Бетт

      С этим ублюдком Джаг в первый раз встретился ещё в кинотеатре. На двойном показе. В свой, чëртов, день рождения. Теперь Джагхед даже не помнил, что за фильм тогда поставил, но эта сволочь ржала так, словно его щекотали, не помнил год этого события, но Джейсон был ещё жив. Джаг помнил, что Бетт тогда представился как-то длинно и замысловато, специально, чтобы от его имени отстали, а потом спросил имя Джага. Что ж, Джонс был уверен, что ни его имя, ни его фамилию новый знакомый не запомнил, потому что тут же принялся называть его свежевыдуманным прозвищем. Мерзким, даже как будто более унизительным, чем «баклан». Придумать ответное не получалось, потому что мозг против воли подсовывал сочетания их прозвищь в стиле названий из порнухи. Что-то типа «Красавица и Чудовище, смотреть в 1080р». Хотя сволочной придурок, притащивший откуда-то бутылку спирта, не называл его ни одним из этих слов. После той ночи, когда они очень неудачно напились, чуть не разбив друг другу лица, хотя Джаг раньше считал себя более сдержанным в этом плане, они не виделись.       Сволочь училась в неблагополучном районе, жила там же, а Джаг старательно пытался не вылететь из нормальной школы, в которой учился его друг. Отправляться в Аутсайд он не хотел.       А потом прогремела та история с Джейсоном, Джаг получил прилив вдохновения, а его друзья — прилив уколов в седалищные нервы. Ещё и новая девчонка приехала, Вероника Лодж. Расследование полностью захватило их, так что Джаг и думать забыл о каком-то наглом типе с Аутсайда.       И они встретились снова. Когда Бетти — его девушка, которая ему очень нравилась — напросилась пойти с ним на двойной сеанс. Это снова был день рождения. Ублюдок снова стоял, загораживая экран своей тушей, снова держал в руке бутылку. Только в этот раз его наглая лыба на пол лица была какая-то другая. Как будто его предали. — Не, братан, это не по-пацански, — фыркнул мудень, ставя бутылку рядом с проектором. — Ты меня на бабу променял. — Что? Джагги, ты знаешь его? — тревожно повернулась к Джонсу девушка. — Ты снова явился всё испортить?       Джаг устало прикрыл глаза, уже представляя, как ему придëтся оправдываться перед Бетти за этого ублюдка. — Проваливай. — Никуда я не пойду.       Мудак набычился, всем своим видом показывая, что действительно никуда не пойдëт, а Джагхед против воли подумал, что этот тип стал очень похож на Бетти в моменты, когда она упрямится. — Может, посмотрим фильм вместе? — попыталась сгладить ситуацию Купер, на что получила слишком слаженное «нет».       В итоге, ублюдок оставил бутылку, потрепал Джага по голове, не обращая внимания на протесты, как-то слишком по-доброму отсалютовал Бетти и ушëл. От него несло спиртом. На первый взгляд он казался просто безпринципной сволочью, но на деле был всего лишь в стельку пьяным. Хотя это и не отменяло того, что он был ублюдком.       А потом всё слилось в какофонию ужасных звуков, вечеринку «для своих», организованную Бетти и Арчи, которая превратилась в настолько масштабную тусовку всей школой, что у Джагхеда закладывало уши. Ему жутко хотелось сбежать от этого. Хотелось обратно в кинотеарт, досматривать остановленный по просьбе Бетти фильм, который Джаг видел уже десятки раз, хотелось заснуть под тихий, почти монотонный буднëж из колонок. Но в доме Арчи из колонок орали современные хиты и Джагхед чувствовал, что вот-вот взвоет не хуже современных артистов. Бетти на его недовольство сложившейся ситуацией, казалось, было плевать. «Все любят праздновать дни рождения», «ты просто не пробовал», «давай отпразднуем все вместе». Он не хотел. Он не хотел отмечать этот день вообще. Даже на календаре красным маркером. Даже в документах он иногда казался лишним. Подумаешь, он может отмерять свой возраст по Рождеству. Рождество, хотя бы, не притворялось хорошим.       В итоге он ушëл. За отворотом шапки нашëлся листок с криво написанными буквами и цифрами. Похоже, ублюдок был не так уж сильно пьян, что подтверждало теорию о его наплевательском отношении к чужим личным границам. «Приходи, если хочешь набить мне ебало» — гласила записка с номером. Адреса не было, имени тоже. Джагхед позвонил с автомата. — Алл.? — раздалось на том конце, утонувшее в глотке, а Джонс не сомневался, что этот парень хлещет спирт. — Куда идти? — А, это ты, — он даже мог представить, как этот мудень расплывается в слишком довольной улыбке. В прочем, сейчас он бы предпочëл даже её, лишь бы не то безразличие к собственным чувствам, которое поджидало его в доме Эндрюсов.       Как оказалось, день рожденный раздражитель всё ещё был в кинотеатре, ждал продолжение показа и даже не открывал бутылку, которую принëс, как оказалось, специально для Джага. — Хочешь пробудить во мне гены алкоголика? — но Джаг сейчас не был против напиться. Может, так у него получится перестать злиться на Бетти. — Хочу, чтобы ты включил кино, — отозвался навязавшийся собутыльник, копаясь в ведре с попкорном, хотя оно было практически полным и можно было брать первый попавшийся. — Мне жуть как интересно, чем всё закончится. — Хочешь спойлер? — В прошлый раз из-за твоего спойлера мы и подрались, если ты забыл.       Джаг и правда забыл. Он помнил, что подрался, помнил, что очень красиво врал Арчи о причинах своих синяков и сбитых костяшек (и тот даже поверил и какое-то время пытался учить Джага боксу), но не помнил причину драки так же, как и название фильма, который они тогда смотрели.       Показ возобновился. Они смотрели молча. Если бы не перегар, Джаг бы даже поверил, что сейчас он в кинотеатре один, ведь собутыльник перестал хрустеть попкорном. Джагхед какое-то время пил из принесëнной ему бутылки, а потом сообразил перевести взгляд на соседнее место. И в этот момент его собутыльник всхрапнул и проснулся, осоловело мотая головой из стороны в сторону и промаргиваясь. — Ты, блять, уснул, — сейчас, после полуторачасового фильма, он уже даже не был зол. Ни на этого типа, ни на Бетти и её дурацкую затею с вечеринкой. — Ну а чë поделать, — тот даже не отрицал. — Зачем ты вообще пришëл? — полтора часа выдержки были максимумом, который смог из себя выжать Джагхед.       Плëнка доигралась, он поднялся с места и отправился ставить новую. Сегодня было нужно что-то большее, чем два фильма. «Чем три» — поправил он себя, вспоминая только что просмотренный. Джаг чувствовал на своей спине взгляд, и когда он обернулся, ублюдок глаза не отвëл. Он продолжал пялиться. Безпринципная аморальная сволочь. — Я пришëл праздновать день рождения, — развëл руками парень, запрокидывая голову и прикрывая глаза. — А ты? — Откуда ты вообще узнал, что сегодня мой день рождения? Бетти… — А? Ты тут при чëм? — он резко сел ровно, но от этого действия, которое, на трезвую голову, могло быть привычкой, теперь, похоже, неслабо тряхнуло мозги. Парень поморщился, хватаясь за голову. — Я свой день рождения праздную.       С этого начался длинный разговор, полный сочащегося из них обоих яда. Хотя они больше перекидывались оскорблениями, чем раскрывали какую-то информацию, Джаг понял, что этот тип действительно притащился сюда праздновать свой день рождения, не в курсе о дне рождения Джага, и смотреть фильм с Бетти отказался только потому, что это «их двоих традиция». Кого — их, он не уточнил, но Джаг понял, что ублюдок говорил про него и себя. Поэтому он выглядел так преданно. — И вообще, если ты ждëшь поздравлений, катись к своей подружке, я и один тут посижу, — наконец выдал парень, совершенно теряя запал и садясь обратно. В его руке непойми откуда появилась новая бутылка, а Джаг подумал, что такими темпами мудень убьëт свою печень окончательно. — Поздравления мне не нужны и Бетти не моя подружка, — пробурчал он, садясь рядом — фильм начинался. — Разве? Она не твоя девушка? — Похоже, уже нет. — Вы типа поссорились из-за меня? — Иди к чëрту. Ты тут при чём? — Ну типа я, такой красивый, на неё похож, явился, — он почесал в затылке, откинул с лица светлую вьющуюся чëлку. — И ты со мной уже знаком. Она могла подумать, что ты не получил от меня взаимности и переключился на неё. — Да ты фантазëр, — Джаг беззастенчиво залез рукой в чужое ведро с попкорном. — Нет, мы поссорились не из-за этого. С чего ты вообще подумал, что у неё появятся такие мысли? Вы похожи? — А ты ещё не заметил?       Джагхед повернулся к соседу, так удачно севшему там же, где до этого сидела Купер. Теперь он видел. Если зализать чëлку этого черта назад, их будет почти не отличить. Разве что у этого парня глаза вечно прищурены, как будто он смеëтся, да и улыбка-оскал с лица не сползает. Но овал лица, оттенок волос (Джаг посветил на него фонариком для проверки теории) и глаз — они были почти идентичными. Разве что волосы казались тусклее, а глаза — темнее. Это даже настораживало. — Что? Заметил наконец? Я вот сразу понял, что эта твоя Бетти на меня похожа. Кстати, как она тебя назвала? Кажется… Джагги? — Боже, заткнись, я думал, ты только прозвище можешь так пошло произносить, но из твоих уст даже моё имя звучит мерзко. — Что за высокопарный язык, принцесса! — вернулся к своему обычному обзывательству ублюдок. — Ты же вроде тоже с Аутсайда, когда успел научиться таким словам? — Не твоего ума дело, — Джаг поморщился и отвернулся. Он намеревался досмотреть этот фильм. — Как тебя вообще зовут? — О! — тут же вновь оживился собеседник, которого, похоже, или как-то правильно развозило, или он трезвел, потому что начинал дëргаться куда больше. — Это тоже анекдот! У тебя пять секунд, чтобы угадать моё имя. — Я не буду этим заниматься. — Четыре. — Блять. — Три. — Я не знаю. — Две. — Не знаю, говори уже. — Одна. Ну же, одна секунда! — Я не помню, что ты говорил в прошлый раз!       Парень замер и как будто даже обиделся, после чего заносчивым тоном произнëс: — Вообще-то, в прошлый раз я успел рассказать тебе только историю, как родители выбрали моё имя. А зовут меня — Бетт Харпер.       И вот тогда Джаг совершенно выпал, потому что это была либо жестокая шутка, либо не менее жестокая реальность, которая, как в каком-то фанфике по чëртовым «Сумеркам», подсунула Джагхеду мужского двойника Бетти Купер. И этот двойник почему-то был её полной противоположностью.

***

      Наглый, нахальный, безпринципный, раздражающий до мозга костей и заставляющий о себе думать.       Джаг действительно думает об этом подонке куда больше, чем даже о расследовании. Он отдаляется от Бетти, в которой теперь видит Бетта, от Арчи, который начинает раздражать его своими многочисленными отношениями. Джаг тонет в этом болоте, мысленно возвращаясь в остатки кинотеатра каждый раз, когда нужно отдохнуть от реальности. Там Бетт, спирт и фильм на фоне. Они молчат, он думает, Бетт иногда хрустит попкорном. И больше не раздражает так, как это делают окружающие. Возможно, это только из-за подтасовки воспоминаний и изменения восприятия мозгом Джагхеда, но ему начинает казаться, что Харпер не такой ужасный, как он о нём думал.       А потом отца подставляют, Джага определяют в патронатную семью, переводят в аутсайдскую школу. Разумеется, друзья волнуются, разумеется, волнуется отец, разумеется, Джагхед предпочëл бы и дальше жить в кладовке в школе, а не где-то далеко от своих друзей, но… Его новая семья — Харперы. Его новый класс — класс Бетта. Его новое окружение — вполне хорошо восприеимает его шутки и остроты. Воздух в Аутсайде другой, душит совсем иначе, не как в обеспеченных районах. Здесь дышат пылью, солью и железом, здесь смотрят исподлобья, здесь носят странные вещи, типа шапки Джага, и здесь Джаг может открыто улыбаться, зная, что его не посчитают стрëмным придурком, который что-то украл.       Семья Бетта живëт в трейлере, но в нём пахнет только древесиной, с которой работает мистер Харпер, и горячей домашней едой, от которой Джаг уже отвык. У Бетта нет братьев и сестëр, так что небольшое пространство, являющееся личной комнатой Бетта, они делят только на двоих.       Бетт хвастается, что сам предложил родителям взять к себе Джонса, хотя и упоминает, что их даже уговаривать не пришлось, рассказывает о своём поступке как о величайшем подвиге. Бетт, как оказывается, обычно не пьëт, но курит так, что комнату приходится проветривать чуть ли не каждые десять минут. Ради Джага он соглашается поделить количестыо ежедневных сигарет на два. Бетт странный, шумный, и действительно не такой плохой. Теперь он кажется Джагу не беспринципным, а непосредственным. Такое же длинное слово, но куда более… Доброе? Бетт часто ерошит светлые вьющиеся пряди на своей голове, улыбается во весь рот и травит абсолютно тупые шутки, от которых почему-то смешно.       А потом Джаг находит в комнате куртку Змеев с аутсайда.       Бетт не отпирается и не врëт. Он говорит, что действительно один из них, показывает татуировку на груди, а Джагхед против какой-либо логики касается её пальцами, проводит по линиям. — Что такое? — голос Бетта звучит непривычно сипло, Джаг видит, как дëргается кадык, но руку не убирает. — Просто смотрю татуировку, — он врёт.       Он просто касается Бетта, хочет его касаться, кажется, признать свои чувства для него проще, чем для Харпера, который отводит взгляд и делает шаг назад. Подушечки пальцев, как и место, где касались груди, ненадолго обжигает холодом.       Они не говорят об этом случае. Игнорируют его. Пьют у Попа газировку, едят бургеры, в какой-то момент Джаг знакомит Бетта с остальными. Он вынужден их познакомить, потому что их застают двоих. Джагхед знакомит Бетта с Арчи, Вероникой и Кевином, пытается что-то сказать в целом, предполагая, что с Бетти Харпер знаком, но она смотрит выжидающе, как будто только что не слышала имени этого парня, слишком похожего на неё. — Это Бетт Харпер, — говорит Джаг. — А это Бетти Купер. — Вот оно что, — тянет Кевин, опускаясь за столик и наблюдая реакцию подруги. — Так ты из-за этого типа такая злая ходишь?       Бетти дëргается, — Джаг замечает, как она сжимает кулаки, — а потом резко разворачивается и уходит. Арчи чуть не бросается за ней, но его останавливает, что неожиданно, Бетт. Он жëстко толкает Эндрюса на седушку, вряд ли замечая свою грубость, и говорит, что им с Бетти есть что обсудить.       Пока они ждут, оставшаяся троица расспрашивает Джага, тот отвечает неохотно, говорит, как они с Харпером познакомились, как семья Харпера взяла его к себе. Джагхед умалчивает, что Бетт — Змей, умалчивает, что испытывает чувства. Только обсуждения его отношений и не хватало, как и того, с кем именно он хотел бы встречаться. Разве что, Кевин бы не стал осуждать его за связь со Змеем, ведь тот и сам встречается с одним из них. А потом возвращается Бетт и просит у Попа пакет со льдом — на его скуле разливается синяк. — Вы что, подрались? — ужасается Вероника. — Нет конечно, — морщится Бетт, а Джагу кажется, что такую мимику он уже видел в зеркале. — Я не бью девушек. Она мне врезала, затем подъехала её мать и сказала, чтобы она не общалась с такими подонками, как я. — Миссис Купер, — удручëнно качает головой Арчи.

***

      На этом разговор свернул в сторону самого Бетта. Того, кто он такой, откуда взялся. Рассказ Джага это, конечно, хорошо, но друзьям хотелось услышать всё и от самого Харпера.       В какой-то момент Бетт резко поднялся, смотря в телефон, направился было к выходу, но затем обернулся и снова растянул рот в улыбке, немного кривой из-за синяка. — Принцесса, сегодня на ужин мамин фирменный пирог, не задерживайся, — он махнул рукой и вышел.       Джагу оставалось только объясняться, почему Бетт называет его Принцессой, когда все зовут его Бакланом.       Да, миссис Харпер приготовила пирог, вкуснейший из тех, какие Джаг пробовал, вот только Бетта на ужине не было. Мать беспокоилась за него, отец сидел мрачный, но неподвижный, он даже не притронулся к еде. В животе у Джагхеда похолодело, даже не смотря на всё съеденное. Бетт был Змеем, это автоматически подвергало его опасности.       Бетт вернулся ближе к двум часам ночи, у него была рассечена губа и подбит второй глаз. Куртка Змеев с аутсайда всё это время покоилась под подушкой. Харпер зашëл тихо, явно надеясь, что Джаг спит, привычным жестом зачесал волосы дрогнувшей рукой, закрыл дверь в комнату. Джаг шагнул вперëд и обнял его. Это было не сложно, даже учитывая то, что Бетт был выше и шире в плечах, это было не сложно, ведь Бетт вздрогнул, словно задохнулся на миг, после чего расслабился. Джаг почувствовал, как его обнимают в ответ, руки Харпера дрожали. — Испугался? — Немного, — Бетт прижался щекой к шапке, похожей на корону, вздрогнул от укола боли, но не отстранился. Медленно выдохнул. — Куда ходил? — Джаг мог бы не спрашивать, мог бы просто помочь обработать раны и забыть, но он не мог так поступить. — Хотел поговорить с Купер. — Бетти настолько рассверепела? — Не, её отец, — Бетт выдохнул.       Джагхеду казалось, что грудная клетка в его объятиях просто огромная, он слышал это тяжëлое, усилием воли замедленное дыхание, чувствовал, как Харпера периодически пробивает дрожь, а по коже ходят мурашки. И это если не обращать внимание на учащëнный сердечный ритм. Джаг уткнулся лицом в основание шеи Бетта. — Я хотел поговорить с ней, объяснить, что ты её не заменял мной и всё такое. Ну и что пока я не сказал, ты в упор не замечал нашей похожести. Да, ещё думал приврать как-нибудь, чтобы красиво звучало и она перестала на тебя дуться, — голос парня подрагивал. Он сглотнул. — Ну, не получилось, вышел её отец и спустил меня с лестницы, ещё и пнул для ускорения, — он хмыкнул. — Самая хреновая попытка наладить отношения, скажи? Не таким жалким ты привык меня видеть. — Ты не жалкий, — Джаг остранился, вспоминая, куда поставил аптечку, включил лампу. — Садись, обработаю.       Когда Джагхед проснулся, он не сразу понял, где находится и что с ним, а потом заметил руку Бетта на своей груди, и перекинутую через свой же торс ногу. Следом за этим почувствовал тëплое дыхание на своей шее, а затем осознал, что его пальцы запутались в светлых волосах. Единственное, что он чëтко помнил — они не переспали, но вот поцелуи были под вопросом. Он действительно не помнил этого, так как после обработки ран, они хлопнули по стопке для обезболивания. Бетт — израненого тела, Джаг — чего-то, что было где-то внутри и ныло от взгляда на синяки и ссадины на теле Харпера. В школу они не пошли, а родители Бетта и не настаивали — они уже были на работе. — И… Как мы это назовëм? — Бетт не отпускал его, но смотрел так, как никогда раньше — с затаëнным страхом. — Ну, точно не ошибкой, — Джаг пропускал светлые пряди сквозь пальцы. — Не знал, что тебе нравятся парни. — Мне не нравятся парни, — поспешил оправдаться Бетт, облизывая в раз пересохшие губы. — Мне нравишься только ты.       Он моргнул. Джагхед видел, как обычно достаточно бледное лицо Харпера становится всё краснее и краснее. В его голове было пусто, он пытался понять, что ему сказали, но смысл слов как будто пролетал мимо. — Мне тоже парни не нравятся, — наконец выдал он, видя как постепенно лицо вновь бледнеет, но в этот раз — от ужаса. Он не дал Харперу отстраниться, поцеловал, считая это их первым поцелуем, что бы они ни делали прошедшей ночью. — Мне нравишься ты, Бетт.