Проклятие пиратских штанов

Порт Ли Юэ гудел как растревоженный улей. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в густые оранжево-розовые тона, но работа на причале не прекращалась ни на минуту. Матросы с флагмана «Алькор» сновали туда-сюда, заканчивая последние приготовления перед долгим плаванием. Корабль Бэй Доу должен был отчалить ровно через час, увозя в трюмах не только легальный груз, но и пару секретных ящиков, о которых Нин Гуан предпочёл не спрашивать слишком подробно. Нин Гуан стоял в тени огромного склада, наблюдая за суетой. Его длинные белые волосы были идеально уложены, нефритовые украшения на поясе тихо позвякивали при каждом лёгком движении. Он выглядел как воплощение спокойствия и порядка посреди этого хаоса. Но внутри него бушевал шторм. Через час его пират, его контрабандист, его любимый Бэй Доу, снова уйдёт в море, и они не увидятся как минимум две недели, а то и больше. Он нашёл его взглядом. Бэй Доу стоял у сходней, одной ногой уперевшись в ящик, и раздавал последние указания. Рубашка, по обыкновению, была расстёгнута почти до пояса, открывая взгляду покрытую лёгким загаром кожу и подвеску на шее. Чёрные перчатки без пальцев плотно облегали его сильные руки, а длинные волосы трепал ветер. Он что-то рявкнул на замешкавшегося матроса, и тот пулей взлетел на борт. Бэй Доу довольно усмехнулся и повернулся, тут же встретившись взглядом с Нин Гуан. Он всё видел. Все эти полчаса, что Нин Гуан стоял в тени, Бэй Доу краем глаза следил за ним. Этот богатенький умник был как открытая книга, которую Бэй Доу выучил наизусть. В его глазах горело то самое знакомое пламя, от которого у самого Бэй Доу каждый раз перехватывало дыхание. — Эй, салаги! — крикнул Бэй Доу, не сводя глаз с Нин Гуан. — Закончите без меня. Если что, я в трюме, проверяю... ну, вы поняли. Матросы понимающе закивали, старательно отводя глаза. Они уже давно усвоили: когда капитан так смотрит на Волю Небес, его лучше не трогать. Бэй Доу широкими шагами направился к складу, увлекая пальцем Нин Гуан за собой в тень, а затем и вовсе за угол здания, где их не могли видеть ни с корабля, ни с причала. Здесь пахло старой рыбой и прелым деревом, но обоим сейчас было плевать на запахи. Нин Гуан только открыл рот, чтобы сказать что-то важное, прощальное, возможно, даже трогательное, а он то точно сидел в нефритовом дворце выучивая что сказать, но Бэй Доу не дал ему и слова вымолвить. Он схватил его за отвороты дорогого халата, притянул к себе и впился в его губы жадным, голодным поцелуем. — М-мм... — только и смог выдохнуть Нин Гуан, прежде чем ответить с не меньшей страстью. Руки Нин Гуан сами собой скользнули по спине Бэй Доу, чувствуя под тканью горячую, напряжённую кожу. Он прижимал его к себе всё сильнее, наслаждаясь этим мгновением близости, которое им приходилось красть у расписания и обязанностей. Поцелуй был глубоким, влажным, отчаянным. Бэй Доу пах морем, потом и чем-то пряным, и этот запах сводил Нин Гуан с ума. Оторвавшись на секунду, чтобы перевести дыхание, Бэй Доу усмехнулся ему в губы: — Ну чего ты такой нетерпеливый, умник? Я ж ещё не уплыл. — Ты уплывёшь через час. — голос Нин Гуан, обычно такой ровный и властный, сейчас звучал хрипло и сдавленно. — Этого слишком... мало. — Мало? — Бэй Доу хитро прищурился и снова поцеловал его, но уже медленнее, дразняще. — ...Тогда не будем тратить время на разговоры. Нин Гуан зарылся пальцами в его волосы, оттягивая голову назад, чтобы получить лучший доступ к шее. Он целовал солёную кожу, чувствуя, как бьётся пульс под его губами, и спускался всё ниже, к ключицам, к груди. Его правая рука, до этого сжимавшая спину, медленно поползла вниз. Он обожал эти моменты. Обожал чувствовать, как напрягается тело Бэй Доу под его прикосновениями. Ладонь скользнула по пояснице, нащупала край ремня, задела пряжку и, наконец, сжала упругую, твёрдую ягодицу прямо сквозь ткань тёмных штанов. Бэй Доу шумно выдохнул и укусил Нин Гуан за нижнюю губу, не больно, скорее предупреждающе. — Ты издеваешься? — прошептал он. — Тут же кругом люди. — Ты сам меня сюда затащил. — ответил Нин Гуан, не прекращая сжимать его плоть. — И потом, здесь никого нет. Господин адепт на другой крыше. Это была их личная шутка. Сяо действительно иногда сидел на горах возле порта из за чего мало кто близко к правой части порта приближался. Бэй Доу хрипло рассмеялся и запрокинул голову, давая Нин Гуан больше свободы. Нин Гуан продолжил. Он мял и сжимал упругую плоть, наслаждаясь тем, как Бэй Доу вздрагивает и тихо постанывает в ответ. Другая его рука тем временем скользнула на пояс, нащупывая пряжку ремня. Пальцы, привыкшие считать моры и подписывать контракты, вдруг показались удивительно неуклюжими. Он нашёл язычок, потянул, но ремень не поддался. — Чёрт... — выдохнул Нин Гуан, на секунду отрываясь от шеи Бэй Доу. — Что там? — Бэй Доу приоткрыл глаза, в них плясали смешинки. — Твой ремень. — Нин Гуан нахмурился, пытаясь расстегнуть неподатливую пряжку. — Слишком сложная конструкция. Бэй Доу фыркнул, но промолчал, наблюдая за мучениями самого богатого человека Ли Юэ. Нин Гуан справился с пряжкой, и та наконец поддалась. Ремень ослаб, и Нин Гуан потянул его, чтобы вытащить из шлёвок. Но тут началось самое интересное. Под ремнём оказался ещё один, тонкий кожаный шнурок, которым были стянуты штаны на боку. Нин Гуан дёрнул за него, и узел затянулся ещё туже. Он попытался развязать его пальцами, но шнурок, казалось, был заговорён. — Да что ж такое... — пробормотал он, наклоняясь ближе, чтобы разглядеть узел. Бэй Доу смотрел на него сверху вниз, и его плечи уже начинали трястись от сдерживаемого смеха. Нин Гуан, Воля Небес, глава Цисин, стоял почти на коленях в пыли за старым складом и отчаянно сражался с его штанами. Это было самое прекрасное зрелище, которое Бэй Доу видел за последние месяцы. Нин Гуан, наконец, понял, что со шнурком не справиться, и переключил внимание на пуговицы. Их было три. Он расстегнул верхнюю, потом среднюю, и тут его пальцы зацепились за ещё одну завязку, спрятанную внутри пояса. Это было уже слишком. — Да сколько тут всего...?? — в голосе Нин Гуан послышались откровенно отчаянные нотки. — Ты что, в капкан одеваешься? Бэй Доу не выдержал. Он откинул голову назад и расхохотался. Громко, открыто, заливисто, как умел только он. — Ох... ох, умник... — сквозь смех выдохнул он. — Ты бы видел своё лицо! Нин Гуан замер, поднял на него взгляд и нахмурился ещё сильнее. Его идеальная причёска слегка растрепалась, на щеке была пыль со стены склада, а в глазах горело искреннее возмущение. — Это не смешно. — процедил он. — Ещё как смешно! — Бэй Доу продолжал хохотать, хватаясь за живот. — Ты тут уже пять минут возишься, а я уже и забыл, с чего мы начинали! Он всё ещё смеялся, когда Нин Гуан резко поднялся на ноги, схватил его за отвороты рубашки и притянул к себе. Их губы снова встретились, но теперь в поцелуе была не только страсть, но и злость, и смущение, и какая-то удивительная нежность. Бэй Доу всё ещё улыбался в поцелуй, чувствуя, как губы Нин Гуан подрагивают от досады. И тогда он сделал то, что умел лучше всего, укусил его. Чуть сильнее, чем в прошлый раз, прихватив нижнюю губу зубами и тут же отпуская. — Вкусно. — прошептал он, глядя прямо в эти рубиновые глаза. — глянцевые лилии или как там. Нин Гуан замер, глядя на него. На этого пирата с вечно растрёпанными волосами, с наглой улыбкой, с телом, покрытым шрамами, и душой, которая была ему, Нин Гуану, дороже всех сокровищ Тейвата. — ...Глазумные лилии. — выдохнул он. — А да, точно. — легко согласился Бэй Доу. Он провёл большим пальцем по припухшей губе Нин Гуан, стирая крошечную капельку крови. С корабля донёсся протяжный гудок. — Мне кажется пора. — тихо сказал Бэй Доу. Нин Гуан кивнул, медленно выпуская его рубашку из пальцев. Он провёл рукой по щеке Бэй Доу, заправил выбившуюся прядь за ухо и вздохнул. — Возвращайся быстрее, пожалуйста. — Всегда возвращаюсь. — ответил Бэй Доу и, прежде чем уйти, чмокнул его в уголок губ. Он поправил ремень, застегнул штаны с лёгкостью, которая окончательно добила Нин Гуан, одёрнул рубашку и широким шагом направился к кораблю, на ходу уже начиная раздавать приказы. Нин Гуан остался стоять за складом. Он достал из кармана идеально белый платок, промокнул разбитую губу, отряхнул пыль с одежды и, поправив причёску, вышел из тени. На его лице не было и тени недавнего смятения. Только спокойная уверенность. К нему тут же подбежал помощник с какими-то бумагами, и Нин Гуан снова стал тем, кем был всегда, Волей Небес, правителем Ли Юэ, человеком, у которого всё под контролем. Но губы всё ещё хранили вкус пирата. И этот вкус стоил всех дебильных ремней на свете.