Тишина маленького города.

Ночь в библиотеке была страшной. Они сидели в читальном зале, заложив окна шкафами с книгами и стульями. Свечи погасили — боялись, что свет привлечёт нежелательное внимание. Только одна горела в углу, за шкафом, чтобы хоть что-то видеть. Спали по очереди. Лиля вызвалась дежурить первой — всё равно не спалось. Рядом с ней сидел Антон, тот самый с гитарой. Он молчал, перебирал струны, но звука не было — просто пальцы двигались в тишине. — Ты играешь? — спросила Лиля шёпотом, чтобы не тревожить других уставших подростков. — Играл, — ответил он так же тихо. — Сейчас не до этого. Струны порвались. А новых нет. — А что случилось с твоими? Макс замолчал, и Лиля уже подумала, что он снова не ответил, но он все же ответил. — Родители уехали на дачу в пятницу. Я остался один, готовился к экзаменам. Думал, ОГЭ сдавать, репетитора наняли по математике. Когда началось, я звонил им, звонил… -Тут его голос будто стал еще тише, хотя, казалось, тише уже некуда.- Трубку взяла мама. Она кричала, и я слышал, как отец тоже кричит. — Может, они… — попыталась приободрить его Лиля. — Не надо. — Макс покачал головой. — Я знаю, они там, в лучшем месте. — Откуда ты знаешь? — Я в бинокль видел. Дача за рекой, знаешь, посёлок «Волгарь». — Лиля знала этот поселок, красивый, ухоженный, там постоянно отдыхают люди. — Там много этих было. И я заметил среди них маму, в её любимом красном платье. Лиля не знала, что сказать. Поэтому решила, что если он спросит что-нибудь, она обязательно ответит. — У тебя тоже кто-то там? — спросил он. — Мама. В больнице. — Значит, тоже. Лиля даже не пыталась возразить, так как скорее всего это была правда. Они замолчали. За окном была, не предвещающая ничего хорошего, тишина. В два часа ночи начало происходить что-то очень жуткое. Сначала тихий стук.Кто-то стучал в дверь библиотеки. Негромко, вежливо, как будто просил впустить. — Откройте, пожалуйста, — сказал женский голос. — Там холодно, я замёрзла. Пустите погреться. Все проснулись и замерли, боясь пошевелиться. — Это мама, — прошептал Данил, один из близнецов. — Это мама! — Замолкни! — шикнула Злата. — Не смей! — Мамочка! — закричал Данил и рванул к двери. Антон перехватил его в два прыжка, схватил, прижал к себе. Данил вырывался, плакал, кусался. — Пусти! Пусти, это мама! Она жива! — Это не мама! — Антон сильно тряс его. — Посмотри на меня! Посмотри! Данил все таки посмотрел Антону в лицо и видимо что-то нашел там такое что заставило его перестать пытаться вырваться. — Данил, сыночек, открой, мне больно, я хочу домой, — пел голос за дверью. — Я вас нашла, мои хорошие, откройте, я пирожков принесла, с картошкой, как вы любите… Саша, второй близнец, сидел на полу и трясся. Он зажимал уши руками и раскачивался. — Не слушать, не слушать, не слушать… — тихо бормотал он. — Сашенька, Данил, я молочка принесла, парного, свеженького, вы же любите молочко… Лиля почувствовала, как у неё самой руки тянутся к двери. Голос был такой родной, такой знакомый. Ей вдруг показалось, что это её мама зовёт. Точно так же она звала её в детстве: «Лиля, иди кушать, я блинчиков напекла…» — Не смейте! — крикнул Антон. — Заткните уши! Все! Они затыкали уши кто чем — пальцами, тряпками, кусками ткани. Голос за дверью продолжал петь, звать, уговаривать. — Мы вас любим, мы скучаем, идите к нам, здесь хорошо, здесь тепло, здесь все наши, бабушка здесь, дедушка здесь, все здесь… Потом голос изменился. Стал чужим, холодным, мертвым. — Мы всё равно вас найдём, — прогрохотал уже нечеловеческий голос. — Вы же наши. Вы такие же будете. Все будете. Рано или поздно. И смех. Долгий, булькающий, страшный. Смех, от которого волосы встали дыбом. Через пять минут, в течение которых никто не имел издать звука, послышались тяжелые удаляющиеся шаги. Данил рыдал на плече у Антона. Саша сидел в углу и смотрел в стену пустыми глазами. Никто не спал до утра.