Крышка гроба

      Маска, видимо не одна и не последняя, только что вдребезги разбилась.

…

      — Ты там головой ударился или как это понимать? Совсем уже рехнулся?!       Сестра кричит в трубку так, что приходится отнять телефон от уха. Ненависть к людям у неё с детства, странно только то, что она замуж вышла за человека.        — Нет, ты глянь на него! — вопит Голубина на том конце, даже истерит. К сожалению, на Илью повлиять не сможет. — Ты специально, что-ли, это делаешь? Не понимаешь, что так нельзя?!       Илья сжимает телефон в ладони, но его лицо остаётся расслабленным. Конечно знает — он ведь эти правила и вбивал Соне в голову, запрещая ей что-либо совершать над мужем.       Но кто сказал, что ему нельзя? Он старше, умнее, хитрее. Именно поэтому, если и вскроется неприятная правда, то ему точно не грозит расправа в отличии от инфантильной стервы на проводе.       — Да, специально.       Невероятное безразличие. Плевать и на её вопли, и на Елизавету Львовну, и на те похороны, про которые сестра успела забыть, переключив внимание на более ненавистную тему. Он на них, между прочим, не попал очень кстати, хотя его присутствие было обязательным там. Удобно, когда есть ассистент, на которого можно спустить всех собак… но при этом и наказать за оплошность.       — И на звонки ты принципиально не отвечал, да? — Софья цедит сквозь зубы, явно превращаясь в бомбу не сильно замедленного действия. Ларрэн, на самом деле, только и рад довести недалёкую сестрицу до истерики, всё равно ведь Глеб с этим разбираться будет.       — Конечно. Скажи спасибо, что я тебя не заблокировал, — он усмехается, без энтузиазма разглядывая настенные часы. Уже восемь, почти все работники давно ушли, кроме тех двух. — Хотя, знаешь, я это и сделаю после нашего разговора.       Давно пора отрезать сестру от себя. Владелец агентства, как его и просили, проследил за тем, чтобы она вышла замуж за, если не положенного по правилам парня, то очень солидного человека — и она это сделала, а значит, теперь можно избавиться от Сони, вычеркнуть её из своего и без того занятого графика. Она совсем в него не вписывается, особенно со своими капризами, подобными психами и срывами.       Илья в няньки не нанимался. Особенно в её няньки.       — Я отцу расскажу. Он узнает, что ты этого охламона решил поставить на одну планку с нами. И что тогда делать будешь?       Определённо хочет напугать Ларрэна-старшего. К её же сожалению, какого-либо страха не будет. Никогда.       — Тогда отец узнает, кто именно замешан, как минимум, в четырёх убийствах, — сразу идёт в нападение мужчина, чуть хмурясь. — В лучшем случае попросту вернёшься во Францию, а от благоверного твоего избавятся. И кому от этого хуже?       Конечно, хуже для Голубиной. Ей придётся несладко — семейство и без того считает её всего-то избалованной дочуркой, не более, потому и отправили вместе с братом подальше от управления всем кланом. Рассчитывала на место рядом с отцом, даже не задумываясь над тем, что именно Илья должен стоять там. Её излишняя инфантильность с ней же злую шутку и сыграла — решили девушку просто-напросто отправить к брату, который не горел желанием брать под своё крыло глупую девчонку.       — Мне он поверит больше, чем тебе! — не унималась Софья. Хотела выиграть в этом, как считал Ларрэн, споре, но определённо проигрывала. — Мама всегда на моей стороне, значит и папа тоже.       Закатив глаза, мужчина потёр переносицу. Она старше того же Влада, причём и в прямом, и переносном, но мозгами осталась где-то на уровне десятилетки.       — Хорошо, звони. А я посмотрю потом, на какое число купят билеты до Парижа… Всё, иди ты в пизду, заебала уже.       Он не дожидается новой порции гнева от сестры и сбрасывает трубку, не забывая добавить её номер в чёрный список. Меньше звонит — крепче нервы Ларрэна. Слов на ветер он просто так не бросает, всё окружение это знает, ведь раз сказал — будь добр выполнить…       Но, кажется, впервые он пойдёт против своих же принципов.       — Да, Илья Владимирович?       — Череватого ко мне в кабинет, — кнопку для звонка секретарю Илья зажимает сразу, стоит только подойти к столу. Может быть, мальчику не по душе придётся его план, но разве его мнения кто-то спросит? — Живо.       Секретарша давно выучила для себя все интонации босса, сейчас же он говорит с обычным равнодушием, спокойствием, из-за чего девушка облегчённо вздыхает. Когда идёт вызов от Ларрэна, никогда не знаешь, чего ждать и приходится только гадать — ты отличный сотрудник или труп.       — Хорошо, — быстро говорит на автомате девушка, не смеет заставлять Илью ждать.       Влад точно в своём кабинете, он никогда не уходит раньше своего начальника. Весь этот месяц, пока он проходил стажировку и явную проверку на работоспособность, строгий начальник наблюдал за ним точно не с целью «найти ошибку и уволить». Мужчина вообще думал над тем, что Влад — идеальный вариант для него. Владельцу агентства с самого начала приглянулся хамоватый парень, а когда тот и вовсе в открытую послал наглую сестру на три буквы, не стесняясь присутствия даже мужчины, захотелось сказать ему «Спасибо».       Но Илья не сказал. Лишь «поставил галочку» для себя.       Да, мальчишка определённо ему нравился, но вдобавок тем, что он с первого дня без задней мысли стал строить глазки Ларрэну и Можно подумать, что глупая тактика — его ведь могли вышвырнуть из агентства моментально — но босс этого не делал. Ни после первого раза, ни после второго, даже наоборот, ему нравилось поведение Череватого и он каждый раз думал, что пацан ещё выкинет. За ним интересно наблюдать, наглость и абсолютная беспардонность только идёт его мальчишьему лицу.       У мужчины есть идея, как именно он накажет безолаберного работника.       Эту мысль он давно держит в голове и самому себе усмехается, но через секунду дверь в его кабинет раскрывается слишком сильно, чуть ли не бьётся о стену, а на пороге он видит ассистента.       — Вызывали?       Череватый хочет задать один простой вопрос: «Что на этот раз?». Желает добавить к этому агрессивное: «Вы меня уже заебали, товарищ начальник». Однако он просто молчит, стиснув зубы. Закрывает дверь за собой, находясь под привычно-цепким взглядом Ильи и приближается к столу.       — Отчёт за последний месяц. Как вы просили.       Невероятная собранность, а главное — сдержанность. Владелец агентства читает на молодом лице плохо скрытое раздражение, даже злобу, он чувствует это. Но разве сегодняшним вечером может быть что-то хуже того, за что Влада отчитают?       Вернее, того, что его ждёт дальше.       — Скажи Алёне, что она свободна на сегодня, — бросает уже спокойнее начальник, пристально смотря на Череватого.       Тот устало закатил глаза, вздохнув. Вовсе неприкрытая провокация даже приятна мужчине, по крайней мере, от этого наглеца. Пока Влад бегает туда-сюда по поручению Ларрэна, он в свою очередь наспех пробегается глазами по бумагам в папке, которые сейчас совсем ему неинтересны. Лучше он отдаст своё внимание ассистенту, который точно только этого и добивается. И который прямо сейчас с громким хлопом закрыл дверь.       Провокатор малолетний.       — Вызывали? — уже не так скромно мальчишка произносит, кладёт руки на пояс и шаг за шагом почти подплывает к столу.       Короткий кивок, а затем папка убирается в выдвижной ящик.       — Отлично справляешься со своей работой, — уголки губ начальника трогает еле заметная ухмылка, а сам он издаёт смешок. — Но лучше ответь на один вопрос: какое сегодня число?       Владислав, остановившись по другую сторону стола Ларрэна, пару раз моргнул. Сегодня число, когда нужно было сдать курсовую по юридической психологии, чего он, конечно же, не сделал. Работу не сдал, в универ подавно не пришёл — чем и заработал выговор даже не от декана, а от одногруппницы, которой осточертело его прикрывать. Вдовесок сейчас его точно будут за что-то ругать, хотя сам он понятия не имеет, что такого мог натворить.       Прекрасный день, что тут скажешь, студент ненавидит его и хочет, чтобы он поскорее закончился.       — Пятнадцатое с утра было, — отвечает Владислав, выдавив из себя нервную, но больше злую, улыбку и заведя руки за спину. Пусть и слушает мужчину, но всё равно не перестаёт думать о том, что, возможно, скорейшее отчисление светит ему лучше, чем сейчас фонари на улице.       Илья коротко кивает, откинувшись на спинку кресла. Поразительно. Память у подчинённого есть, она даже не самая плохая. Но это и странно.       — Замечательно. А теперь скажи: какое сегодня мероприятие было?       Взгляд мужчины скользнул по телу в рубашке, которая опять растёгнута на две пуговицы. На шее снова подвеска из двух цепей… Придушить бы ею наглеца.       — Похороны вашего знакомого, — моментально отчеканил Влад и, раскинув мозгами, продолжает, скрестив руки на груди. — Если этот разговор из-за того, что гроб был не того цвета, то я сразу скажу: жена вашего друга в последний момент позвонила мне и сказала, что им нужен чёрный, а не коричневый.       Ларрэн вскинул одну бровь. Об этом он не знал. Не ускользает от мужчины то, что Череватый совершенно не стесняется вот так стоять, будто подчинённый тут не он, а сам Илья. Это даже забавит.       — Нам повезло, что такой гроб был в наличии. Мы просто заменили его, — Череватый был уверен, что именно из-за этого его позвали в кабинет начальника, а потому затыкаться не планировал. Поскорее хочет отделаться от слишком уж требовательного босса и поехать домой… Конечно же, спать, курсовую уже поздно делать. — Да, это не по правилам и так делать запрещено. Но вы сами мне говорили: любая просьба этих людей должна выполняться. И она выполнилась.       Мальчишка не перестаёт удивлять. Сам решил проблему без чьей-либо помощи, не стал тревожить своего начальника и даже исполнил пожелание той тётки, которая Илье никогда не нравилась. Золото, а не сотрудник, на этом моменте точно можно снимать его с стажировки и окончательно утвердить на должность…       Но становится смешно. До глупого смешно — владелец агентства опять усмехается. Главный вопрос остаётся прежним: как, учитывая и беря в расчёт перечисленное, он всё-таки дал осечку?       — Значит, на тебя можно положиться, в случае чего… Это похвально, — Илья медленно встаёт с места, глядя точно в чёрные глаза. — Ещё вопрос: что ты мне сказал три дня назад?       У Владислава, кажется, сейчас мозг взорвётся. Что за ребус от начальника? Чего он добивается от бедного студента?       — Что я вам сказал? — повторяет за Ильёй парень, чуть покачиваясь на месте из стороны в сторону, как какой-то школьник перед учителем. Напрягать память не хочет, потому выжидающе наблюдает за тем, как Ларрэн начинает движение.       — Что? — начальник начинает неспешно обходить свой рабочий стол, после отходит к двери и… закрывает её на замок. Брови Влада медленно поползли вверх, а где-то внутри сжалось то самое.       Череватый не упускает из виду и то, что Илья разворачивается к нему и начинает, точно хищник, приближаться.       «Я добился своего.» — делает определённо правильный вывод в голове.       На автомате он начинает пятиться, не в силах сдержать улыбку, даже самодовольную ухмылку. Все его старания, даже неосознанные действия, наконец-то привели к тому, что ему было нужно весь этот месяц.       — Вспоминай, что ты мне сказал, — Ларрэн, чем ближе, тем сильнее хочет схватить мальчишку и стереть эту улыбочку с его милого личика. Наглец. — Я жду.       Владислав не скажет, даже если вспомнит. Ему хочется вывести мужчину из себя, он просто хочет. Бёдра прижимаются к столу, а сам он почти садится на поверхность, опустив руки.       — Ну? Говори.       Но в ответ он видит только чертей в чёрных глазах, что явно испытывают его терпение и отрицательный взмах голову. Ларрэн уже вплотную подходит к студенту, а тому, в свою очередь, приходится чуть откинуться назад, оперевшись на одну ладонь. От начальника всегда вкусно пахнет — это точно что-то дорогое — аромат дурманит голову Череватого.       — Не помню, — игривое озорство скользит в голосе, сам же парень облизывает и чуть прикусывает нижнюю губу. Провокация в чистом виде.       Владелец агентства смотрит на маленький кусочек кожи, что всегда открыт его полю зрения и уже хочет попробовать.       — Знаешь, я бы мог без раздумий вышвырнуть тебя отсюда и найти того, кто помнит и не забывает о моих наставлениях, — тише начинает говорить Ларрэн, а взгляд его уже раздевает мальчишку. — Разве я не говорил, что мне нужен хороший сотрудник, а не бессовестный мальчуган?       — Я не просто хороший. Я — послушный.       — Да что ты говоришь…       Ларрэн коротко ухмыляется, сильно вжимает Влада в стол. Студенту приходится всё больше и больше прогибаться в спине, кажется, ещё немного и он ляжет на этом же чёртовом столе. Руки начальника ложатся рядом с ладонями мальчишки, чуть задевая каждый из мизинцев, будто даже намеренно.       «Наконец-то.»       Череватый вскинул руки, аккуратно, даже элегантно положил их на грудь начальника. Чуть поводил ими, сжимая в них ткань идеально-выглаженной рубашки, которую хочется поскорее убрать.       — Из-за тебя Софья вытрахала мне весь мозг, — Илья склоняет голову набок совсем чуть-чуть, прожигая глазами Влада и будто игнорируя его незамысловатые манипулации. — Из-за твоей ошибки.       «И я сделаю с тобой то же самое.»       Должно быть, Владиславу нужно как-то испугаться, молить о том, чтобы ему простили эту ошибку. Он ведь даже не закрепился на этой должности, простой стажёр… Но глядя в глаза напротив, он уверен на все сто процентов, что его точно не уволят. Он это знает. Именно его не тронут.       — Извините, товарищ… — Владислав запнулся и усмехнулся, вновь прикусив губу, когда Илья коснулся его поясницы. Специально ведёт себя так. Хочет и может себе это позволить. Спина совсем молодого студента опять-таки прогнулась, а ладони потянулись к чужой шее, — начальник. Обещаю вам, такой оплошности более не будет.       — Но я же говорил тебе в самом начале — не должно быть ни единой оплошности.       Конечно, ассистент это помнит и, если быть честным — Влад действительно попросту замотался со всей этой работой, которую на него скинули все и разом — он и вправду не хотел подставлять Ларрэна. Но в нынешней ситуации будто уже не так важно, стоил ли этот косяк репутации начальника или нет.       Самому мужчине важнее сейчас тело, что находится почти под ним, нежели какая-то там репутация.       — Может, специально это сделал? — босс ненавязчиво улыбается, а его вторая рука резко хватает тонкую и белёсую шею, чуть сжимая. — Ты так упорно вокруг меня хвостом крутишь. Думаешь, я этого не видел?       Череватый прищурился и тотчас заулыбался. Он знает — Илья не упустил из виду самую первую провокацию — трудно, на самом деле, не обратить внимание. Не заметить и то, что мальчишка решил играть по крупному, тоже нельзя. Это даже смешно.       — Но вам ведь это нравится, да? — хриплым, еле слышно пролепетал студент. Глаза так и норовили закатиться от удовольствия только от одного такого прикосновения к кадыку. Не боясь совсем пасть на стол, он спускает ладони с шеи к одежде. Намеревается растегнуть вторую по счёту пуговицу, но специально цепляется за неё пальцами, даже чуть играя. Он определённо проверяет реакцию Ларрэна, испытывает нервы мужчины. — Не говорите, что не хотите меня. Я знаю, что точно хотите.       «Вы» его томным, тихим голосом звучит так сладко, что владелец агентства больше и не думает как-либо себя останавливать. Они оба желают этого — неоспоримый факт. За секунду Ларрэн впивается в мальчишьи губы, буквально выбивая из того стон, чуть сильнее давит на горло и жмётся всем телом. Голову студента от этого кружит, он беспрекословно подчиняется, когда чужой язык переплетается с его собственным. Колени вздрагивают, стоит начальнику одним рывком подхватить мальчишку за бёдра и усадить на стол. Смазанный поцелуй на одно мгновенье разрывается, но Ларрэн делает это лишь для того, чтобы укусить парня за линию челюсти, а после слизать, пусть и мелкую, боль. Он, будто голодный, вновь возвращается к мягким губам, перекрывает кислород Череватому и прижимает к себе за поясницу сильнее, пока мальчишка елозит бёдрами, сидя на гладкой поверхности.       — А если Алёна услышит? — оторвавшись от вкусных и желанных губ начальника, Влад дрожащими от накатывающего волной возбуждения руками старается справиться с противными пуговицами, быстрее хочет избавить Илью от ненавистной рубашки. Не раз представлял у себя в голове, как босс ходит у себя дома без верха, а может и без низа. Теперь у него только одна цель — увидеть это вживую. — Как же вы потом будете объясняться перед ней?       — Объясняться, скорее, будешь ты.       По правде говоря, их сейчас мало что волнует. Илья продыху не даёт Череватому и вновь целует настойчиво, так требовательно, что у того по телу проходит электрический заряд. Становится жарко — невыносимо душно, подчинённый даже на секунду подумал, что задыхается — но не хочет отлипать от Ларрэна. Нужно больше, нужно грубее, нужно сильнее. Чужие руки вытягивают рубашку из брюк и тут же лезут под неё. Они холодные, почти ледяные, а торс Влада горит огнём. Прикосновения обжигают, сводят с ума, но когда ловкие пальцы добираются до сосков и скручивают один из них, ассистент протяжно стонет прямо в губы босса.       Сам захотел. И получил.       Илья, к сожалению студента, разрывает такой приятный, будоражащий мозг поцелуй, но почти набрасывается на ту самую шею, что всегда привлекала внимание всеми «ошейниками». И сейчас один такой на ней, что заводит начальника с каждой минутой. Не церемониться с мальчишкой, сразу с силой кусает кожу, намереваясь оставить на ней свою «подпись», что он тут был. Владислав всё-таки закатил глаза от восторга, окончательно наплевав на то, что если Алёна ещё не ушла, то она наверняка это услышит. Абсолютно безразлично. Он тихонько постанывает, уже не пытаясь стянуть шмотку с Ильи. Ладони находят затылок, он по началу не распускает волосы, что собраны в небольшой хвост. Ларрэн проходится языком по татуировке, а после кусает сильнее, чуть было не до крови. Мальчишка под ним вскрикивает не то от неприятного жжения, не то от удовольствия.       Но ему это безумно нравится. Он сам попросил.       Ларрэну приходится сдержаться, чтобы не прокусить окончательно тонкую шею — этим он займётся позже. Тут же сцеловывает эту боль, зализывает её под приглушённое мычание Череватого. Мальчишка решает разобраться со своей рубашкой, справляясь с этим явно намного лучше. Стоит только закончить с последней пуговицей, Илья одномоментно срывает её с стройного, как тростинка, тела. Всё такими же ледяными руками оглаживает талию мальчика, сжимая почти что тощие бока, но это обжигает сильнее, чем те махинации, что делались с шеей. Ладонь проходится по животу и одним движением забирается под бельё студента, хватая член. У Влада ноги задрожали сильнее — спасибо, что сидит, а не стоит — когда эта же рука уверенно скользнула по коже лобка и стремительно прошлась по всей длине.       Влад стонет в поцелуй, извивается в сильных руках, опять хватается за затылок Ильи и, наспех развязав маленький хвост, запускает пальцы в шелковистые волосы. Он хотел так сделать. Он представлял себя в таком положении.       Он мечтал оказаться под начальником и дрожать, стонать, целовать его губы.       — Ляг, — Ларрэн приказывает, толкая мальчишку назад. Он повинуется, но взгляда от чуть ли не диких глаз не отводит. — Какой ты послушный… Хороший мальчик, да?       Склоняется и оставляет дорожку из мокрых поцелуев на худощавом торсе, оглаживает талию и прикусывает кожу на нижней части живота. Череватый прогибается в спине, откинув руки назад и поверить не может, что это взаправду. Когда Ларрэн отрывается от «невинного» тела, окидывает его взглядом. Глаз нельзя оторвать от этой картины, но он всё же это делает, пусть и на мгновенье. Чуть мятая рубашка мальчика, что была успешно брошена в сторону, на секунду забирает на себя внимание мужчины. Без неё студенту явно лучше, но как она каждый раз сидит на Владиславе, не передать словами. Мальчишка засучит рукава и две пуговицы всегда растёгнёт, саму шмотку заправит небрежно в брюки и только это уже способно свести с ума.       Илью с ума свести сложно. Но он точно давно и не раз засматривался на молодое, ещё худое тело.       — Папочка… — вдруг он слышит совсем тихое, протяжное от пацана. Илья возвращает голодный взгляд на полураздетое тело, Череватый вновь выгибается в спине, а кожа натягивается, сильнее очерчивая рёбра. Да, это намного лучше и интереснее, нежели какая-то шмотка.       Слово, брошенное специально в провокационном тоне, вовсе срывает мужчине башню. Он расправляется со своей же рубашкой за считанные секунды и уже начинает стягивать остатки одежды с мальчишки. В штанах до невозможности тесно, хочется поскорее оказаться внутри не такого уж и невинного, как может показаться на первый взгляд, тела. Влада назвать можно любыми словами — наглый, хитрый, теперь ещё и развязный — но точно не невинный.       — Ты ради меня эти цацки носишь, — избавившись от брюк, кидает их туда же, где валялось уже две вещи и тотчас Ларрэн одним движением стаскивает пацана со стола, намного сильнее, чем в первый раз, прижимая его к краю. Он тут же пальцами поддел одну из двух цепей, резко прокрутил на ладонь и потянул на себя, заставляя Влада заскулить от противного трения металла об кожу. — Делаешь всё, чтобы я смотрел только на тебя и твою эту блядскую побрякушку.       — И тебе это нравится, — хрипит Череватый, хотя воздуха начинает не хватать. Его и без того мало в груди, но сейчас в глазах начинают плясать мелкие звёздочки. — И я тебе нравлюсь… И трахнуть ты меня давно хочешь.       Переход на «ты» будоражит мозг, мужчина специально не срывает украшение, лишь медленно отпускает, позволяя младшему вдохнуть. Пока Череватый пытается выровнять дыхание, что получается крайне паршиво, владелец агентства обходит стол, где уже месяц лежит специально приготовленная для такого случая смазка.              Если Влад думает, что это именно он всё спланировал, специально провоцировал и дальше по списку — он глубоко ошибается. Очень глубоко.       — Будешь послушным мальчиком? — мужчина, вернувшись к своему подчинённому и заметив, что он сам избавился от белья, а стояк уже хуже некуда, грубо разворачивает его к себе спиной, выбивает и так последний кислород из лёгких. Его шёпот обжигает ухо, студент в который раз закатывает глаза от наслаждения, но ухмыляется, пусть начальник этого и не видит.       — Ни за что…       Что и требовалось ожидать. Эту нахальность не вытравить из него — как ни старайся. Илье дважды повторять не надо, он с самого начала понял, что с Владом — только грубо — и никак по-другому. Ассистент почти ложится на столе и уже самостоятельно раздвигает ноги в нетерпении. Когда один палец с небольшим количеством смазки наконец-то касается входа, с губ Влада срывается шумный и протяжный стон. Вторую руку Ларрэн располагает на многострадальческой шее, заставляя мальчишку задрать голову к потолку.       — Ты меня подвёл, — медленно, постепенно вводит один палец, давая парню возможность свыкнуться. Но долго церемониться тоже не станет. — Придётся отработать.       Студент до боли кусает нижнюю губу, не понимая, что больше его возбуждает: длинный палец внутри или жаркий шёпот прямо в ухо. Мужчина не спеша, но явно желая набрать темп, двигает средним пальцем внутри мальчишки. В нём узко, слишком, предельно узко, но это наоборот заводит. Наконец, когда Влад наконец окончательно привыкает, уже не шипит, а сладко стонет, Ларрэн добавляет второй палец и заметно ускоряется.       — Быстрее… — почти сразу звучит просьба, Череватый сдавленно умоляет, чувствуя, как шея затекла. И, точно слыша его мысли, эта ладонь отпускает его, перемещаясь на поясницу и оглаживая гладкую кожу.       Владелец агентства только в этом уступает мальчику, раздвигает его ноги ещё шире, набирая темп всё больше, но специально не надрачивая член Влада. Он должен помучиться, должен скулить и всхлипывать. Заслужил. Ассистент царапает лакированную поверхность стола, жмуриться от удовольствия, почти бьётся лбом об дерево и хочет большего       Это чувствуется.       Но Илья не спешит давать ему желанное. Двумя пальцами он выбивает из мальчишки стоны, которые мешаются с матами. Слышать это от него ‐ мёд. Самый сладкий, самый приятный, тот, который ласкает слух и от которого под кожей проходится мелкая дрожь.       — Пожалуйста, я не могу больше… — как и планировал Ларрэн, парень начинает жалобно просить уже через небольшое количество времени. Как тут отказать? Как противиться этому тихому и такому чудесному голосу?       Илье уже самому становится невыносимо слушать эти тягучие стоны, томные вздохи, он вытаскивает пальцы под даже разочарованное мычание и за долю секунды избавляется от остатков своей одежды. Ждать долго не приходится, он спешно выдавливает на анус чуть больше смазки, чем в первый раз и не забывает распределить её по всей длине члена. Стоит только подставить головку к заднице, Влад вздрагивает всем телом, а колени его подкашиваются. Клацнув зубами, он толкается бёдрами назад, когда мужская ладонь ударяет его ягодице.       — Ты не заслужил нежности, — Илья перед тем, как войти, наклоняется ближе к Череватому и оставляет очередную дорожку поцелуев, но теперь на спине, губами касается позвонков и, дойдя до шеи, кусает мочку уха. Слышит рваный выдох, ощущает, как под ним мальчишка вздрагивает от каждого прикосновения, от каждого слова или движения.       Студент недовольно шипит, облизывая пересохшие губы и сильнее двигает тазом, чем только вызывает усмешку у Ильи. И, больше не медля, Ларрэн сначала аккуратно вводит член в парня — он ведь не совсем садист — а когда тот почти привыкает, мужчина делает сильное, резкое движение вперёд и входит до основания за одно мгновенье. Владислав громко вскрикивает и втягивает живот, мелкие слёзы подступают к глазам моментально. Кабинет начальника наполняется шумными стонами сразу двоих и ритмичными шлепками, когда темп набирается с каждой секундой, а боль внутри Влада сменяется невероятно-сладким наслаждением.       — Ты же этого хотел, да? — владелец агентства, тяжело дыша, бросает слова и, резко затормозив, поднимает подчинённого за корпус и прижимает к себе, во второй раз мощно толкаясь внутрь до самого основания.       Хотя, чего греха таить? Он сам желал этого и не один раз.       Череватый хватается одной рукой за затылок Ильи, сжимая распущенные волосы, чем только вызывает глухое рычание от мужчины. С каждым мгновеньем он всё сильнее вытрахивает из пацана силы, вгоняя в экстаз от распирающего ощущения внутри, заставляя выкрикивать своё имя, вынуждая бормотать что-то несвязное. Влад еле держится от этого удовольствия на ногах, кажется, если бы не руки, которые прижимают к сильному телу, он бы вовсе упал на пол. Ларрэн смазанно целует парня в шею, в саму татуировку, языком после проходится по ней.       — Глубже, пожалуйста, я умоляю, — сдавленно скулит Череватый, опустив вторую ладонь на стол и до белых костяшек сжав край. Всем телом чувствует член начальника внутри так глубоко, насколько это возможно, и от этого чувства находится в полубредовом состоянии, думая, что ещё чуть-чуть и сознание от удовольствия потеряет.       Илья исполняет прихоть, вдалбливается в юное тело с остервенением, да так, что у Влада поднимается мелкий шум в ушах. Он откидывает голову на плечо мужчины, то и дело стонет его имя, проходится языком по своим иссохшим губам. Ощущений чересчур много, оба сходят от этого с ума, но Ларрэн решает подлить масла в огонь и вовсе довести мальчишку до исступления. Вторую руку, что придерживала всё это время за бедро, отнимает от тела и без предупреждения берёт в неё член Влада, в ритм движений начиная надрачивать. Погружает ассистента в нескончаемое блаженство, однако обходится с ним грубо, даже слишком.       Но это даже к лучшему. Это даже нравится Владу. Он просит сильнее, грубее.              — Я на грани, Илья, — громко говорит, почти тянет студент, содрогаясь всем телом и чувствуя приближающийся оргазм. — Прошу, быстрее…       Начальник сам ощущает, что ещё чуть-чуть и он разольётся внутри мальчишки. Но это ведь не всё — главное событие он решил оставить на десерт. Губы касаются кожи рядом с татуировкой — он давно продумал это, шрамы рядом с ней будут смотреться восхитительно — выпускает свои клыки и, зная, что мальчишка прямо сейчас кончит, со всей дури впивается в шею, прокусывая её и выбивая из мальчика уже не стон, а истошный вопль.       Кровь он пить не любит и считает, что это омерзительно. Но красная жидкость именно этого парня кажется ему сладкой, он отпивает чуть больше, чем планировал изначально.       Когда оба достигают пика, Ларрэн изливается внутри юного тела и выходит, вырывая попутно и клыки. Владу тяжело дышать, но не только от оргазма и возбуждения. Он падает на колени, держась за стол и прижимает ладонь к шеи, которая начинает неимоверно гореть. Чувствует влагу на ладони, а когда отнимает её от укуса, в ужасе смотрит на кровь, которая окрасила руку в ярко-красный.       Миссия выполнена. Вот и наказание. Маска, не одна и уж точно не последняя, только что вдребезги разбилась и Влад на себе это ощутил, вновь прижимая ладонь к шее и боясь отключиться.