Обида и грусть

Этот год не был похож на голливудский финал с титрами под романтическую музыку. Это был год тяжелого, порой изнурительного труда — по восстановлению не только тел, но и душ, которые «Заслон» пытался разобрать на запчасти. Первые три месяца: Тени и протоколы Первые недели после больницы были самыми странными. Они поселились в безопасном доме, предоставленном Рэйчел Кендрик, — уединенном коттедже в лесах к северу от Малибу. Люси просыпалась в три часа ночи в боевой стойке, прежде чем успевала осознать, где она. Её тело помнило рефлексы «Призрака» лучше, чем разум — имя мужа. В один из таких разов она едва не сломала Тиму запястье, когда он просто попытался укрыть её одеялом. Тим не злился. Он разработал систему «Статус-чек». Каждый раз, когда Люси накрывала паника или дезориентация, он садился напротив (не слишком близко, чтобы не спровоцировать рефлекс) и начинал диктовать протоколы патрулирования 7-го участка. — Семь-Адам-Девятнадцать, доложите обстановку, — тихо говорил он. — Семь-Адам-Девятнадцать... объект в безопасности, периметр чист, — отвечала она, и её дыхание постепенно выравнивалось. Именно в эти месяцы они заново учились касаться друг друга. Тим был терпелив, как никогда в жизни. Он ждал, пока она сама возьмет его за руку. Первый настоящий поцелуй случился только через два месяца после гор Сан-Габриэль — на берегу океана, когда Люси вдруг поняла, что больше не чувствует вкуса железа и страха во рту. Полгода: Суд и возвращение имен Середина года прошла под знаком юридических битв. Дебби Харт и её сообщники из «Заслона» предстали перед закрытым военным трибуналом. Люси пришлось давать показания. Она стояла за бронированным стеклом, глядя в глаза женщине, которая годами ломала её психику. Дебби пыталась манипулировать ею даже в зале суда, используя кодовые фразы «Призрака». Но Люси просто смотрела на неё — спокойным, холодным взглядом офицера полиции. — Я больше не ваш инструмент, Дебби, — сказала она в микрофон. — Я — ваше самое большое поражение. В тот же день Рэйчел Кендрик передала им новые документы. Им официально вернули их имена и жетоны. Больше не было нужды прятаться под вымышленными фамилиями. Тогда же они приняли решение переехать в Охай (Ojai). Тим сказал, что им обоим нужно место, где воздух не пахнет гарью Лос-Анджелеса. Они купили старый дом с большим участком. Тим сам чинил крышу, а Люси... Люси начала сажать цветы. Она сказала, что ей нужно видеть, как что-то растет и остается живым, несмотря ни на что. Девять месяцев: Милла и Коджо Для Миллы этот год стал возвращением в детство. Первое время она боялась отходить от Люси даже на шаг, опасаясь, что мама снова «исчезнет в огне». Люси часами сидела у её кровати, читая сказки, пока девочка не засыпала, крепко сжимая её ладонь. Появление Коджо, золотистого ретривера, стало переломным моментом. Пес чувствовал тревогу Люси и кошмары Миллы раньше, чем они сами. Он стал их общим терапевтом. Тим часто шутил, что Коджо — единственный в этом доме, кто соблюдает дисциплину лучше, чем его бывший новобранец. Люси начала заниматься с Миллой «терапией через искусство». Они вместе рисовали — сначала это были темные, хаотичные пятна, но постепенно на холстах начали появляться горы, море и их новый дом. Год: Предложение, которое не нужно было озвучивать За месяц до того самого барбекю, когда все друзья должны были собраться вместе, Тим вывел Люси на веранду. Была теплая ночь, звезды в Охай были невероятно яркими. Он не вставал на одно колено. Он просто достал кольцо — не то фальшивое с латынью, а простое, из белого золота, с крошечным сапфиром цвета её глаз. — Люси, — сказал он, глядя на неё так, как смотрят на единственный ориентир в шторме. — Мы уже прошли через смерть и воскрешение. Мы были напарниками, врагами, призраками и выжившими. Я не хочу больше ни дня быть просто твоим «защитником». Будь моей женой. Официально. Навсегда. Люси не колебалась ни секунды. — Сержант Брэдфорд, вы же знаете... я не умею отказывать своему наставнику. Они расписались в маленькой мэрии за неделю до приезда гостей. Без шума, без прессы. Только Грей и Анджела в качестве свидетелей. Итог года За этот год они научились не просто выживать, а жить. Люси перестала проверять углы в каждой комнате, хотя всё еще держала нож под подушкой (Тим делал вид, что не замечает). Тим перестал вздрагивать от каждого звонка с незнакомого номера. Они поняли, что «Заслон» не смог забрать самое главное — их способность чувствовать. Люси снова начала шутить, подкалывать Тима за его «армейские замашки», а он... он наконец-то научился отпускать контроль, зная, что его семья дома, в безопасности, и небо над ними больше не скрыто дымом лжи. К концу года они стали сильнее, чем когда-либо. Как японская керамика, склеенная золотом — шрамы остались, но они лишь сделали их союз драгоценным и нерушимым.