохнула она. — Кажется, психологическая помощь сегодня нужна была голубю, а не вам. — Ну, зато мы узнали, что Минус в душе — орнитолог-спецназовец, — хохотнул Данат. — Скорее, экзорцист для пернатых, — добавил Давид. Земфира Николаевна улыбнулась и кивнула Минус: — Ладно, продолжай. Надеюсь, до конца стиха у нас никто больше не влетит. Минус глубоко вздохнула и начала читать. Её голос звучал ровно, уверенно и почти торжественно. Она договаривала последнюю строчку как раз в тот момент, когда по коридору разнесся пронзительный звонок с урока. 9-й «Б» выдохнул. Двоек не будет. Класс был спасен, а Вита и Минус, довольные своими заслуженными пятёрками, начали готовиться к следующему уроку. Четверг оправдал свой статус любимого дня. — Пять уроков, Давид, — проходя мимо, бросила Минус. — Но этот голубь отнял у меня столько нейронов, будто их было десять.