Под рёбрами

Идеальное белое платье в пол, мечта любой девушки, выходящей замуж. Но Лена предпочла бы разорвать его. Оно было ей по размеру, но ужасно сжимало абсолютно все части тела, душа её и заставляя покачиваться из стороны в сторону из-за непрекращающегося ощущения тошноты. И боли где-то под рёбрами. Идеальная белая фата и аккуратно заплетённый пучок с заколкой в виде розы, натягивающий волосы и вызывающий головные боли. Её глаза словно тянули на лоб, желая запечатлеть её самую широкую и счастливую улыбку. И слёзы. От горя. Коричнево-изумрудные глаза с отёками, которые уже несколько минут пыталась замазать визажистка. Холодный пот по всему телу, а особенно на ладонях и лбу, не давал забыть ей о самом ужасном событии её жизни, которое ждало её за дверью. Боб был отличным парнем: добрым, понимающим, таким правильным. Поэтому, когда он предложил ей встречаться, а вскоре сделал предложение, она не смогла отказать. Кейт готова была смириться с тайными ночными встречами, с пьяными клятвами в любви, с обещаниями бросить Боба, с мыслью о том, что она вынуждена делить Лену с ним, со страхами Лены и её внутренними тараканами, запрещающими признаваться самой себе в любви к подруге. Белова до последнего пыталась принять, забить на мнение общества, но когда одной ночью в слезах завалилась в квартиру Кейт, задыхаясь, рассказывая о своей помолвке с Бобом, поняла, что она слабачка. Грёбаная слабачка. Кейт не стала спорить, отговаривать её, в очередной раз обещать, что всё будет хорошо. В этот раз смирилась она. И вот сейчас, вновь задыхаясь, Лена сидела в комнате в окружении подруг и родственниц, так чётко просчитавших всё за неё. Где пройдёт церемония, какое платье ей стоит надеть, какие каблуки нацепить, чтобы она смогла дойти на них хотя бы до алтаря. Где-то там за дверью её уже ждал будущий муж, даже не догадывающийся о всех изменах своей невесты и о том, что та самая школьная подруга была совершенно не подругой. — Лен, ты в порядке? — наконец обратив внимание на неё, спросила одна из подруг. — Да... да, всё в норме, — прошептала Лена. Через пять минут она, под руку со своим отцом, шла к алтарю, высматривая в зале лишь одно лицо. Кейт сидела на последнем ряду в тёмно-фиолетовом платье и с распущенными волосами, аккуратно спускающимися по груди вниз. Её лицо не выражало никаких эмоций. Механически поднимающийся взгляд, обращённый к невесте, заставил Лену вздрогнуть. Их взгляды встретились всего на пару секунд, но эти мгновения вновь заставили Белову тяжело дышать и сглатывать подступающие слёзы и рвотные рефлексы от боли в животе, который платье сжимало всё сильнее. Всю дорогу до Боба она чувствовала на своей полуголой спине взгляд Кейт. Руки Кейт трясутся, Лена не видит этого, но может предположить. Она наконец доходит до алтаря, и, несмотря на то, что это заняло несколько секунд, кажется, будто это длилось вечно. Теперь она наполовину повёрнута к Кейт и периодически бросает взгляды в её сторону. Внутри Кейт всё замирает в надежде, что она передумает, сорвёт эту ужасную фату и убежит. С каждой секундой она всё больше жалеет, что вовремя не остановила ни себя, ни её, не прервала эти выматывающие отношения. Без Лены ей было тяжело дышать. Казалось, её лёгкие стягивает не меньше, чем у самой невесты, её распущенные волосы тяжелят голову, заставляя её изнывать от боли, но молчать и сохранять безразличное выражение лица. Священник что-то говорит. Слова долетают до неё, как сквозь толщу воды — глухо, искажённо, медленно. Лена видит, как шевелятся его губы, видит, как Боб кивает, счастливый, доверчивый, ничего не подозревающий. Он держит её за руки. Тёплые, сухие, надёжные. Руки человека, который никогда не сделает ей больно. И от этого ещё хуже. Потому что она собирается сделать больно ему. Не сегодня. Не сейчас. Но каждый день после сегодняшнего будет медленным убийством его доверия, его счастья, его иллюзии. — Согласны ли вы, Елена Белова, стать женой Роберта Рейнольдса? — леденящий душу голос вытягивает её из ущелья. Она в последний раз оборачивает голову в сторону Кейт, безразлично пожимающей плечами, но нервно теребящей край платья. Платье душит. Уже не фигурально — буквально. Ей кажется, что корсет сжимает рёбра так, что они вот-вот треснут. Воздуха нет. В зале душно, но это не то. Это внутри не хватает воздуха. Живот скручивает спазмами. Тошнота подступает к горлу, и она сглатывает снова и снова, боясь, что её вырвет прямо здесь, перед всеми. Время растягивается. Кейт видит, как губы Лены шевелятся, как она смотрит куда-то в сторону, нет, прямо на неё. Она не чувствует ударов. Только пустоту в груди и звон в голове. «Скажи нет. Скажи нет. Скажи нет. Пожалуйста, любимая, скажи нет. Я всё прощу. Я всё забуду. Я буду ждать вечность. Только скажи нет». — Я согласна, — шепчет она и закрывает глаза, боясь видеть разочарование в глазах Кейт. В ушах звенит от шума в зале, Боб целует её. Медленно, осторожно, и она позволяет. Не в силах больше сдерживать слёзы, она плачет. Тихо, чтобы все думали, будто от счастья. Руки Кейт перестали дрожать. Вообще. Они просто лежат на коленях, мёртвые, тяжёлые, чужие. Дышать... зачем? Она замечает, что не дышала последние секунд двадцать. Делает вдох. Воздух не даёт облегчения. Просто наполняет лёгкие. И всё. Глаза сухие. Слишком сухие. Как будто все слёзы испарились за одну секунду. Смотрит, как чужие губы касаются губ, которые она целовала сотни раз. Смотрит, как чужие руки обнимают талию, которую она знает наизусть. Смотрит, как Лена улыбается — фальшиво, искусственно, умирая внутри. В какой-то момент Кейт понимает, что больше не может смотреть. Что если она останется ещё на секунду — закричит. Она встаёт. Медленно, спокойно, чтобы никто не заметил. Никто и не замечает. Все смотрят на счастливую пару. Стоя у дверей, она в последний раз смотрит в сторону невесты. Будто чувствуя взгляд возлюбленной, Лена оборачивается. Они смотрят друг другу в глаза несколько секунд. Лена еле сдерживает слёзы и крик, понимая, что только что испортила себе жизнь. Испортила жизнь Бобу, который искренне верит в её чувства. Предала себя. Кейт стоит с абсолютно сухими глазами и ощущением пустоты по всему телу, понимая, что только что потеряла всё и одновременно стала свободной. От вечных обещаний, обманов, ожидания лучшего, звонков в три часа ночи, от боли делить её с ним. Кейт открывает дверь церкви и выходит на улицу. Ветер дует в её лицо. Ощущение, что тело стало чужим. Руки висят, как плети. Ноги не слушаются. Голова тяжёлая, но пустая. Ей холодно. Хотя солнце светит, хотя на ней платье, хотя вокруг лето. Холод идёт изнутри. Оттуда, где только что была Лена. Теперь там пусто, и ветер гуляет по пустоте.