Астрономическая башня

Незаметно пролетело три месяца лета. Уже завтра Мари предстоит сесть в Хогвартс Экспресс, который вновь увезет её в круговорот из заклинаний, лучших друзей, громких вечеринок, полетов на метле и многого другого. Но сейчас у неё оставался ещё один летний вечер. Накинув кофту на плечи, девушка вышла на веранду. Закат медленно окрашивал небо в тёплые золотые и розовые оттенки, и Мари на несколько секунд просто остановилась, наслаждаясь тишиной. В руках она держала свой потрепанный дневник, который нашла сегодня, когда собирала вещи в Хогвартс. Мари уже и не помнила, когда в последний раз открывала его. Любопытство всё же взяло верх. Опустившись в свое любимое кресло, девушка осторожно перелистнула несколько страниц и остановилась на самой первой записи. Чернила немного выцвели, но слова всё ещё можно было разобрать. «То, что я не могла объяснить. 1983 год. В один из теплых весенних дней мы с моей младшей сестрой Гермионой вышли играть на задний двор нашего дома в пригороде Лондона. Сад был залит мягким солнечным светом. Вишнёвые деревья уже зацвели, и лёгкий ветер время от времени срывал с ветвей нежные лепестки. Они кружились в воздухе и медленно падали на траву, словно маленькие розовые снежинки. Мы играли в одну из наших любимых игр: бегали между деревьями, придумывая на ходу правила, которые через минуту тут же нарушали. Гермиона всё время пыталась меня догнать и сердито топала маленькими ножками, когда ей это не удавалось. В какой-то момент она сказала что-то настолько серьёзным тоном, что я не выдержала и громко рассмеялась. И именно тогда это произошло. Я вдруг почувствовала странное тепло в ладонях–, будто в них медленно зажигался крошечный огонёк. Сначала я решила, что мне показалось, но когда подняла руки, чтобы лучше рассмотреть их на солнце, сердце у меня неожиданно подпрыгнуло. Мои ладони мягко светились. Свет был неяркий, почти прозрачный, но всё же настоящий – тёплый, золотистый, словно внутри моих рук спрятались маленькие солнечные лучи. Я замерла, не понимая, что происходит. – Мая сестлёнка фея… – восхищённо прошептала Гермиона. Она смотрела на мои руки огромными, сияющими глазами и вдруг захлопала в ладоши. — И я… и я! Гермиона радостно подбежала ко мне и протянула свои маленькие ручки, явно собираясь дотронуться до загадочного света. Но в тот самый момент, когда её пальцы почти коснулись моих ладоней, сияние внезапно погасло. Так же неожиданно, как и появилось. В саду снова стало тихо, словно ничего и не происходило. Только несколько лепестков вишни медленно опустились на траву между нами». Мари перелистнула еще несколько страниц. Она прекрасно помнила, что самые первые записи были сделаны уже после того, как она узнала о существовании Хогвартса. Тогда ей казалось важным записать всё, что она могла вспомнить о странных вещах, происходивших в детстве. «Велосипед, который исчез. 1984. Мне исполнилось шесть лет, и на день рождения родители подарили мне мой первый велосипед. Он был темно-василькового цвета, с блестящим рулём и аккуратной белой корзинкой спереди. Мне казалось, что это самый красивый велосипед на свете. В ту корзинку я уже мысленно складывала всё, что только могла придумать: цветы из нашего сада, камешки с дорожки и, конечно же, свою любимую игрушку – плюшевого бегемотика. На следующий день папа вывел меня на дорожку перед домом, чтобы научить кататься. Солнце светило ярко, асфальт уже был теплым, несмотря на то, что на дворе все еще был март. Я была абсолютно уверена, что через несколько минут буду носиться по улице быстрее всех, однако всё оказалось куда сложнее. Я пыталась снова и снова. Неловко отталкивалась ногами от земли, цепляясь за руль, теряла равновесие и почти сразу заваливалась набок. Колёса скрипели от таких маневров, а я всё чаще оказывалась на земле. Через несколько попыток мои колени уже были в пыли и мелких ссадинах. – Ничего страшного, попробуй ещё раз, – спокойно сказал папа. Он всегда поддерживал нас с Гермионой, даже если казалось, что все совсем безнадежно. Но шестилетняя я была куда менее терпеливой. Усевшись на сиденье, я с силой нажала на педали и через секунду вновь шлепнулась на дорожку. В груди закипела злость, глаза защипало от обиды. Я вскочила на ноги, сердито пнула колесо и выпалила: – Вот бы он вообще исчез! Эти слова едва успели раствориться в воздухе, когда произошло нечто странное. Велосипед вдруг дрогнул. Сначала я подумала, что мне показалось, однако затем его контуры начали медленно размываться. Словно кто-то стирал его из мира невидимым ластиком. Темно-васильковая рама побледнела, белая корзинка стала прозрачной, и через несколько секунд мой трёхколёсный транспорт просто взял и исчез. Мы с папой замерли. Я растерянно смотрела на пустое место на дорожке. Папа нахмурился, будто пытаясь понять, куда он мог деться. Это было абсолютно нереалистично. Мы стояли так, наверное, пару минут, глядя на пустую дорожку, где еще совсем недавно стоял мой подарок. И вдруг воздух перед нами едва заметно дрогнул. В следующую секунду велосипед появился снова. Он возник прямо на том же месте, точно такой же, как прежде: темно-васильковый, с блестящим рулём и белой корзинкой, словно никуда и не исчезал. Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Ещё несколько секунд мы молча смотрели на велосипед, будто ожидая, что он снова исчезнет. – Ну… – в задумчивости папа почесал затылок. – Похоже, нам просто показалось. Иногда глаза могут сыграть с нами странную шутку. Покачав головой, папа поставил велосипед обратно на дорожку. – Давай-ка на сегодня закончим. Как насчёт фисташкового мороженого? – сказал он, словно ничего необычного не произошло». Мари на секунду оторвалась от дневника. Легкий ветер колыхнул страницы. С веранды было видно, как последние лучи солнца медленно исчезают за крышами домов. Девушка невольно задумалась над теми днями, когда её магия начала просыпаться в ней. Тогда маленькая версия Мари ещё не понимала, что подобные вещи будут происходить снова. И снова. И что однажды на пороге их дома появится человек, который наконец объяснит всё происходящее. «День, когда все изменилось. Мне было одиннадцать. Лето в тот год выдалось холодным и дождливым, но в тот день солнце мягко заливало кухню через большое окно, ложась золотыми пятнами на стол и пол. Воздух пах свежезаваренным кофе и скошенной травой. Я сидела за столом и не спеша доедала свой любимый завтрак: блинчики с вишневым вареньем. В доме было тихо и спокойно. Именно в этот момент в дверь постучали. Послышалось три четких удара. Папа, который как раз убирал чашки со стола, удивлённо посмотрел в сторону прихожей. – Ты кого-то ждёшь? – спросил он у мамы. Мама покачала головой. Папа пожал плечами и пошёл открывать дверь. Я слышала, как щелкнул замок. Затем на несколько секунд повисла странная тишина. – Чем могу помочь? – осторожно спросил папа. Ответ был спокойным, вежливым и немного торжественным: – Альбус Персиваль Дамблдор, директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс». Я выглянула из кухни. На пороге стоял пожилой человек в длинной мантии насыщенного тёмно-синего цвета. Его седая борода почти касалась груди, а пронзительно голубые глаза смотрели на папу с каким-то удивительным спокойствием и добротой. Он выглядел так, словно вышел прямо из одной из сказок, которые в детстве мне постоянно читали на ночь. Папины брови в недоумении поползли наверх. – Простите… директор чего? – переспросил он, пытаясь понять услышал ли все верно. – Школы чародейства и волшебства, – терпеливо повторил незнакомец. Стоит ли говорить, что мои родители приняли его за сумасшедшего. Папа вздохнул и начал медленно закрывать дверь. – Послушайте, уважаемый, мы сейчас заняты, так что... Но прежде чем дверь успела закрыться, незнакомец сделал шаг вперед и спокойно переступил порог. Так, будто был абсолютно уверен, что имеет на это полное право. Родители растерянно замерли. – Боюсь, что этот разговор чрезвычайно важен, поэтому его не стоит откладывать, – мягко, но уверенно, сказал он. Альбус Дамблдор прошёл в гостиную так естественно, словно бывал здесь уже много раз, и аккуратно снял свою шляпу. – Речь идет о вашей дочери. Мама и папа одновременно посмотрели на меня. Я совершенно не понимала, что происходит. Незнакомец же в это время достал из внутреннего кармана мантии плотный конверт из толстого пергамента. На нём зелеными чернилами было написано моё имя. Он протянул его мне. – Мисс Мари, – сказал он с лёгкой улыбкой. – Позвольте поздравить вас. Вы волшебница. Я взяла письмо, чувствуя, как у меня слегка дрожат руки. – Простите, но это уже слишком, – сказал папа, всё ещё пытаясь сохранять спокойствие. – Вам следует немедленно покинуть наш дом. Пожилой человек лишь добродушно кивнул, будто ожидал именно такой реакции. – Понимаю ваше недоверие. Он сделал едва заметное движение рукой, и в ту же секунду мамина чашка, стоявшая на столе, плавно поднялась в воздух. Мама вскрикнула. Папа застыл. Чашка же, сделав небольшой круг над столом, аккуратно опустилась обратно на блюдце. – Иногда, – спокойно продолжил незнакомец, – у детей с магическими способностями еще в детстве происходят… необычные вещи. Особенно в моменты сильных эмоций. Он перевел взгляд на меня. – Исчезающие предметы. Странные совпадения. Небольшие чудеса… В этот момент я вдруг вспомнила велосипед. Папа тоже. Мы посмотрели друг на друга одновременно. В комнате повисла долгая, напряженная тишина. Пожилой человек снова улыбнулся. – Именно поэтому, – сказал он, слегка постукивая пальцем по конверту в моих руках, – я здесь. Он немного склонил голову. – Чтобы пригласить мисс Мари учиться в школе чародейства и волшебства Хогвартс». Мари хорошо помнила тот день. Он перевернул её жизнь и жизнь её семьи на 180 градусов. Оказалось, что привычный мир устроен совсем иначе. Магия действительно существует и это не просто дар, это навык, которым только предстояло научиться владеть. Тем временем на смену яркому дню пришла тихая ночь. Строчки начали растворяться в сумерках последнего летнего вечера. Мари закрыла дневник, тихо вошла в дом и поднялась по лестнице в свою комнату. Там царил привычный хаос. На полу лежал почти собранный чемодан. Из него выглядывали аккуратно сложенные мантии и несколько учебников. Рядом лежала стопка пергаментов, перевязанная лентой. На письменном столе громоздилась неровная башня из книг, перьев и чернильниц. Между ними виднелись несколько шоколадных оберток и сложенные вчетверо заметки, исписанные мелким почерком. У стены, прислоненная к шкафу, стояла её метла. Древко слегка поблескивало в свете лампы. В углу комнаты стояла клетка с совой. Большая серо-бурая птица недовольно повернула голову, когда Мари вошла. – Засиделась? – тихо спросила она, кладя дневник на кровать. Сова моргнула янтарными глазами и тихо ухнула. Мари открыла клетку, и Гроза тут же перебралась на край подоконника. Несколько секунд она внимательно оглядывала комнату, словно оценивая обстановку, а затем мягко расправила крылья. Через мгновение птица уже скользнула в открытое окно и растворилась в темном вечернем небе. Мари проводила её взглядом. Где-то вдали уже зажигались первые огни домов, а воздух стал прохладным и свежим. Спустя несколько мгновений девушка вернулась к кровати, взяла дневник и снова открыла его. «25 августа 1989 года Спустя две недели после разговора с Дамблдором, мы отправились в Косую Аллею, чтобы приобрести все необходимые товары к учебному году. Я не видела ничего подобного за свои 11 лет. Мне кажется, что я даже потеряла дар речи на какой-то промежуток времени. Улица оказалась совсем не такой, какой я представляла её в своём воображении. Она была узкой, извилистой и шумной, словно жила собственной жизнью. Высокие стены старых магических магазинов нависали над мостовой. Я чувствовала аромат сушеных трав, сладковатый запах пергамента и ещё десятки незнакомых запахов, которые невозможно было описать словами. За стеклами витрин сверкали странные предметы: флаконы с переливающимися жидкостями, книги в толстых переплетах, блестящие приборы непонятного назначения и маленькие амулеты, мерцавшие в лучах солнца. Таинственные звуки, доносящиеся изнутри магазинов, создавали свою неповторимую атмосферу загадки и волшебства. Каждая лавка для меня хранила свой уникальный, ещё не разгаданный, секрет. По улице сновали волшебники в мантиях, кто-то спорил, кто-то смеялся, родители тянули за собой детей моего возраста, нагруженных всевозможными коробками и клетками. Но настоящий восторг у меня вызвало совсем другое. Мимо, торопливо семеня короткими ножками, пробежал настоящий домашний эльф. Не веря собственным глазам, я даже обернулась ему вслед. Именно поэтому через несколько секунд я врезалась в какую-то женщину. – Ох, деточка! – взволнованно воскликнула она. – Всё в порядке? Я поспешно подняла голову. Передо мной стояла полноватая женщина с добрым, немного уставшим лицом и густыми рыжеватыми волосами, собранными в не слишком аккуратный пучок. Её глаза были тёплыми и внимательными, а на лице мгновенно появилась мягкая улыбка. Позади неё стояла целая орава рыжеволосых мальчишек. – Простите меня, – продолжила она, слегка смущённо махнув рукой в их сторону. – Эти оболтусы совсем меня заболтали. Я невольно перевела взгляд на мальчиков. Один из них, самый высокий и серьезный, стоял чуть в стороне. Рядом с ним переминался с ноги на ногу младший, который с явным интересом рассматривал метлы за витриной ближайшей лавки. А чуть позади, почти зеркально копируя движения друг друга, стояли двое совершенно одинаковых рыжеволосых мальчиков. Они переглянулись и одновременно ухмыльнулись. Так синхронно, что я даже на секунду растерялась. Один из них что-то тихо прошептал другому, и оба едва сдержали смех. Тогда я ещё не знала, что увижу их снова совсем скоро. – Вы меня тоже извините, – поспешила ответить я. – Все в порядке, правда. Женщина облегченно улыбнулась. – Вот и славно. Она мягко подтолкнула мальчиков дальше по улице, и через несколько секунд их рыжие головы уже растворились в толпе волшебников. А мы с родителями направились к первой лавке из нашего списка. На её немного потускневшей вывеске было написано: «Волшебные палочки от Олливандера». Папа с мамой сказали, что подождут меня возле лавки. Колокольчик над дверью тихо звякнул, когда я вошла. Внутри было приглушенное освещение и удивительная тишина. Воздух пах старой древесиной и пылью. Стены от пола до самого потолка были заставлены длинными узкими коробочками. Казалось, что их здесь тысячи. На мгновение даже стало немного не по себе, но как раз в этот момент из глубины магазина бесшумно вышел высокий худой старик с очень бледными глазами. Он внимательно посмотрел на меня. – Ах… – тихо произнёс он. – Первокурсница. Его взгляд был таким пристальным, что я невольно выпрямилась. – Интересно… очень интересно. Он обошёл меня кругом, словно оценивая что-то невидимое. – Позвольте вашу руку. Я послушно протянула правую ладонь. Старик достал длинную измерительную ленту, и та внезапно ожила в его руках. Она сама начала измерять расстояние между пальцами, длину руки, ширину плеч. – Каждая палочка уникальна, – спокойно говорил он, записывая что-то на маленьком клочке пергамента. – И каждая выбирает своего волшебника. Он посмотрел на меня поверх очков. – Запомните это, мисс. Не волшебник выбирает палочку, а она его. Через несколько секунд он снял с полки первую коробку. – Попробуйте. Я взяла палочку и осторожно взмахнула ею. Раздался резкий хлопок. Лампа над нашей головой погасла. – Нет, нет… — пробормотал мистер Олливандер, быстро забирая её обратно. – Слишком нетерпеливая. Я не поняла, к кому относится это высказывание, но мне уже протягивали следующую палочку. Она заставила книги на полке тревожно задрожать. Третья – с громким звоном разбила стеклянный шар на прилавке. С каждой новой попыткой старик выглядел всё более заинтересованным. Наконец он остановился у дальней полки. – Хм… Он достал узкую коробочку и аккуратно открыл её. – Попробуйте эту. Я взяла палочку. Она была гладкой, тёплой и неожиданно лёгкой. Стоило мне чуть-чуть повернуть запястье, как из ее кончика вырвались мягкие золотистые искры. Они закружились в воздухе, словно маленький вихрь света. Старик довольно улыбнулся. – Я так и думал. Он осторожно забрал палочку, словно драгоценность, и произнёс: – Вишнёвое дерево. Десять и три четверти дюйма. Сердцевина – сердечная жила дракона. Жесткая палочка. Он внимательно посмотрел на меня. – Очень интересное сочетание. Я с любопытством ждала продолжения. – Вишневое дерево, – медленно объяснил он, – редко выбирает робких волшебников. Такие палочки предпочитают людей с сильным характером и яркой магией. Они способны на впечатляющие вещи, но требуют уверенности от своего хозяина. Он слегка постучал пальцем по коробке и вручил ее мне вместе с палочкой. – Сердечная жила дракона, в свою очередь, делает магию мощной. Иногда даже… непредсказуемой. Жёсткость же означает, что палочка не любит колебаний. Она будет слушаться вас только тогда, когда вы уверены в своих действиях. Я осторожно сжала её в руке. И в тот момент почему-то была абсолютно убеждена в том, что она действительно моя. – Да… — удовлетворенно произнес старик. – Очень хорошая пара. Когда я вышла из магазина, шум Косой Аллеи снова обрушился на меня. Родители ждали меня неподалёку от входа. – Ну что, – улыбнулся папа, заметив коробку в моих руках, – получилось? Я довольно кивнула. Папа выглядел почти таким же счастливым, как и я. Впереди нас ждало еще несколько лавок. Мы купили учебники, перья, чернила и целую стопку аккуратно сложенных пергаментов. Мама долго выбирала мою первую школьную мантию, а папа внимательно сверялся со списком, который нам дал Альбус Дамблдор. К концу дня у нас всех руки были заняты всевозможными коробками и пакетами, но оставалось еще кое-что: мой первый питомец. Родители настаивали, чтобы у меня он был, потому что они заметили, что у многих детей, проходивших мимо нас сегодня, были совы. В связи с этим мы зашли в последнюю лавку, где вдоль стен тянулись ряды клеток, в каждой из которых сидела сова. Я остановилась перед одной клеткой, откуда на меня смотрела своими ярко-желтыми глазами небольшая сова с мягким серым оперением. Она повернула голову в мою сторону и пронзительно засвистела. В тот момент я окончательно определилась. Когда мы вышли, солнце уже клонилось к вечеру, окрашивая дома золотистым светом, а я шла рядом с родителями, держа коробку с палочкой в одной руке и Грозу – в другой». Следующая запись в дневнике была сделана немногим позднее. «1 сентября 1989 года. Утро началось гораздо раньше, чем обычно. Я проснулась ещё до того, как мама позвала нас завтракать, и какое-то время просто лежала, глядя в потолок и пытаясь осознать одну простую мысль: сегодня я уезжаю в Хогвартс. Сквозь легкий туман пробивались первые лучи солнца. В комнате пахло свежими чернилами и новыми книгами. На мгновение мне даже показалось, что всё это сон. Но в этот момент из клетки послышалось тихое уханье Грозы, напоминая, что чемодан уже собран, учебники уложены, а билет лежит у папы во внутреннем кармане пальто. До вокзала мы добрались без особых приключений. Чем ближе мы были к месту назначения, тем сильнее я ощущала странную смесь волнения, радости и легкой грусти. Рядом со мной сидела Гермиона, которая всю поездку почти не выпускала из рук книгу, хотя я была почти уверена, что она читает одну и ту же страницу уже третий раз подряд. Иногда она всё же отрывалась от текста и смотрела на меня. – Ты сильно волнуешься? – спросила она наконец. – Немного, – пожала я плечами. На вокзале было шумно, как и всегда. Люди спешили по своим делам, катили чемоданы, громко переговаривались. Никто из них не подозревал, что совсем рядом находится проход в совершенно другой мир. Мы остановились перед барьером между платформами девять и десять. Папа посмотрел на часы. – Ну что ж, – сказал он. – Пора. Я решительно шагнула вперед. Проход сквозь барьер длился всего мгновение, но для меня в тот раз этот переход казался вечностью. Это было сродни границе между прошлой жизнью и новой. Я оглянулась вокруг. Передо мной тянулась длинная платформа, заполненная волшебниками и их семьями. Повсюду слышались голоса: радостные, взволнованные, иногда немного нервные. Под ногами шмыгали кошки самых разных расцветок. Повсюду ухали совы, сидящие в клетках. Некоторые из них сердито трепали крыльями, будто им совершенно не нравилось происходящее вокруг. В самом центре платформы стоял огромный паровоз алого цвета. Его металлический корпус блестел в утреннем свете, а из трубы вырывались густые клубы серого дыма. Они поднимались вверх, расплывались под стеклянной крышей и медленно растворялись в воздухе. Я ловила каждую деталь, стараясь запомнить всё сразу. Гермиона и родители остановились рядом со мной и тоже огляделись. – Красиво, правда? – тихо сказала мама. Я только кивнула. Мне казалось, что если я заговорю, то голос обязательно дрогнет. Мы медленно прошли ближе к поезду. Через несколько минут стало ясно, что пора прощаться. Поезд уже был заполнен учениками, машущими из окон своим родным, а над платформой раздался длинный свисток, знаменующий скорое отправление. Мама обняла меня первой. Крепко, почти так же, как в детстве. Я вдруг почувствовала, как внутри всё сжимается. – Я так горжусь тобой, – тихо сказала она. Мамин голос звучал спокойно, но я всё равно почувствовала, как ее тело сотрясала мелкая дрожь. – Обязательно пиши нам, – добавила она. – И не забывай, что мы всегда рядом. Папа тоже обнял меня, чуть неловко, но очень крепко. – И не забывай, – сказал он, – чему я тебя учил. Грейнджеры не сдаются, но если что-то пойдёт не так, ты всегда можешь рассказать нам. – Обещаю, – ответила я. Затем я повернулась к Гермионе. Она молчала несколько секунд, будто собиралась с мыслями, но в конце концов притянула меня к себе и крепко обняла. – Рассказывай всё, – сказала она. – Про замок. Про уроки. Про библиотеку. Я тихо рассмеялась. – Особенно про библиотеку? – Особенно. – Договорились. Я взъерошила ее волосы. – Я уверена, что через год ты сама всё это увидишь. Гермиона серьезно кивнула, будто уже решила для себя, что так и будет. – Иди, – мягко сказал папа. – Поезд ждать не будет. Я глубоко вдохнула, взяла свои вещи и направилась к одному из вагонов. Первые несколько купе были забиты до отказа. Дети высовывались из окон, кричали что-то родителям, смеялись, спорили из-за мест. Я прошла несколько вагонов, заглядывая внутрь, но свободных мест почти не было. Только ближе к хвосту поезда стало немного спокойнее. Наконец я отыскала купе, которое ещё никем не было занято. – Отлично, – тихо пробормотала я. Сначала я занесла внутрь клетку с Грозой и аккуратно поставила её на сиденье. Сова внимательно осмотрела купе. – Да, я тоже не уверена, что это хорошая идея, – тихо сказала я ей и посмотрела на чемодан. Я подняла его и попыталась поставить на длинную багажную полку над сиденьями. Полка оказалась выше, чем я рассчитывала. Чемодан почти достиг цели, но почти не считается. – Ауч! – тихо прошипела я, когда он весьма ощутимо ударил меня по ноге. Я попробовала ещё раз, но результат оказался почти таким же. В этот момент за спиной раздался чей-то голос: – Похоже, чемодан выигрывает. Я обернулась. Передо мной стоял рыжеволосый мальчик примерно моего возраста. На его лице играла легкая улыбка, в глазах блестело то самое выражение, которое обычно появляется у людей, уже придумавших какую-нибудь проделку. И тут я узнала его. Это был один из тех близнецов, в маму которого я благополучно врезалась, будучи в Косой Аллее со своими родителями. – Помощь нужна? – спросил он. – Было бы неплохо, – призналась я, переводя дыхание. Мальчик оглянулся через плечо. – Эй, Фордж! – крикнул он. – Тащи сюда свои две конечности. Нужно помочь даме. Через секунду рядом с ним появился второй мальчик, как две капли воды похожий на первого. Если бы они не двигались, я, наверное, вообще не смогла бы их различить. Близнецы обменялись быстрым взглядом, после чего они вдвоем легко подняли мой чемодан и через пару мгновений он уже стоял там, где и должен был с самого начала. – Готово, – подмигнул тот, который, вроде бы, первым вошёл в купе. Я с облегчением плюхнулась на сиденье. – Спасибо огромное, – сказала я. – Сама я бы точно не справилась. – Ты не против, если мы тут останемся? – сказал один из них. – Здесь свободно, поэтому оставайтесь конечно. – Тогда мы мигом за своими вещами и назад. Спустя некоторое время они вернулись и, расположив свои вещи, уселись напротив меня. Несколько секунд мы сидели молча, слушая нескончаемый шум доносившийся с платформы, а потом один из мальчиков прищурился, словно пытаясь меня вспомнить. – Подожди, – сказал он мне. – Мне кажется, что мы уже где-то виделись. – Точно, в Косой Аллее, – добавил второй. – Это ты тогда врезалась в маму. – Я не специально, правда, – ответила я. – Конечно, – серьезно кивнул первый. – Мама просто обладает уникальной способностью притягивать людей. Они переглянулись и одновременно усмехнулись. – Ладно, давай по-человечески, – сказал первый и протянул руку. – Фред Уизли. – Джордж Уизли, – представился второй. Я пожала их руки по очереди. – Мари Грейнджер, приятно познакомиться. – Взаимно, – ответили оба одновременно. В этот момент послышался протяжный гудок. Платформа начала медленно скрываться из поля зрения. Я повернулась к окну и успела заметить в толпе родителей и Гермиону. Они стояли рядом друг с другом и махали мне. Я быстро помахала в ответ. Через несколько секунд платформа начала постепенно исчезать из виду. Люди превращались в маленькие фигурки, затем в размытые пятна, и вскоре за окном остались только рельсы и серое небо. Когда вокзал окончательно скрылся из виду, я повернулась назад к своим попутчикам. Фред и Джордж уже успели устроиться поудобнее. Один сидел, вытянув ноги под столом, второй лениво разглядывал потолок купе, будто пытался найти там что-то интересное. Фред первым нарушил тишину. – Тоже первый курс? – спросил он. – Ага, – кивнула я, подтверждая его догадку. – А на какой факультет хочешь? – Понятия не имею, – сказала я. – А вы? Близнецы переглянулись. – Мы решили, – торжественно заявил Фред, – что попадем на один. – Потому что, – добавил Джордж, – в случае если нас разделят, будет крайне неудобно делать все то, что мы уже задумали. Гроза тихо ухнула в клетке. Фред наклонился ближе, разглядывая её. – Спокойная. – Что есть, то есть, – сказала я. – По крайней мере, за прошедшую неделю, что она со мной, в особой раздражительности она уличена не была. – Это обнадёживает, – заметил Джордж. – У нашей старой совы был отвратительный характер с начала времён. Тебе, возможно, повезло чуть больше. – Вообще, я толком ничего не знаю о волшебном мире. Для меня это все в новинку. Ещё пару месяцев назад я была уверена, что пойду в обычную среднюю школу, а сейчас мы в поезде, который мчится в школу чародейства и волшебства. Джордж вдруг спросил: – Ты сильно переживаешь? – На самом деле, я больше в приятном ожидании чего-то нового. Мне кажется, что для меня откроется целый неизведанный мир, в котором только предстоит разобраться. – И правильно, зачем волноваться, когда можно не волноваться. Эта простая истина досталась нам ещё от нашего старшего брата, – сказал Джордж. – Вообще, я бы даже хотел оказаться на твоём месте. Для нас многое будет привычным, потому что мы росли среди магии, в то время как для тебя все вокруг будет чем-то новым, – добавил Фред. Он на секунду задумался, потом снова посмотрел на меня. – Но знаешь, Хогвартс все равно другое дело. – Да, – кивнул Джордж. – Даже для нас. – Чарли и Перси, наши старшие братья, каждый раз на каникулах рассказывают тысячу и одну историю про учебу там. Я невольно улыбнулась. – Звучит так, будто там постоянно что-то происходит. – Думаю, так и есть, – сказал Фред. – Главной задачей является не пропустить всё самое интересное, – добавил Джордж. Я посмотрела на них чуть внимательнее. – И как вы собираетесь это сделать? Фред на секунду задумался. – Пробовать всё, что можно. – И часть того, что, вероятно, нельзя, – добавил Джордж. – В образовательных целях, разумеется. – Звучит так, будто у вас уже есть план, – сказала я. – Пока только общие идеи, – сказал Фред. – Но поездка длинная, – заметил Джордж. – Время ещё есть. Я тихо рассмеялась. – Мне уже немного жаль ваших будущих преподавателей. – Нам тоже, – серьёзно кивнул Фред. Джордж усмехнулся. – Хотя, если подумать, они сами выбрали путь воина. – Ладно, зато наверняка будет не скучно, – пришла к выводу я. – Абсолютно точно, – согласились близнецы. Поезд продолжал мчаться на север, за окнами мелькали зеленые поля. Впереди меня ждала абсолютно новая жизнь, полная заклинаний, тайных коридоров, бессонных ночей перед экзаменами и бесконечных разговоров обо всех и ни о чем с друзьями».