Там, где раньше пахло цветами...

Говорят, некоторые люди похожи на дом. Тёплый свет в окнах. Тихая музыка вечером. Чай на кухне и чьи-то шаги по коридору. Для Чонгука таким домом был Тэхён. Они жили вместе уже три года. Небольшая квартира на пятом этаже, балкон, заставленный горшками с цветами, и всегда немного влажный воздух — потому что Тэхён приносил домой растения из своего цветочного салона. Он умел оживлять всё. Даже самый увядший цветок. Чонгук часто приходил домой поздно. Он работал в бизнес-центре — бесконечные отчёты, встречи, звонки. Но каждый раз, когда он открывал дверь квартиры, его встречал запах цветов и голос Тэхёна: — Ты опять поздно. И улыбка. Иногда они готовили вместе. Иногда просто сидели на полу с лапшой из коробок и смотрели старые фильмы. Иногда Тэхён засыпал прямо у него на плече. И Чонгук думал, что счастье — это вот так. Просто. Тихо. Навсегда. В тот день всё было обычным. Даже слишком. Чонгук вернулся домой около девяти вечера. Снял обувь. Поставил сумку у стены. — Тэ? Тишина. Он нахмурился. Обычно Тэхён отзывался сразу. — Тэхён? Квартира была пустой. Свет на кухне выключен. В спальне никого. Сначала Чонгук не волновался. Наверное, задержался в цветочном салоне. Потом прошло два часа. Потом четыре. И сердце начало стучать где-то в горле. Он обзвонил друзей. Позвонил в цветочный салон. Никто не видел Тэхёна после закрытия. Ночью Чонгук сидел на диване, сжимая телефон так сильно, что пальцы побелели. А утром пошёл в полицию. — Прошли сутки? — устало спросил дежурный. Чонгук покачал головой. — Тогда мы пока не можем принять заявление. Эти слова прозвучали как приговор. Следующий день был бесконечным. Чонгук искал его везде. Он обошёл половину района. Звонил снова и снова. Писал сообщения, которые никто не читал. Когда вечером он вернулся домой, квартира встретила его той же тишиной. Он сидел на диване, уставившись в экран телефона. И вдруг… Щелчок. Дверь. Сначала он подумал, что ему показалось. Но затем послышался звук закрывающегося замка. Чонгук вскочил. — Тэхён?! Он выбежал в коридор. И замер. На пороге стоял Тэхён. Только это был уже не тот Тэхён. Его одежда была порвана. На губе запеклась кровь. Руки дрожали. А глаза… Глаза были пустыми. Совсем. Словно внутри больше никого не осталось. Он сделал один шаг. И просто… упал. — ТЭХЁН! Чонгук успел поймать его у самого пола. Тело было горячим. Нереально горячим. — Всё хорошо… всё хорошо… я здесь… — голос Чонгука сорвался. Но Тэхён уже потерял сознание. Больница. Белые стены. Запах антисептика. Слишком яркий свет. Чонгук сидел в коридоре, уткнувшись лицом в ладони. Когда врач наконец вышел, его взгляд был тяжёлым. — На вашем омеге есть следы сильных побоев… и множество гематом. Он сделал паузу. — Его изнасиловали. Слова прозвучали тихо. Будто врач пытался смягчить их. Но они всё равно рухнули на Чонгука, как каменная плита. У него потемнело перед глазами. Когда Тэхён пришёл в себя, он почти не говорил. Он просто смотрел в одну точку. Иногда вздрагивал, если кто-то слишком резко открывал дверь. Через несколько дней его выписали. Полиция так и не смогла собрать достаточно информации, чтобы начать дело. А Тэхён всё молчал. Иногда он просыпался ночью с тихим всхлипом. Чонгук перестал ходить на работу. Он просто сидел рядом. Готовил еду, которую Тэхён почти не ел. Приносил чай. Накрывал его пледом. Иногда осторожно брал его за руку. — Я рядом, — тихо говорил он. — Мы справимся. Но глаза Тэхёна оставались далёкими. Словно он смотрел куда-то туда, куда Чонгук не мог дотянуться. Однажды ночью Чонгук проснулся. Кровать рядом была пустой. Сердце сразу сжалось. Он встал. Из ванной доносился тихий звук. Словно кто-то плакал. Чонгук распахнул дверь. И увидел Тэхёна на полу. Он сидел, прижавшись спиной к стене, сжав собственную ладонь между зубами так сильно, что по запястью стекали тонкие капли крови. — Тэ… Тэхён вздрогнул. Словно его поймали на чём-то страшном. Чонгук быстро опустился рядом и осторожно обнял его. — Всё хорошо… я здесь… И впервые за много дней Тэхён заплакал. По-настоящему. Так, словно внутри него ломалось что-то огромное. Чонгук аккуратно разжал его пальцы и перевязал рану. — Пожалуйста… больше не причиняй себе боль…

***

Прошло ещё несколько дней. Но легче не становилось. Тэхён всё больше закрывался в себе. Чонгук замечал, как на его руках появлялось всё больше синяков и следов укусов. Замечал, как он стремительно худеет. И как почти исчезает его природный аромат. Будто на его глазах медленно увядал цветок… который он всеми силами пытался спасти. Однажды Тэхён сидел на кровати, молча глядя в окно. Чонгук тихо подсел рядом, взял его холодные руки в свои. — Цветочек… пожалуйста… не закрывайся от меня. Не отталкивай меня… Его голос дрожал. — Позволь мне помочь тебе… Тэхён не выдержал. Слёзы тихо покатились по его щекам. — Прости… — прошептал он. — Я… не справляюсь… Чонгук крепко обнял его. — Мы вместе. — Значит справимся. Он прижался лбом к его виску. — Я не брошу тебя. Никогда. — Если боль станет слишком сильной… кусай меня. Только не себя. Он осторожно провёл пальцами по его израненным рукам. — На твоих руках уже почти не осталось живого места… Но Тэхён больше ничего не сказал. Он снова замолчал. И в этой тишине Чонгук вдруг почувствовал странный страх. Словно он держал в руках что-то очень хрупкое… И это медленно ускользало сквозь его пальцы.

***

В тот день Чонгук вышел всего на час. Нужно было купить лекарства и немного продуктов. Когда он вернулся, квартира снова встретила его тишиной. Хотя в последнее время у них всегда так. Там, где раньше пахло цветами, теперь пахнет тишиной. Чонгук окликнул Тэхёна... Ответа не было. Он прошёл в спальню. Никого. Кухня — пусто. Сердце забилось быстрее. Тогда он подошёл к двери ванной. Чонгук постучал. — Тэхён? Ответа не было. Он попытался улыбнуться самому себе, словно всё это может оказаться какой-то глупой шуткой. — Цветочек… я вхожу. Тишина. Слишком тихо. Чонгук осторожно толкнул дверь. Она открылась почти беззвучно. Сначала он увидел только воду. Ванна была наполнена почти до краёв, и её поверхность была странно неподвижной. Слишком неподвижной. И цвет… Цвет был не тот. Алый. Как лепестки роз, которые слишком долго пролежали на воде. Сердце Чонгука пропустило удар. А потом он поднял взгляд. Тэхён лежал в ванной. Его тело почти полностью скрывала вода — только плечи и голова оставались над поверхностью. Голова была откинута назад, к холодному краю ванны. Бледное лицо. Настолько бледное, что казалось почти прозрачным. Как белые лилии, которые Тэхён часто приносил домой. Он всегда улыбался и говорил: — Гуки, смотри… какие они чистые. Таким же чистым было лицо его цветочка. Влажные тёмные волосы прилипли к вискам и щекам. Губы слегка приоткрыты. Глаза закрыты. Как будто он просто уснул. Только вода вокруг была окрашена тем самым алым цветом, который Чонгук сначала отчаянно не хотел понимать. Пакет с лекарствами и продуктами выпал из его рук. Он даже не услышал, как он ударился о плитку. — Т… Тэхён…? Голос не вышел. Только хрип. Чонгук сделал шаг. Потом ещё один. Ноги вдруг стали чужими. Тяжёлыми. Будто он идёт сквозь густую воду. — Тэхён… Теперь уже шёпотом. Он опустился на колени рядом с ванной. Руки дрожали так сильно, что он сначала даже не смог дотронуться. Пальцы зависли в воздухе. Словно если он прикоснётся — всё станет окончательно настоящим. — Нет… — едва слышно выдохнул он. Но всё уже было настоящим. Чонгук осторожно взял его лицо ладонями. Кожа была холодной. Холодной и неподвижной. — Тэ… посмотри на меня… Голос ломался. — Пожалуйста… Он слегка потряс его за плечо. Но голова Тэхёна лишь чуть повернулась в сторону — безвольно, как у куклы. И тогда внутри Чонгука что-то оборвалось. — НЕТ! Крик разорвал тишину квартиры. Он резко наклонился, вытаскивая Тэхёна из воды, прижимая его к себе — словно мог согреть его своим телом, своим дыханием, своей жизнью. — Нет… нет, нет… пожалуйста… Тэхён… нет… Он прижимал его к груди, качаясь из стороны в сторону, будто пытался убаюкать. Словно всё ещё можно было исправить. Словно если держать его достаточно крепко — он просто проснётся. Но тело в его руках оставалось тяжёлым. Тихим. Неподвижным. Вода медленно стекала на плитку. Чонгук уткнулся лицом в его мокрые волосы. И тихо прошептал, почти беззвучно: — Я же обещал… что мы справимся… вместе… Его голос дрожал. На краю раковины лежал сложенный лист бумаги. Почерк был знакомым. Слишком знакомым. «Прости… Но твой цветочек так и не смог справиться.» И в этот момент Чонгук понял только одно. Человек, который всю жизнь умел возвращать цветам жизнь… так и не смог вернуть её себе.