Исходный код: монстр

Свет становился ярче с каждым шагом. Рен чувствовал, как воздух меняется — становится суше, теплее. Исчез запах гнили и сырости, сменившись чем-то другим. Озоном. Пылью. Жизнью. — Это выход, — сказал Ползун. Голос его был пустым. — Откуда ты знаешь? — Я вижу. Они вышли в просторный зал. Потолок терялся в высоте, стены были покрыты знакомыми письменами — теми же, что на карте Ползуна. А в центре, в воздухе, висел разрыв. Не дверь. Не портал. Просто — трещина в реальности. Сквозь неё Рен видел бетон, ржавые перила, серое небо. Лестничную клетку заброшенной стройки. Своё тело. Оно лежало на бетоне, неестественно вывернутое, но живое. Грудь поднималась и опускалась. Рядом никого — только вой сирен где-то далеко внизу. — Это я, — сказал Рен. — Да, — ответил Ползун. Он стоял сзади, не приближаясь. Рен обернулся. — Я должен идти. — Знаю. — Ты не попросишь меня остаться? Ползун поднял голову. В чёрных глазах не было надежды — только тихая, бесконечная тоска. — Нет. Это будет слишком больно. Рен смотрел на него. На длинные волосы, на рваную мантию, на бледные руки, которые столько раз его касались. Спасали. Держали. — Я не хочу уходить, — сказал он. — Но ты уйдёшь. — Да. Ползун кивнул. — Тогда иди. Рен не пошёл. Вместо этого он рванул вперёд, схватил Ползуна за лицо, притянул к себе и поцеловал. Жёстко, отчаянно, со вкусом крови и слёз. — Я хочу запомнить тебя, — сказал он. — Всё. — Что ты... — Не говори ничего. Он стащил с себя куртку, футболку. Ползун смотрел, не двигаясь. — Раздевай меня, — приказал Рен. — Я хочу, чтобы ты был во мне. В последний раз. Ползун опустил голову. Его пальцы дрожали, когда он стягивал штаны Рена, касался его бёдер, живота. — Я сделаю тебе больно, — прошептал он. — Я хочу, чтобы было больно. Чтобы помнить. Они упали на холодный каменный пол зала. Рен сам лёг на спину, сам раздвинул ноги, сам потянул Ползуна на себя. — Входи. Ползун вошёл медленно, осторожно, как в первый раз — боясь сломать, разорвать. Рен зашипел от боли и удовольствия. — Сильнее. — Не могу... — Можешь. Для меня. Ползун вжался глубже, и Рен выгнулся, вцепился ему в плечи. Движения стали жёстче, быстрее — но не жестокими. Даже сейчас, в этой отчаянной близости, Ползун старался не причинять вреда. Это сломало Рена окончательно. — Ты идиот, — прошептал он сквозь слёзы. — Ты должен ненавидеть меня. Я тебя бросаю. — Я не умею ненавидеть, — ответил Ползун. — Я умею только любить. Он вошёл в последний раз — глубоко, до предела — и кончил с тихим, почти беззвучным стоном. Рен почувствовал, как чёрное семя заливает его изнутри, горячее, густое, чужое. Он кончил сам, без прикосновений — просто от напряжения, от боли, от осознания, что это последний раз. Они лежали неподвижно, тяжело дыша. — Не вытирайся, — сказал Рен, когда Ползун потянулся за тряпкой. — Я хочу унести это с собой. Ползун замер, потом медленно кивнул. --- Рен поднялся. Ноги дрожали. — Я ухожу. — Я знаю. — Ползун... — Рен запнулся. — У тебя есть имя? Настоящее? Которое было у тебя, когда ты был человеком? Ползун покачал головой. — Забыл. — Тогда ты всегда будешь для меня Ползуном. Тем, кто ползёт за мной по темноте. — А ты... — Ползун поднял глаза. — Ты всегда будешь тем, ради кого я полз. Рен шагнул к разрыву. Свет бил в лицо, тёплый, живой. Где-то там, за трещиной, выли сирены, хлопали двери, бежали люди. Его ждал другой мир — с полицией, тюрьмой, наказанием. — Рен, — сказал Ползун. Рен обернулся. — Я буду здесь. Всегда. Если ты захочешь вернуться. Он не говорил «если сможешь». Не говорил «когда-нибудь». Просто — «если захочешь». Оставляя дверь открытой. Рен улыбнулся сквозь слёзы. — Спасибо, что не дал мне сдохнуть здесь. Он шагнул в свет. --- Сознание вернулось ударом. Рен лежал на холодном бетоне лестничной клетки. В ушах выли сирены — близко, очень близко. Где-то внизу хлопали двери, бежали люди, кричали команды. Он попытался встать — и почувствовал, как по ноге, по бедру стекает что-то густое, чужое. Чёрное, с сиреневатым отливом. Ещё тёплое. Рен не стал вытираться. — Руки за голову! Не двигаться! Он поднял руки. Медленно. И улыбнулся. У него отняли свободу. Может быть, на годы. Может быть, навсегда. Но там, внутри, в темноте, его ждали. --- Они везли его в отделение. Рен сидел на заднем сиденье полицейской машины, руки в наручниках. Водитель что-то говорил по рации. Второй полицейский молчал, время от времени поглядывая на Рена в зеркало заднего вида. — Чёрт, — сказал он вдруг. — У тебя кровь, что ли? — Не кровь, — ответил Рен. — Просто... память. Полицейский переглянулся с напарником, но ничего не сказал. --- Камера была серой. Стены — как в коридорах Homicipher. Те же оттенки, та же сырость. Рен сидел на жёсткой скамье, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку. В углу камеры, на стыке стены и пола, была трещина. Маленькая, почти незаметная. Рен смотрел на неё долго. А потом ему показалось — или из трещины кто-то смотрел в ответ. Чёрные глаза. — Я знаю, — прошептал Рен. — Я знаю, что ты здесь. Трещина не шевелилась. Но Рен улыбнулся. Его посадят. Суд. Срок. Мир, в котором он больше не будет свободен. Но где-то там, в темноте, за тонкой стеной реальности, его ждали холодные пальцы и тихое «я люблю тебя». И этого было достаточно. --- От автора Большое спасибо за прочтение этой работы и поддержку! Ваша обратная связь очень мотивирует. Отдельное спасибо тем, кто оставлял комментарии, добавлял в избранное — вы помогали мне не бросать эту историю на полпути. Эта работа стала для меня чем-то новым, в написании слэша, мистики и NC-17 в таком ключе, спасибо, что прошли этот путь вместе с Реном и Ползуном. Если у вас есть вопросы, идеи или просто хотите поделиться впечатлениями — пишите. Мне очень важно знать, что отозвалось у вас в душе.