Некогда друг

– А потом он сделал вот так: пуф, – Урарака широко разводит руками, пытаясь изобразить, что происходило у неё на стажировке. Мидория громко смеётся, прикрывая рот рукой, чтобы никому не мешать. Они сидят в общем зале общежития, и в один момент ему кажется, что давненько не было так весело. Ну, не считая тех моментов с Шото, конечно. Свистит чайник, наконец они смогут насладиться новым и очень вкусным, по словам Очако, чаем, который она нашла в магазинчике недалеко от её дома. – А вы можете быть потише? – резко огрызается Кацуки. Можно было бы испугаться его внезапного появления, но девушка даже не вздрагивает, чему Изуку искренне продолжает удивляться, ведь сам он пугается до сих пор. – Да ладно тебе, Бакуго-кун, – Урарака вновь машет руками и случайно задевает эспандер Мидории, который тут же взлетает. – Упс, извини, – она складывает руки вместе, возвращая своему другу его тренажёр. – И всё же мы были достаточно тихими. – Скажи это моим ушам, которые улавливают каждый звук, что льётся из ваших незатыкающихся ртов, – как на духу выплёвывает Бакуго, разворачивается и уходит. Казалось бы, на такое и вовсе можно обидеться, но Очако лишь зажмуривается и показывает язык его спине. После она возвращает всё своё внимание Деку-куну. – Так о чём это мы? Ах, да, чай! – восклицает девушка и подрывается с места, чтобы достать кружки. – Я сама тебе налью, надеюсь, ты не против, – и в подтверждение своих слов она заваривает две кружки прекрасного напитка, который так вкусно пахнет, что у Мидории слегка кружится голова. – Меня мама научила этому способу заваривания, когда я была у них на выходных. Она возвращается на диван, протягивая Изуку дымящийся напиток. Отхлебнув чуть-чуть, он тут же делает вывод, что это самый лучший чай в его жизни. – Боже, это так вкусно, – улыбается Мидория. – Я так рада, что тебе понравилось! – чуть ли не кричит Очако, радостно обнимая своего друга. Изуку приобнимает её свободной рукой в ответ, чуть улыбаясь. Урарака не особо сдерживает эмоции в радостные для неё моменты, Мидория даже помнит как она чуть не сбила с ног Тенью, когда была рада, что они хорошо закончили учебный год. Просто оценки. А она была так счастлива. И сейчас она могла бы потерять равновесие, падая в объятия к своему другу, благо Изуку вовремя её поймал. Он больше не удивлялся этой особенности своей подруги, особенности же есть у всех. Просто в такие моменты нужно быть аккуратнее и следить, чтобы никто не поранился. – Хочешь я и тебя научу? – с энтузиастом спрашивает Очако, ослабляя объятия. – Конечно, надеюсь, я способный ученик, – смеётся Мидория и передаёт ей уже опустевшую кружку, очень уж было вкусно. Очако берёт грязную посуду и вновь направляется к чайнику. – Будешь ещё? Изуку хотел было уже ответить, но вдруг замечает Тодороки, который стоит в коридоре и смотрит в их сторону с хмурым лицом. Мидория машет ему, не переставая улыбаться, но в ответ получает лишь ещё более хмурые черты лица, и видит, как Шото уходит. – Деку-кун? – А? Да, конечно, давай… – Изуку и сам уже хмурится. Но Очако этого, вроде бы, не заметила. Тем лучше. Не стоит портить ей настроение. – Ах, да, я же тебе не досказала тот случай, – говорит она, возвращаясь к нему с двумя ароматными чашками. Кажется, она не видела Шото-куна, и весь оставшийся вечер они обсуждают свои стажировки. Чуть позже, когда Мидория идёт в свою комнату, желая лечь спать, он проходит мимо комнаты Тодороки. Возле неё он мнётся с ноги на ногу, но всё же стучит в дверь. Проходит пара секунд, а Изуку кажется, что прошла как минимум пара минут. Что же случилось? Он его как-то обидел? Обычно Шото-кун всегда присоединялся к ним, да и от ароматного чая он бы точно не отказался. Что-то явно случилось. Никогда не было такого, чтобы он развернулся и просто ушёл. Ещё и хмурился. Мидория невольно сжался, но всё-таки решил как-то обозначить, что это именно он пришёл его навестить. – Тодороки-кун? – Я очень сильно устал, Мидория, извини, – тут же отвечает Тодороки. Изуку показалось, что в его голосе проскользил какой-то холод, и он решил, что лучше не стоит настаивать на встрече. Дойдя до своей комнаты, он сразу же лёг в кровать и постарался поскорее уснуть, но, к сожалению, у него это не вышло. Мидория полночи пытался понять, что же произошло между ним и Шото-куном. Или всё дело в Урараке? Нет, тогда бы хмурый взгляд был направлен в её сторону. Да и как можно на неё злиться? Она же сама прелесть и ни с кем не ссорилась за всё время их обучения. Изуку тяжело вздыхает, пряча лицо в изгибе локтя. Что же произошло? Все его инстинкты кричат, чтобы он сейчас же пошёл обратно к комнате его друга, выбил дверь, и они поговорили. Они ведь всегда так делают. Изуку до сих пор помнит, как Шото-кун учил его защищаться от нападок Бакуго. Сначала словесно, а затем они подключили руки, хотя Мидория очень настаивал, что этого делать вовсе не стоит. И Тодороки просто напомнил ему, на кого он учится. Вот так просто. И всё-таки Изуку ещё не раз получал от Кацуки, но со временем это прекратилось. Он помнит, как в начале их дружбы очень часто извинялся, если случайно задевал Шото. В скором времени Тодороки это поднадоело, и они спокойно всё обсудили в комнате Изуку. Шото тогда сказал, что Мидория вовсе не больно его задевает, и он не рассыпется от лёгких касаний. Головой Изуку понимает, что ему нужно поскорее уснуть, иначе на занятиях завтра, а точнее уже сегодня, он будет клевать носом. Так он и пытается поступить, но когда звенит будильник, Изуку не то что забывает про утреннюю разминку, он чуть не забывает умыться. С горем пополам сделав все утренние дела, Мидория быстро одевается и бежит поскорее на урок. Он практически опаздывает, потому что учитель заходит через минуту после него. В классе все разбиты на пары, и благо место с Шото-куном свободно. Изуку облегчённо выдыхает, обычно на занятиях они всегда находятся в обществе друг друга, и им это нравится. Конечно, не считая того случая, когда Мидория упал прямо к ногам Тодороки. И этот случай стал ещё более неловким, когда Шото, помогая ему встать, случайно задел его бёдра. Не то чтобы в этом было что-то такое, просто у Изуку это место… более чувствительно, чем остальные. Тодороки тогда ещё долго спрашивал, всё ли нормально. Кацуки сказал, что Деку просто влюбился в него. Что за чушь? Ничего он не влюбился. Ну разве что чуть-чуть. Тодороки был ему симпатичен. И нет, он не поэтому пытался с ним подружиться. И не поэтому старался всегда помогать. И не поэтому они почти всегда проводили выходные вместе, за исключением тех случаев, когда кто-нибудь из них уходил домой. И нет, не поэтому они старались быть ближе друг к другу на уроках. Точно, урок. – Итак, добро пожаловать на мою дисциплину, – начинает монотонно учитель. – Освоив её, вы научитесь лучше понимать своего напарника… И кажется, Изуку окончательно выпадает из реальности под голос нового преподавателя. Возможно, эта дисциплина будет скучнее остальных. Но что более интересно, Тодороки не смотрит на него. Он всегда улыбался ему во время занятий. Бывало и такое, что они обменивались записками, обсуждая, кому сегодня может достаться от Кацуки, ведь он часто не в настроении. Один раз они уже было попались учителю, благо Иида их прикрыл, сказав, что это он обронил свой мусор. Естественно чуть позже он прочёл содержание своего «мусора». И естественно Мидория и Тодороки выслушали от него лекцию, что так поступать нельзя, всё-таки Бакуго может и не их друг, но одноклассник. Изуку видит, как Шото протягивает ему руку. И он смотрит на своего друга с полным непониманием в глазах. – Ты что не слушал, что говорил учитель? – спокойно спрашивает Тодороки. Его лицо не выражает никаких эмоций. Если бы раньше он слегка улыбнулся и объяснил всё своему другу, то сейчас вся эта ситуация больше похожа на начало их дружбы, когда Шото очень долго не хотел открываться Мидории. Сердце Изуку неприятно колет, внутри всё сжимается. Что же случилось? – Нужно взяться за руки и попытаться прочувствовать эмоции своего напарника, – вздыхает Шото, как будто объясняет очевидные вещи. И Изуку становится ещё хуже. Он берёт его за руку, сердце пропускает удар, и до конца занятия они не говорят друг другу ни слова. После урока Мидория догоняет своего друга, который успел улизнуть раньше всех, хотя всегда ждал его. – Что случилось, Тодороки-кун? – пытается отдышаться Изуку. Он так больше не может. Ну и пусть они не общаются уже почти день, Мидория к этому не привык и хочет положить этому конец. – Всё нормально, – и снова никаких эмоций, а взгляд устремлён куда-то вдаль. – Пожалуйста, давай поговорим, мне кажется, что что-то случилось, – Изуку преграждает ему дорогу и смотрит прямо в глаза. – Говорю же, всё нормально. Шото обходит его и идёт дальше, не сказав больше ни слова. У Мидории вся их дружба проносится перед глазами. Что же такого произошло, что Тодороки даже обсуждать это не хочет? По щекам медленно скатываются слёзы. – А кто это тут у нас плачет? Неужели это Деку? – Отстань, Каччан, лучше пристань сегодня к кому-нибудь другому, – Изуку говорит это так тихо, что едва сам себя слышит. Он уходит из академии, стараясь больше не поддаваться эмоциям.

***

И так продолжается всю следующую неделю. Поначалу Мидория думает, что Шото-куну нужно дать немного времени. Уж очень он стал похож на Тодороки, который ещё не общается с Изуку. Такой же отстранённый, холодный, безэмоциональный. Но их ссора, как думает Мидория, затягивается вот уже на три недели. И ему очень тяжело в эти дни без своего друга, с которым он делился всем и с которым они гуляли, готовили вместе. Очако замечает, что теперь Изуку редко появляется в общей комнате, что чаще бывает у себя, что они совсем не видятся с Шото-куном, который почему-то вообще закрылся в своей комнате (она проверяла), как будто обиделся на всех. На её вопросы Мидория отвечает, что всё в порядке. Ведь он сам не знает, что происходит. В один день Урарака говорит, что хочет ему что-то рассказать. И, конечно, Изуку соглашается, ведь она его подруга. Теперь они много времени проводят вместе, Мидория искренне смеётся от её рассказов, но в его глазах проскальзывает грусть. Однажды Шото выходит из своей комнаты и вновь наблюдает за весёлыми посиделками этих двоих, хмурится. И Изуку хмурится в ответ, невольно задавая ему всё тот же вопрос, который по сей день не даёт ему покоя: «А всё ли, чёрт возьми, в порядке?» На что Шото лишь хмыкает и уходит обратно к себе. На этот раз Очако всё замечает и не может не спросить. – Так что у вас всё-таки случилось? – Я и сам не знаю, – Мидория опускает взгляд в пол, прогоняя тем самым непрошенные слёзы. – А ты не пробовал поговорить с ним? – довольно наивный вопрос в данном случае, но Урарака искренне хочет помочь. – Ты же и сама знаешь, что дверь в его комнату всё время закрыта. А на мои вопросы он говорит, что всё нормально, – всхлипывает Изуку. Он больше не может сдерживаться, и, вроде, Очако не против его утешить. Ведь почти месяц без того, с кем ты раньше был просто неразлучен, очень тяжко ему даётся. На этот раз хмурится Урарака.

***

Это уже просто невозможно. Он готов был вытерпеть, что они больше не разговаривают. Что Тодороки полностью его игнорирует, как будто Изуку вовсе не существует. Что теперь они не проводят время вместе за обсуждением какой-нибудь интересной истории, укутавшись в одеяло в комнате Мидории и поджав ноги под себя. Изуку думал, что теперь вытерпит всё, что угодно. Оказалось, что нет. Потому что когда Шото бросает его на очередной тренировке, Изуку больно не только физически. Тодороки всегда был с ним аккуратен, когда их ставили в пару, всегда помогал ему смазать синяки и ушибы, когда Мидория дрался с кем-то другим. Но терпеть боль от человека, который тебе нравится. Да, именно нравится. Изуку сделал для себя такой вывод, пока они не общаются. А сколько уже? Мидория сбился с счёта. Он просто знает, что очень давно. И сегодня он положит этому конец, правда, пока ещё не знает, как. И именно об этом он думает, стоя перед дверью своего друга. Как он будет это делать? Не начнёт же стучать, Тодороки просто опять его прогонит со словами «Всё нормально». К счастью, долго думать не приходится, дверь открывается, являя Шото-куна, который удивлён не меньше Изуку. Он уже намеревается закрыть дверь, но Мидория успевает просунуть в маленькую щель пальцы. Он тут же получает по ним. Как же больно. К его радости, больше нет никакого сопротивления, и Мидория заходит в комнату своего некогда друга, натыкаясь на хмурое лицо. Что ж, Изуку, хотел говорить? Говори. – Что происходит? – он решает не церемониться, учитывая, что Тодороки последний месяц так не делал, и сразу переходит к делу. – О чём ты? Да, никто не говорил, что это будет просто, но… – Шото-кун, – произносит Изуку, и глаза Тодороки тут же загораются, взгляд впервые за всё это время устремляется на него, кажется, он выбрал верную тактику, – знаю, я это уже спрашивал, но попробую ещё раз: что, мать твою, случилось? Тодороки, всё это время стоявший напротив Изуку, медленно опускается на футон. – Нет, так ты ещё не спрашивал, – улыбается Шото и зарывается пальцами в свои волосы. Мидория слабо улыбается в ответ. Они наконец разговаривают. Изуку готов расплакаться только от этого и прямо сейчас, но пока что стоит подождать с этим. – И всё же? – Мидория садится рядом с ним. – Понимаешь… хотя нет, забудь. Всё нормально. Ну вот. А казалось, что из этого разговора может что-то выйти, и они помирятся. – Уходи, Мидория. Изуку окончательно разбит. Его лучший друг, которого он любит, говорит ему такие вещи. – Знаешь, я многое могу понять, – говорит Изуку сквозь слёзы. – Тебе стоило высказать всё мне в лицо. Что ты меня ненавидишь, например. Он поворачивается к Тодороки спиной, кое-как не плача в голос, а лишь тихо всхлипывая. Мидория хочет уйти и уже открывает дверь, как вдруг его руку аккуратно перехватывают, его самого разворачивают, прислоняют к себе, а дверь захлопывают. Шото обнимает его, поглаживая по голове. Но он не чувствует, чтобы Изуку обнимал его в ответ. – Что ты такое говоришь, глупый? – Это я глупый? – возмущённо говорит Мидория и вырывается из объятий. Он смотрит на Тодороки заплаканными глазами, в которых видна вся боль, что он стойко переносит весь этот месяц. И кажется, Шото понимает, что он всё неверно понял, и им нужно было поговорить. Как он мог допустить это? Вместо улыбки на любимом лице теперь полоска сжатых губ. Вместо яркого, радостного взгляда теперь потухшие, заплаканные глаза. Кажется, даже веснушки Изуку потускнели. И Шото виновато смотрит на него, безмолвно извиняясь за всю причинённую боль. Мидория идёт обратно к нему и вновь оказывается в объятиях. Таких тёплых, таких родных. Тодороки осторожно поглаживает его по спине, перемещая другую руку на талию. Они вновь оказываются на футоне и спустя долгое время, когда Изуку наконец успокаивается, Шото произносит: – Давай поговорим. – Наконец-то не только я это предлагаю, – улыбается Изуку, ещё сильнее прижимаясь к Шото. Как же ему его не хватало.