Чистота сигнала

While you suffer, I’ll stand tall, I am a gentleman after all. Пребывать на этом приеме… весьма утомительно. Очень хочется уйти. Отягчающее условие — этот светский вечер (насколько он может быть светским в адских условиях?) проходит в Городе Каннибалов, а организатором является Рози. И Аластор не может не присутствовать. Обычно Радиодемон не упускает возможности провести время в окружении оверлордов, ведь можно услышать что-то интересное, может даже поиметь полезные знакомства. Но сейчас, когда в Аду не происходит ничего нового и совсем тихо… — Рози, дорогая! Для меня честь видеть Вас воочию! Донесся неприятный шум. И нет, это не ворчливая Сьюзан, от которой одинаково воротят нос как Аластор, так и Рози. Это какая-то новая частота. Какой-то новый звук. Ухо Аластора дернулось. Зубы вплотную прижались друг к другу с едва слышным скрипом. Множество голосов оверлордов и утопающая в них музыка отходят куда-то на задний план. Аластор умел абстрагироваться от ненравившихся ему частот, переключаться с одной радиоволны на другую. Но слышными оставались лишь две радиоволны — та, которую не хочется выключать, и та, которую не получалось выключать. И вторая волна принадлежала какому-то новому демону. Видимо, совсем недавно пробившемуся в оверлорды. Около Рози, стоящей с прямой осанкой и мягкой улыбкой, стоял он — шумный, смеющийся как-то не так. Его смех сопровождался неестественным запрокидыванием головы. Он касался ее ладони дольше положенного. Наклонялся ближе, чем требовал разговор. А разговаривали ли они вообще? Аластор окончательно избавил свой слух от помех в виде оверлордов, чтобы вслушаться в эту «светскую» беседу. Смокинг на новеньком демоне мог бы позволить ему выглядеть как джентльмен. Но даже из Вокса джентльмен получится куда лучше. Аластор наблюдал в стороне, и его взгляд задержался не на руке назойливого демона. Он смотрел на то, как дрогнули ресницы Рози, когда тот коснулся ее — всего на миг, но Аластор умел ловить помехи. Его рука сжалась на бокале, стекло пошло тонкой трещиной. Девушка наконец обратила на Радиодемона свое внимание. За спиной Аластора возвышалась его собственная тень, с хищной улыбкой. Она смотрела на Рози, пока сам Радиодемон смотрел на новенького. Аластор слегка прищурил взгляд и вместе с тенью растворился в черной дымке. На следующий день из всех радиоприемников донеслось сначала неприятное шипение, а потом уже стал слышен всеми известный голос. — Очередной приятный день в адских глубинах, не правда ли? Сегодня я, ваш покорный Радиодемон, расскажу вам о феномене акустического загрязнения. Да-да, вы не ослышались! Ха-ха-ха! — Аластор вещает из своей башни, сидя в кресле и закинув ногу на ногу. Тонкие пальцы левой руки изящно парят в воздухе, все их движения выливаются в жесты, которыми Радиодемон выражает свои мысли самому себе. — Некоторые существа ошибочно полагают, что громкость равна значимости. Увы, — Если бы демоны могли видеть Аластора прямо сейчас, то увидели бы у него наигранно жалобное лицо. — это заблуждение. Истинная ценность сигнала определяется его… чистотой. Порой помехи бывают навязчивыми. Но не волнуйтесь. Любую частоту можно откорректировать. Он сжал ладонь в кулак. Вещание прекратилось. Где-то в темном переулке Города Каннибалов чужое горло сжалось от невидимой силы. Вчерашний нахал — тот самый, слишком громкий, слишком навязчивый — рухнул на колени, хватая ртом воздух. Перед ним, возвышаясь, стоял Аластор. Костюм — ни единой пылинки. Улыбка — ни единой фальши. Осанка — безупречна. Аластор смотрел на него сверху вниз, склонив голову чуть набок, будто прислушивался к помехам, которые вот-вот исчезнут. — Пока ты страдаешь, — одними губами произнес он, глядя в расширенные от ужаса глаза. — я останусь прям. Демон захрипел, пытался что-то сказать, но Аластор уже сжал кулак до конца. Крик ворвался в эфир, оборвался и исчез в тишине радио. Аластор аккуратно отряхнул лацкан пиджака, поправил манжету. Улыбнулся во тьму. — Я ведь джентльмен, в конце концов. Он растворился в черной дымке. А в эфире осталось лишь шипение. А затем тишина. Рози слушала передачу, не отрывая взгляда от фарфоровой чашки в своих руках. Уголки ее губ приподнялись. Вечером она пригласила Аластора на чай. Без обвинений. Без вопросов. Комната была тихой. Почти стерильной от лишних звуков. — Ты был особенно красноречив сегодня, — произнесла она, наливая чай. — О, я всего лишь выполняю общественную функцию, — Аластор откинулся на спинку кресла. — Поддерживаю качество эфира. Она аккуратно поставила чашку перед ним. — Тебя так беспокоит уровень шума? Он посмотрел на нее. Дольше обычного. Радиопомеха прошла по воздуху едва ощутимой волной. Красные глаза стали черными. Лишь на мгновение. — Я ценю гармонию, дорогая Рози. Когда в изящной мелодии появляется фальшивая нота… это отвлекает. — Фальшивая? — ее бровь чуть приподнялась. — Несвоевременная. Пауза. Она наклонилась ближе, положив локти на стол. — И если эта нота повторится? На мгновение треск стал отчетливее, как и рога Радиодемона. Не громкий. Но уже слышимый. Аластор медленно повернул голову, будто прислушиваясь к невидимому приемнику. — Тогда, — произнес он мягко, — я просто отрегулирую частоту. Он улыбался. Но воздух между ними стал гуще. Рози смотрела внимательно. Изучающе. — Ревность? Тишина. Он не рассмеялся. Не вспыхнул. Лишь склонил голову чуть вбок. Протянул руку и обхватил тонкие пальцы Рози. Склонился губами к бледной коже. — Ревность — это эмоция, — его голос стал тише, ниже. — А я всего лишь устраняю шум. И в этот момент где-то далеко в Аду будто бы щелкнул переключатель. Сигнал стал чистым.