(Не) Игрушечные десептиконы

      Ответ на твой вопрос приходит не от Мегатрона. Точнее, Мегатрон тоже отвечает, но не то, что тебя реально интересует. Он умудряется почти изогнуть пластиковую бровь — по крайней мере воспринимается его недовыраженная эмоция именно так, — и спрашивает:       — А есть разница?       В это же время Саундвейв открывает на компьютере вкладку с мультфильмом «Трансформеры: Прайм», и ты понимаешь:       «Он знает… они знают!»       В груди застывает холодный испуг… и словно рассыпается на парадоксальные тёпло-горячие осколки. Да, для той Земли, наверное, всё плохо… но это хотя бы не ты! Тебе больше не надо решать, выбирать. Не надо предавать…       То ли колоссальное облегчение, испытанное тобой, слишком заметно, то ли Саунд что-то «нашептал» Лидеру по радио, но Мегатрон, кивает в сторону экрана:       — Хочешь знать, насколько похоже?       — Д-да… — почему-то тебе сейчас очень сложно нормально ответить.       — Здесь показали гораздо меньше, чем в реальности.       — Но всё показанное правда?       — Не всё.       Увы, но больше тебе он ничего не говорит. Весьма неинформативно ответив ещё на пару вопросов, Мегатрон даёт понять, что аудиенция окончена и выходит из комнаты.       Чуть помолчав, ты просишь связиста пустить тебя за комп — вопрос с игрушками всё равно надо решать. Саундвейв даже не кивает, молча выводит на экран список названий и телефонов — и когда успел? — а сам отходит к краю стола. Удивления стараешься не показывать, но интересно, это его инициатива, дабы ты комп не занимала? Или приказ Мегатрона? Ты не знаешь, тем не менее благодаришь и садишься проверять данные списка. Не потому, что не веришь, скорее сомневаешься в том, что он правильно понял задачу. А ещё из желания всё же занять комп. ТВОЙ комп!       Саундвейв не препятствует.              Вскоре, распечатав лист, выходишь на кухню, пишешь себе список вопросов и начинаешь звонить, хоть и ненавидишь это дело едва ли не больше, чем «сходи туда, не знаю куда, узнай то не знаю что».       Несмотря на то, что уже вечер, в паре мест берут трубку, объясняют, как и на каких условиях можно передать игрушки, и ты решаешь пока на этом остановиться, хотя обзвонила не всех. В конце концов лучше звонить в рабочее время, а с понедельника у тебя отпуск.       Буквально через пару дней тебе удаётся избавится почти от всех Праймов. «Почти» связано с тем, что одного ты честно оставляешь себе любимой, а ещё одного — в подарок.        Несколько дней спустя радовать детей отправляются и вскоре прибывшие, но оказавшиеся игрушками Смоукскрины.       Старскрим, косился на тебя ещё в прошлый раз, но в этот не выдерживает и высказывает тебе, что это мерзко — хоть Смоукскрин и автобот, но мысль о том, что кто-то может играться корпусами кибертронцев унизительна.       Спрашиваешь, что он предлагает. Выкинуть их на помойку? Закопать? Ты почти уверена, что с его точки зрения последний вариант самый разумный, однако сикера буквально передёргивает:       — Я не сказал, что знаю как лучше! — довольно агрессивно заявляет он и выходит из кухни. Отсутствует минут десять, потом подходит и просит тебя поднять его на подоконник. Впервые, кстати. Он протискивается меж фиалок, упирается обеими руками в стекло и так стоит минуты три минимум.       — Я хочу летать, — наконец произносит он. Так обречённо, так тоскливо… Тебе невольно приходит в голову, что он, наверное, представил себя похороненным под землёй вместе с коробкой, вот и психанул. Появляется сочувствие, которое ты к ним практически не испытывала с момента, как узнала про заказ энного количества игрушек на твоё имя. А дальше происходит довольно неожиданная вещь — сикер начинает говорить. Про Кибертрон.       …       Вообще, к рассказам Нокаута о родной планете, чуть позднее присоединился и Шоквейв, он тоже рассказал тебе довольно много. Но то рассказы наземников. Старскрим же Кибертрон видит другим.       Это не дороги и стены, а небо и сверкающие с высоты шпили.       Не мелькающие развязки скоростных эстакад, а видимая сверху многоуровневая сеть, опоясывающая здания.       Не искусственное освещение нижнего уровня, а тёмная фиолетово-бархатная чистота ночи.       Не массивы зданий, тонущие в ночном небе, либо «растворяющиеся» на фоне брони Праймуса, а близкий горизонт, очертания города, уходящего под непробиваемый купол, и бесконечные чёрные колодцы улиц, где не видно дна.       А ещё это квадратичные, округлые и прочих форм выступы, являющиеся частью конструкции зданий. На них можно приземлиться, ощутить ночное безветрие, увидеть почти синие в свете кибертронских Лун очертания вершин зданий и медленно падающую с неба наэлектризованную пыль, слипшуюся в светящиеся полупрозрачные нити…       Его рассказ воспринимается, как нечто спокойное, монументально-величественное, и при этом безумно прекрасное…       …       Закончив говорить, он продолжает молча смотреть в окно, и ты, желая стряхнуть внезапное неловкое оцепенение, спрашиваешь его, как ему Земля, люди.       — Не так плохо, как могло бы быть, учитывая, что вы органики, — выдаёт он свой вердикт.