Что если...

Данный выпуск у нас начнется с очень острого вопроса. Что если... .. все персонажи манги — это бывшие Дазая?       Как я и сказал, вопросы все горячее и горячее! Прям все-все?.. Что ж, из вопросов этики, мы учтем, что Дазай не имел связи с лицами младше восемнадцати. Бар. Приглушенный свет, тихая мелодия джаза. За барной стойкой сидит четыре человека. — А он меня... и-ик! Сестра, говорит, никто не узнает, мы с тобой так близки по духу... И, пуф! Слился, как вода, в этот, как его... как говно короче... И месяца не продержался... Кобель!       Чуя подбадривающе сжал предплечье Старшей сестры. Кое Озаки, как и он сам, оказалась жертвой коварного поедателя сердец. Как и двое, сидевшие по правую руку. После того, как Дазай разбил сердце каждому из них (некоторым не единожды), все они искали утешения. Они нашли его друг в друге, и пришли сюда, чтобы выговориться. — Как же знакомо... Этот сукин сын, он ведь с самого начала казался мне мутным... Но я не послушал свою интуицию, доверился его сладким речам... Чтобы что? Чтобы бросить меня, как...как собаку, нет, даже не так, как выбрысывают надоевшую тряпичную куклу! А на следующий день пришел на работу, и улыбался, как ни в чем не бывало, глядя прямо мне в глаза...       Чуя и Кое синхронно кинули в сторону заклятого врага мафии сочувствующий взгляд. Да, днем они враги, но в этот вечер, они позволили себе быть просто слабыми людьми, которым нужна поддержка. Куникида Доппо нуждался в ней не меньше их. — А я... А меня с ним вообще Анго сан познакомил, — миловидная девчушка с зеленоватым хвостиком на голове, смущенно заправила прядь волос, глаза ее были на мокром месте, — он представил его, как своего давнего друга, и сказал, будто ему можно верить... А он... А он... Куникида протянул, окончательно разревевшейся Цудзимуре платок. Кое положила руку ей на плечо. — А ты, чуя сан? Ты же дольше всех с ним работал. Чуя мрачно усмехнулся. — Ага, и поверьте, меня он больше всех и задрал. Неадекват долбанный... Вечно у него качели, сегодня у его величества настроение хорошее, и он тебя любит и готов приносить весь мир к твоим ногам, а завтра его отчитал Мори сан, и он шлет тебя нахер, говоря, что ты никчемное чмо. Сука...       Да, тяжела была участь людей, когда-либо попадавших под чары Дазая. Выбраться из них было очень сложно — как из рыболовной сети. Поплакавшись друг другу на протяжении всего вечера и всей ночи, они наконец то стали собираться. — В честь этого, епта, недоделанного, я плачу за всех!       Чуя, дезориентированный в пространстве, вытащил бумажник, и стал отсчитывать купюры. Бармен смотрел на него несколько секунд пристальным взглядом, после чего произнес: — За счет заведения. И более тихо добавил. — За травмы, нанесенные Осаму Дазаем...       Четверка разом уставилась ошалелыми глазами на бармена. — Погодите, так вы тоже?!.. Бармен смахнул слепую слезу. — Это был самый короткий, но самый незабываемый роман в моей жизни...       Хах, что-то я разошелся в своих фантазиях. Несмотря на то, что это очередная сюрреалистическая выдумка, в ней есть правда отчасти. Ведь, не будь Дазай столь принципиален найти себе в спутники именно девушку, он бы и правда сражал наповал всех подряд. Вынуждая их после собираться в захолустных барах, жалуясь друг другу на жизнь... Только вот, сдается мне, наши герои были бы достаточно умны, чтобы не попадаться на уловки Дазая. По крайней мере, многие из них. Что если... ... отправить Федора в открытый космос, без скафандра, космического корабля и прочего воздушного снаряжения? Да Федор кун в ударе! Федор летит на военном самолете. Он почти у цели, ведь смог выбраться из лап агенства и военной полиции. Неожиданно, экран загорается миллионом предупреждающих сообщений, а курс движение меняется. Вверх, выше и выше! Управление над самолетом перехватили! Федор оказывается в космосе, и аварийный сигнал катапультирует его из летающей махины прямо в вакуум. Он начинает задыхаться от нехватки кислорода. Жизненные силы покидают его, пока полностью не исчезают из его тела. Земляне готовятся к празднованию, но так ли все просто?..       Конечно же, нет, с Федором ничего не бывает просто. Начиная с того, что было бы крайне проблематично отправить его в открытый космос (ситуация, описанная выше, была обрисована исключительно в комических целях, и является чистой воды сюрреализмом). Но, даже если допускать такую вероятность, то не будем забывать, что способность Федора такая же коварная, как и ее хозяин. И ежели Федор сумел вселиться в Брэма, который лишь косвенно был повинен в его кончине, то представьте, что будет со смельчаком, посмевшим отправить его умирать в пустоту? Что если... ... Дзено прозреет?       Команда ищеек продолжает самосовершенствоваться. Каждый в своем идеале достиг практически апогея, за одним исключением. Дзено Сайгику. Деффект зрения — единственное, что портит его безупречность. Но однажды, стены супергеройской команды посещает радостная новость. По специальному заказу, специально для них был создан эликсир зрения. Колбочка в руках Дзено, от едкого запаха щиплет нос, но он не подает виду. Коллеги столпились вокруг, что откровенно раздражает. Жидкость медленно стекает по пищеводу. Несколько секунд затишья. Неужели их обманули?       Однако... Чудо все таки происходит. Дзено на протяжении минуты с усилием моргает, его глаза слезятся. Привыкнув к столь предательски яркому свету, Дзено, в первую очередь, оглядывает своих коллег. Он моментально узнал, какой облик принадлежит каждому из них. И первыми его словами после божественного озарения были... — Тэтчо, дружище, теперь то я понял, почему ты такой хмурый и неговорливый! С такой то внешностью, и я бы впал в депрессию...       Теруко и Тачихара успевают остановить клинок Тэтчо прежде, чем тот лишит Дзено зрения снова.       На самом деле, я не раз думал о возможности вернуть Дзено зрение. Только вот, каждый раз приходил к тому, что дополнительный орган чувств в качестве глаз для Дзено подарком не станет. Более того, он мог бы ему даже мешать. Его уникальный слух и осязание — то, что выделяет его среди остальных, и открывает новые, исключительные методы борьбы с преступностью. Он может видеть одними лишь ушами и телом, он подобен летучей мыши, слух которой позволяет ей вычислять расстояния и изучать местность, не прибегая к помощи глаз. Для таких людей, как Дзено, которые обострили все свои чувства до предела, возвращение зрения равносильно тому, чтобы утерять отточенные за годы слепоты ощущения. А слух и осязание в его профессии гораздо важнее, нежели зрительное восприятие. Плюс, утратив остроту ощущений, он лишится своей уникальности. Так что, глаза для него в лучшем случае могли бы стать дополнительным инструментом, нежели верными спутниками. Что если... ... Достоевский совершит суицид?       Я определенно вычислил, кто является любимчиком среди фанатов! Но если быть кратким — я бы не советовал Федору делать это.       Ночь. Пустая комната без мебели, за исключением стола и стула перед ним. За столом сидит достоевский, на столе — пистолет. Федор устал жить, устал придумывать планы, устал достигать недостижимую цель. Ему все надоело. Он берет пистолет, и... Выстрел. А в следующий миг — мир схлопывается, оставив позади себя лишь яркую вспышку.       На деле, данная зарисовка не является шуточной. Ибо, очень сложно предугадать, как поведет себя его непредсказуемая способность. Способность карает даже тех, кто причастен к смерти лишь косвенно. Вполне вероятно, что Федор мог бы вселиться в тело человека, который собрал этот пистолет. Выбери он иной способ самоубийства: выбрасывание из окна, повешание на петле... Он мог бы внедриться в тело того, кто укладывал асфальт, на который так неудачно приземлился Федор, или быть может, в производителя данной модели петель. Но почему же мы нарисовали, что мир схлопнется? Потому что я наиболее всего склоняюсь к тому, что монета остановится на третьем, самом сложно-объяснимом варианте. Вы ведь помните, что такое сингулярность? А способность Федора ведь очень к ней располагает. Если он лишит себя жизни — любым из предоставленных методов, то, по логике своей же способности, должен будет вселиться в себя. Но его тело уже получило смертельное ранение, выходит, он умрет снова. И возродится. Чтобы вновь умереть. И так этот порочный круг будет продолжаться до тех пор, пока не возникнет сингулярность: разрастется, и изничтожит все вокруг.       Лучше самоубийства Достоевскому, все же, оставить для Дазая. Что если... ...Куникида склеит из листов его тетради один большой? — Так, Ацуши, Кека, мне нужна ваша помощь... Агенству нужен танк, но... Как вы понимаете, у нас нет танка. Я хочу попробовать одну идею. Вы поможете мне склеить, акууратно и ровно, листы моего блокнота, а я напишу на получившемся новом листе слово "танк" — Думаете, это сработает?... — Не уверен. Но попытаться стоит.       Троица принялась за дело. Куникида не только склеивал листы, но и параллельно умудрялся командовать двумя подопечными, ведь "Ровнее клей! Шкет, ты же не слепой, ты что, не видишь, что за края выходишь?!". В конце концов, лист вышел более, чем просто большим. Бедному Куникиде пришлось истратить все листы своей записной книжки. Слово написано. Осталось, лишь произнести заветное заклинание. От волнения Куникида зажмурил глаза. "Поэзия Доппо!.."       И... Посреди улицы возник огромный танк!       Я благодарен человеку, задавшему столь занимательный вопрос. Ведь это то, на что я очень давно хотел обратить ваше внимание. Куникида Доппо — идеалист, добровольно заковавший себя в барьеры собственных идеалов. Его мозг не способен осознать что-то, выходящее за его пределы. Поэтому непременно загоняет все, недоступное его пониманию, в рамки. Он никогда не понимал природу сверхспособностей, в том числе своей. И, чем пытаться разобраться в ее глубинах, ему было проще убедить себя, что она работает по одному четко выверенному механизму. Если упрощать — он сам придумал себе то, что его дар работает лишь с определенным видом блокнотов и определенным размером листов. В одном он не ошибся — призванная вещь не может быть больше страницы. Но то, какого размера будет страница, реашать лишь одному Куникиде. На сегодня, пожалуй, достаточно. До встречи в новом выпуске!