Морок ( метро 2033)

Жаров тогда ещё не родился, а на Земле уже расцвели грибы ядерной войны. Однако его родителям повезло попасть в закрытый поселок, где образовалась собственная община с полноценной структурой власти. Спустя два года он и родился. Отец погиб спустя несколько лет от какой-то болячки, а мама умерла, когда ему было семь. В итоге растил его сам заместитель вождя — дядя Ваня, бывший спецназовец. Тот не давал ему спуску и воспитал его таким же. При росте чуть больше двух метров и большом количестве мышц равных ему в поселке не было; сам поселок назывался Оплотом за свою стабильность и безопасность. За свой рост, силу и навыки, да и просто за схожую фамилию его звали Джаггернаут, или короче — Джаггер. Его размышления на дежурном посту прервал вызов по рации. – Жаров, ко мне в штаб, срочно. – Вызывал его сам вождь, вот уже двадцать лет твердой рукой правивший Оплотом. – Кок сагыз, – сказал вождь стоило ему только войти. – – Чего? Какой какой сагыз? – Вождь тяжело вздохнул, словно каждый день он только и делал, что объяснял всякие термины необразованным бандитам. – Кок сагыз, он же русский одуванчик: раньше он у нас не рос, но, видимо, мутировал и переехал. Мне нужно, чтобы ты и твои люди проверили рощу и принесли мне его. Пару дней назад к нам заходил караван торговцев, и один из них разболтал, что нашли они необычный одуванчик — огромный, а корни у него тянутся прямо. Исходя из данных сведений, это, скорее всего, каучуконос. Он нам очень нужен, ну точнее не он, а его корни. Вот, смотри — Вождь подтолкнул к нему старую чёрно-белую фотографию, вырезанную, судя по всему, из какой-то книги; на ней был одуванчик, хотя и необычный. – Это он и есть; должен быть похож, тот торгаш клянется, что один в один, но больше ничего не скажу. – – А где он, собственно, растет? – спросил Жаров. – Хаха, – вождь усмехнулся, – вот тут самое интересное: место пришлось искать по описанию, вот я тут набросал пару возможных идей, где он может быть. – – Сделаем вождя; вот только мы немного на ногах унесёмся. – – Поэтому я дам вам повозку, а ещё патроны — немного, но всё же. — Двадцать лет войны не останавливались; час гриба, как у них прозвали ядерную войну, лишь уменьшил масштаб. У кого осталось оружие, взяли его и пошли делить остатки разрушенного мира. А потому патронов для огнестрельного оружия осталось реально мало; в основном использовались арбалеты и холодное оружие. Вновь доспехи стали актуальными, а особенно уникальный доспех Джаггернаута: смесь кевлара, титана и стали, он одинаково хорошо защищал как от реального огнестрела, так и от холодного оружия. А шлем от него был настоящим произведением искусства. Редчайший тепловизор и броня шлема не раз и не два спасали ему жизнь. Распрощавшись с вождём, он быстрым шагом направился в дом их звезды; всего в его отряде было пять человек, по количеству углов звезды на флаге Оплота. Отряды назывались также — Звезда. Помимо самого Джаггернаута вместе с ним были: снайпер с прозвищем Сокол, невероятно горделивый, но лучший стрелок из арбалета в Оплоте; Бестия, рыжая девушка с скверным характером, зато прекрасно владеющая топорами и взрывчаткой; Воин — новичок Гекон, невысокого роста, умеющий сливаться с местностью, заметно отстававший от остальных, ему было всего 16; и, наконец, последний и самый загадочный из всех — просто Паша, ничем не выделявшийся и вообще очень тихий, замкнутый, а потому и был просто Пашей. Он постучал в дверь и открыл её. В главной комнате остальные четверо его соратников увлечённо играли в карты; к сожалению, игру пришлось прервать, и вечно недовольная Бестия в очередной раз обвинила во всех бедах самого Жарова. Придя в оружейку, им пришлось сражаться за каждое оружие, особенно за каждый патрон у карикатурного, низкого и толстого завхоза. – Нет, хватит вам, 50 патронов вам более чем хватит, целиться надо лучше, – начал свою привычную тираду Жириков, чья фамилия подходила такому большому завхожу. Лишь помощь самого вождя спасла их от участи быть сожранными заживо Жириковым; с заметными душевными страданиями он выдал ещё 50 патронов и показательно отвернулся. Только одев доспехи и снарядившись основной экипировкой, он и его звезда увидели у саму повозку, которую им предстояло набить корнями одуванчиков, а она была достаточно большой. Запряжены были две лошади. – Вот это да, — заметил Геккон, он по-видимому впервые увидел лошадей. – Это ты еще слонов не видел. Вот я до часа грибов бывал в парочке и видел их, — ответил тому Сокол, — втрое больше даже самых больших лошадей. Они погрузились в повозку и отправились в путь. Провожали их половина всех людей Оплота. Дома и постройки поселка прошли довольно быстро. Вскоре повсюду потянулись поля, а те сменились огромной, дикой степью. Единственными следами человечества здесь были разве что дорога, по которой они ехали, и редкие остовы автомобилей, брошенных еще давно. Вскоре и дорога стала пропадать, переодически приходилось останавливаться и перебрасывать доски через ямы. Спереди повозки остались двое бойцов: Сокол с Гекконом, который продолжал распрашивать того про животных в зоопарке. Остальные уселись в кузов. Джаггер, убедившись, что все спокойно, побеседовал с Пашей на тему маршрута и вскоре задремал. Этот сон был ему давно знаком — тот самый день, когда погибла мама. В тот день бандиты с окрестностей, собрав всех, кто мог стрелять, пошли на штурм Оплота. Понесши огромные потери, они прошли колючку, пробили ворота и ворвались в поселок, устроив там настоящий ад. Вокруг все горело. Ему тогда повезло: он спрятался в куче с дровами, закопавшись поглубже. Однако сквозь щели он прекрасно видел горящий дом. Слезы вновь навернулись на глаза — прямо как тогда. Крыша обвалилась, и мать, крича и пытаясь выбраться, смотрела на него, звала на помощь, но никто не пришел. А он слушал и слушал. Вдруг что-то просвистело, потом еще раз. А вот это было что-то новое. Внезапно он проснулся. Его тормошила Бестия — в этот момент по его шлему долбануло что-то. – Нас атакуют, это дикие! — прокричала ему Бестия. Убедившись, что он понял, она достала свои топоры и начала их метать. Выругавшись вслух, он достал свою любимую, бережно хранимую саблю и выглянул из повозки. Из высокой травы в них регулярно летели стрелы из примитивных луков диких племен, новых людей, как они себя называли. Их стрелы просто не могли пробить штурмовой доспех Джаггернаута. Сейчас он полностью оправдывал свое прозвище. Уклонившись от очередной партии стрел, он перемахнул через борт повозки и рванул к траве. Стоило ему подбежать ближе, как он различил десяток почти ногих силуэтов в траве. Внезапно прямо перед ним возник одиннадцать силуэтов, почти попав копьем. А вот копье было опасным — он едва уклонился. Сокол снял этого аборигена, попав тому в глаз. Сократив дистанцию до минимума, Джаггер нанес удар первому: страшный удар по горлу. Тот упал, схватившись за шею. Другой дикий попытался нанести удар, однако не преуспел, промахнулся и лишь слегка задел доспех. Ответный удар Жарова отрубил руку, а потом он добил калеку ударом в глаз. Бестия также сражалась возле него, прикрывая с боку. Третьего противника Джаггер убил, лишь повозившись — он оказался хорошим воином, отразил полдесятка ударов, прежде чем был ранен и убит. И тут внезапно дикие кончились: последняя двойка бросилась наутек через степь. Там их преследовать бесполезно, да и задача у звезды Джаггера совсем другая. Из всей звезды не повезло только Геккону — его задела стрела, пробив плотную куртку и пройдя мимо металлической вставки. Паша, являющийся медиком, приступил к срочной операции — опиум и обработанный водкой заточенный нож. Геккон, конечно, кричал, но опиум явно помог. В итоге вся звезда вновь погрузилась в телегу. Один только Геккон, регулярно постанывая, прикрывал рану. Дорога дальше была совершенно пустой.