Ночной страх

            А насколько любопытен ты, Эндрю?       В голове туманно. Он протягивает руку в черноту. Она исчезла. Перед глазами зарябило. Картинка начала вырисовываться.       Когда он всего лишь моргнул, перед ним предстал снежный ландшафт гор. Неторопливо шёл снегопад, обрамляя тайгу, а ночное небо заволокло тёмно-серыми тучами, не давая луне и шанса на её проблеск.       Он моргнул ещё раз. Перед глазами появилась знакомая фигура. Разве они виделись? Сильнейшее ощущение дежавю. Откуда он знает какого-то блондина?       Голос проносится по всему сознанию, сотрясая шаткие стены. Тихий, мелодичный голос, зовущий его по имени. Манящий всем своим естеством. Он просит подойти.       Падение. Невесомость. По его мнению, в темноте что-то есть? Фигура. Смутно знакомая. Именно тот парень, что стоял в пейзаже. Только сейчас он стоит совсем близко, убрав руки за спину, и глядя сверху вниз. Выглядит он потрёпанно, лицо всё в ссадинах, но приукрашено мелкими веснушками, которые крайне трудно разглядеть, а глаза, наполненные горечью, стыдом и грустью, выглядят так, словно глянул в лёд самого Байкала. Там так же голубо-черно, только вот холодно. Интересно, а у него в глазу есть трещины? Можно ли их назвать континентальными?       Парень источает саму злобу, если убрать то, что сам он выглядит подавленно, будто у него был самый худший день.       — Эндрю, – начинает он аккуратно, тиховато, успокаивающе, проносясь эхом в памяти. Но откуда он знает имя? – Эндрю, ты меня слышишь?       Кажется, он кивнул на вопрос. Или нет. Но голову чуть покачало. Возможно, это эффект от закрытых глаз?       Очередной пейзаж, так же до боли знакомый. Смешанный лесок, где есть тропинка, ведущая сквозь деревья. В лицо лезли наглые ветви берёз и дубов, и, пробравшись сквозь них, он увидел колодец. А около него – этого же незнакомца. Этот блондин даже не представился! Как же зовут этого чёрта? Крис? Смутные воспоминания...       Прикосновение, ещё одно, третье, чужое тепло. Становится душно. Во рту что-то склизкое. Поцелуй? А кого он целует? Или его целуют? Рот словно жжёт чем-то холодным. Это слюни или вода? Запах исходит знакомый, будто из детства. Что-то еловое и сладкое. Щёки полыхают, воздуха катастрофически не хватает, и на шею ложится что-то прохладное, охватывая, притягивая. Вторая же рука незримого человека ложится на лопатку. Целует он горячо, ни к чему не придерёшься. Отстраняется, переводит дыхание. Эндрю открывает глаза. Снова это лицо с глубокими голубыми глазами, которые в глубине души он успел и полюбить, и возненавидеть. Волосы трепыхались по чужому красному лицу, но блондин (как его... Крис?) Крис их не смахивал. Спустя, может, секунд пять этих гляделок, — а точно ли пять секунд? — снова поцелуй.       Но вместо чужого языка он почувствовал удушье. Боль встала огромным комом в груди, и двигалась к горлу, прямо до того момента, пока он вновь закрыл глаза. Размытый силуэт Криса словно насмехался над ним, и это ощущалось даже приятно, как показалось.       Через пару секунд он снова оказался в высокогорной заснеженной тайге. Снег холодил лицо, давая чувство подавленной, но эйфории. Шаги. Совсем рядом. С левой стороны встал Крис. Кажется, он что-то сказал. Или нет?       Блондин взял руку брюнета, сомкнул пальцы в замок. Подошёл ближе. Возможно, слишком близко. Взял запястье, положил себе на плечо, сам же обхватывая свободной рукой чужую талию. Закружил в танце.       Он не отрывал взглядя, но и не говорил. Не смел. Не хотел? Голубизна глаз слишком манит. Кажется, у Криса всё же есть трещины в глазах. Но он обладатель самых мягких рук и самого очаровательного лица, какое Эндрю мог видеть. Конечно, он и сам красавец, но этому Аполлону надо дать шанс! Не упускать же такого, верно?       Они кружились в такт снежинкам. Молча. Глаза говорили всё за них. Тихая и незаметная мольба о помощи. Крис словно не желал говорить. Может, он сам знает ответы?       Крис — очень знакомое имя. Они где-то виделись раньше? Они знают друг друга? Почему этот чёртов блондин с его голубо-синими глазами ему снится? Сначала... это точно начало? Нет, нет, они целовались, это начало. Или...                               Да кто же ты?       — О чём думаешь? – голос Криса, вырвавший его из сомнений и бесконечных вопросов, пронёсся вихрем, унеся с собой все мысли. Ровный, спокойный, может, чуть басовый. Ласкающий.       — Тебе это важно? – произнеслось как-то само, как плевок яда. Как укус змеи. Возможно, он хотел сказать «о тебе».       — Я думаю о тебе. – ответил на свой же вопрос голубоглазый. Прозвучало это слишком воодушевлённо, будто признание в любви. Может, это и есть оно?       В ответ на немой вопрос – молчание. Мыслей всё нет. Они остановились, но Крис продолжал держать руки в замке. Эндрю снял свою руку с чужого плеча, положив туда свою голову, а снявшейся рукой приобнял эту фигуру из сна. Эту странную, но манящую фигуру, являющуюся всего лишь сном. Он снова закрыл глаза, пропав в забвении.       Открыл он их перед бескрайним морем. Смотрел под ноги. Около пальцев, когда волна доходила до берега, вода сияла ярко-циановым, переходила в синий, а после в фиолетовый. Он глянул на горизонт. Чуть поодаль плавал Крис, подзывая плыть к себе. Шёпот разносился оглушающим гулом по всему сознанию. Он ступил. Холод воды даже не оттолкнул. Он шёл дальше и дальше по песчаному берегу, потом плыл, уже к человеку, который успел стать родным.       Но его там не оказалось. Брюнета захлестнуло волной, и тот свалился в мёртвую оглушающую тишину морской воды, начав тонуть. В лёгкие заливала вода. Он это чувствовал. Глаза пришлось закрыть в самом начале и отдасться ощущениям. В уши залило. Остался лишь один голос.       — Всё будет в порядке, Эндрю.       Открыв глаза, в них дали причудливые узоры и рябь. Какие-то круги, квадраты, в общем – сплошной калейдоскоп. Другие миры резко развеялись, и перед ним предстал знакомый блондин, замахнувшийся топором. В горле что-то зашипело. Он в который раз закрыл глаза.       Конец пришёл. Раскрыл свои тяжелейшие веки он в темноте ночи своей комнаты, откуда свет луны мягко пробивался через окно. Он осторожно и медленно, благодаря титаническим усилиями и железной свободе воли, привстал на один локоть, взяв заряжающийся телефон, включив его. Три шестнадцать ночи. Угораздило же такое присниться.       Кто это был? И почему его имя кажется таким знакомым? Он неплох. В голове чётко встали глаза Криса, с глубиной Байкала и трещинами, потом – его образ перед пробуждением. Этот блондин выглядел безумно. Глаза у него блеснули опасным красным в тот миг. В горле заболело. Точно, он простудился.       Положив телефон, Эндрю повернул голову вправо и упёрся взглядом в стену. В глаза бросились чёткие очертания чужих ног справа, но, спустив на игру теней, он лёг обратно, укутавшись в одеяло. В самом-то деле, не мог же это быть тот Крис из сна? Разве этот Аполлон придёт к нему?       Чужая прохладная ладонь предательски мягко легла на его талию.