Закрой глаза - и увидишь.

Йоле с трудом вспомнил, как он оказался в доме мага. Уже на рынке он чувствовал себя совершенно опусташенным, когда же увидел человека из кошмаров, его разум будто помутнел. После того, как он стал его собственностью все было как в тумане. Его усадили в повозку с мягкими сиденьями, от мерной тряски его начало клонить в сон и он, несмотря на страх, все же проваливался в забытье, чтобы потом резко вскочить и безумными глазами оглядываться вокруг. Маг Фольт, кажется так его назвал торговец, все это время сидел напротив и временами поглядывал на Йоле. От этого взгляда его пробирало до мурашек, почему он не начал воплощать свои жуткие желания прямо в карете, Йоле не знал. Может стеснялся кучера, или не любил публику. Как бы то ни было, торопиться уже никуда не надо, можно как следует насладиться метаниями жертвы. Йоле старался не вспоминать сон. Но каждый раз, прикрывая глаза хоть на минуту, он видел перед внутренним взором жуткую ухмылку своего мучителя. Когда они приехали к небольшому поместью, Йоле уже едва стоял на ногах. Господину в черном пришлось вытаскивать его наружу. Почему-то других рабов у него не было, даже в полуобморочном состоянии это показалось Йоле странным. Маг отпустил кучера, хорошо ему заплатив, и помог Йоле добраться до главного входа. После этого воспоминания обрывались. Йоле с трудом удалось восстановить в памяти, как его волокли через длинный коридор до странного холодного помещения, в котором Йоле сейчас узнавал ванную. В ней он видимо снова отключился и пришел в себя уже здесь, в небольшой, хорошо натопленной комнате. Он лежал под теплым одеялом, слушая потрескивания камина. Он никак не мог понять когда сон должен начать сбываться. Когда падет маска нормальности и перед ним предстанет чудовище? Ожидать этого было страшнее всего, ему почти хотелось, чтобы он сразу был таким как во сне. Чтобы не было этой игры в кошки - мышки. Йоле вспомнил слова бабушки о том, как важно слушать свое сердце, если дело касается провидческих снов. Она всегда говорила, что люди ошибаются и принимают желаемое за действительное. И Йоле всегда с осторожностью воспринимал свои сны, но они всегда сбывались с пугающей точностью. Он пытался вспомнить, что еще говорила бабушка, но не мог. Как будто вся его жизнь до плена и рабства не была настоящей, как будто не он жил ту жизнь, а кто-то другой. Теперь, этот другой Йоле умер и на его месте был он - жалкая тень себя прежнего. Дверь скрипнула и на пороге появился маг. На нем больше не было черного плаща но даже сейчас вся его одежда была темной. Она слишком хорошо оттеняла бледность его лица. Йоле не отрывая взгляда наблюдал, как Фольт расставлял посуду на небольшом столике рядом с кроватью. Комнату наполнил запах свежего хлеба и мясного бульона. - Тебе нужно поесть. - тихо сказал маг, однако Йоле все равно вздрогнул. Он смотрел на еду, понимая, что нормально не ел очень давно, но комок страха будто занимал все место в животе и ничего другого там уже бы не поместилось. Не видя со стороны Йоле никакой инициативы, маг взял в руки ложку и зачерпнул немного бульона. - Это легкая еда, тебе от нее плохо не станет, - сказал Фольт, поднося ложку к губам Йоле. Он смотрел на нее какое-то время, потом все же открыл рот и теплая жидкость оказалась внутри. Только вот проглотить он ничего не смог, горло сжалось и он закашлялся, прикрывая рот рукой. Страх от этого только усилился, не хотелось даже и думать, что может сделать этот человек, приняв его кашель за неуважение. Кровь билась в висках, глаза слезились, болезненные спазмы сжимали горло, и Йоле не сразу понял, что на его спине лежит рука мага. Он мягко поглаживал его острые лопатки и кажется что-то говорил, из-за шума в ушах сложно было расслышать. Когда приступ прошел, Йоле поднял глаза на мага. Он смотрел все так же спокойно, даже намека на раздражение не было. Йоле попытался выдавить слова извинения но вышел лишь сдавленный хрип. - Не стоит. Не нужно говорить пока, - эти слова звучали так странно, как будто не пренадлежали жестокому палачу, а доброму другу и от этого Йоле становилось все страшнее. На что еще этот человек может быть способен, если так убедительно и легко изображает доброту? Насколько же темной должна быть его душа, чтобы так искуссно усыплять бдительность своей жертвы? - Я должен идти сейчас. Еду я оставлю, можешь поесть если проголодаешься, - с этими словами маг его покинул. Йоле был на грани истерики. Ему стало совсем тошно от этой напускной заботы, если бы только он мог предвидеть как жестоко с ним будут обращаться, он бы лично наложил на себя руки еще до того как попал в плен. Когда сердце успокоилось, а мысли то и дело стали возвращаться к столику с едой, Йоле сдался, ему и впрямь надо поесть, если же в еде яд, то так даже лучше, может страдать меньше придется. Пара ложек бульона и один укус хлеба смогли заткнуть урчащий живот, Йоле с сожалением отмечал как же сильно его тело борется за жизнь. Если бы только можно было по собственной воле приказать сердцу остановиться. Сытость неминуемо привела к тому, что его начало клонить в сон. Бороться еще и с этим уже не было сил, Йоле накрылся одеялом и вытянулся на кровати. Он так давно не спал на мягком, это было так приятно, что он почти забыл где находится. Перед тем, как провалиться в сон, он вознес молитвы богам в благодарность за пищу, все-таки эту привычку даже плен не смог отбить. Кажется он кричал. Кричало не только его тело, но и душа. Боль была везде, он ей дышал, он ей плакал, он ей давился. Улыбка его палача становилась все шире, она уже не помещалась на лице. Он тянул к нему свои длинные костлявые пальцы и смеялся нечеловеческим смехом. В нем было столько торжества и темной радости, ему нравилось, что Йоле страдает. Он пил его боль как самое дорогое вино, наслаждаясь каждым глотком и требуя больше и больше, пока от Йоле не останется ничего. Проснулся он с заплакаными глазами, этому уже не стоило удивляться. Чему же удивляться стоило, так это тому, что он все еще лежал на кровати. Проснуться в подвале, подвешанным на выкрученных локтях ему казалось более правдоподобным. Когда удалось вспомнить события вчерашнего дня, Йоле наконец понял, что не спит. На столике снова стояла еда, какой-то легкий суп и пара сушеных абрикосов. Еда все еще была теплой и Йоле с отвращением представил, что маг стоял над ним спящим, разглядывая и жутко улыбаясь. При одном только взгляде на еду, живот предательски заурчал. Ему не хотелось есть пищу, приготовленную его мучителем. Но тело хотело жить, поэтому он взял со стола ложку и попробовал суп. Как и вчерашний бульон, он был очень вкусным, с мелко нарезанными овощами и кусочками мяса. Он с трудом заставил себя остановиться, когда к горлу подступила тошнота, все-таки он не привык так много есть за последние дни. Абрикосы он положил под подушку, в надежде что у него будет шанс их съесть. Когда пришел маг, Йоле сидел в кровати, глядя в окно. Он вздрогнул, услышав его голос, но не обернулся. - Я смотрю ты поел, и вчера тоже. Это хорошо, значит ты не болен, - маг говорил спокойно, как всегда но Йоле не позволял его тону обмануть себя. На этот раз он не сел на кровать а пододвинул себе стул. Йоле все-таки посмотрел на него. На нем была другая одежда, но все такая же темная. Черные волосы, вчера собранные в хвост сейчас свободно спадали на плечи. Какое-то время он смотрел на Йоле, потом заговорил: - Знаешь, я не покупаю рабов обычно. Но с тобой так получилось ... - он замолчал и устремил взгляд в окно, словно не находя слов для продолжения. Его мучитель, жестокий палач из снов колеблется? Не может этого быть, это просто игра. И Йоле не поведется на нее. - Я видел сон, - продолжал маг. - Будто я иду по краю бездны, а в ней бушует буря. Я должен найти кого-то. Он снова замолчал, глядя в окно. Так прошло несколько минут. Йоле уже подумал, что продолжения не будет, но тут маг заговорил: - В этой бездне тот, кого я должен спасти. Я кричу его имя, сейчас я его уже не вспомню. Я вижу лицо того, кого должен спати от бури. Твое лицо. Йоле не был уверен, что не ослышался. Он посмотрел на мага и встретился с ним взглядом. Ему хотелось узнать, что было дальше, но маг молчал. - Как твое имя? - спросил он. Отвечать не хотелось, но если не дать ему того, что он хочет, Йоле знал - маг получит это силой. - Йоле, - он едва узнал свой голос, настолько хриплым он был, некогда сильный и звонкий сейчас словно шепот ветра над могилой. Глаза мага блестнули, он резко отвернулся. Что это значило, Йоле не понимал, но на всякий случай приготовился к худшему. - Йоле, - слышать свое имя было непривычно. - Меня зовут Фольт. Я рад тебя наконец-то встретить. В словах мага было что-то странное, какая-то неуловимая дрожь. Его голос совсем не походил на тот, что смеялся над ним во снах, причиняя боль. - Я сейчас снова уйду, - сказал Фолт, как будто даже с сожалением. - Но я обязательно принесу тебе обед. Йоле проводил его взглядом до двери. Что значили слова мага он не понимал. Его голова начала болеть от раздумий. Доев остывший суп, он решил лечь спать, хоть было еще светло. Лежа под мягким одеялом, он никак не мог понять, показалось ли ему, что голос мага дрожал. Он попытался прислушаться к своему сердцу, но оно уже который день билось испуганной птицей, поэтому было не лучшим советником. Проснулся он с криком. В этот раз маг во сне стал еще злее. Теперь помимо мучений добавились слова. Он говорил о том, что Йоле не смог спасти тех, кого любит и они ненавидят его за это. Маг показывал ему как умирали друзья, долго, в муках и с проклятиями на устах. Даже бабушка, любившая его как родного, кричала, проклиная его, корчась в огне. За окном уже был вечер. Йоле долго лежал, глядя как темнеет в комнате, наблюдая как тени движутся по стенам и потолку. Это странным образом успокаивало, помогало не думать. Когда дверь снова скрипнула и в нее вошел маг, озаряя помещение теплым светом свечи, Йоле почувствовал, как прежний страх возвращается. Оцепенение холодным туманом окутало его тело. В темноте, озаряемое лишь скудным светом свечи, лицо мага выглядело так же, как в кошмарах. Из-за сумерек создавалось впечатление, будто жуткая маска с темными провалами глаз плыла прямо к кровати, где застывший от ужаса лежал Йоле. - Как тебе спалось? - совсем буднично, спорил маг. Йоле не мограя смотрел на свой ночной кошмар, не в силах даже пошевелиться. В какой-то момент он понял, что не может дышать. Его рука потянулась к шее, будто это могло помочь с нехваткой воздуха. Сознание, охваченное паникой, все же смогло отметить, что тяжелый ошейник больше не давил на горло, однако когда он был снят Йоле не мог вспомнить, к тому же дышать от этого легче не стало. Судя по всему, маг заметил попытки своей жертвы сделать вдох и решил это исправить, протягивая к шее свои костлявые пальцы. Кошмар снова просочился в реальность. Йоле зажмурил глаза, отчаянно пытаясь урвать последний глоток воздуха, пока его мучитель окончательно не перекроет его дыхание и не заставит хрипеть от удушья. Как ни странно, дышать вдруг стало легче. Йоле отчаянно пил воздух, пока на его шее лежала рука мага, которая почему-то не душила. Когда голова снова прояснилась, ему удалось увидеть, что в комнате стало светлее. Маг уже не стоял над ним, он закрывал окно и задергивал шторы. Комната была освещена несколькими свечами, хотя Йоле помнил, что маг принес только одну. Неужели истерика забрала столько времени? Маг подошел к кровати и присел на стул. На нем снова была одежда темных цветов, волосы заплетены в свобоную косу, которая лежала на плече. Он выглядел совершенно не так, как в кошмаре, теперь Йоле видел эту разницу гораздо лучше. - Я вижу ты еще боишься меня. Правда я совсем не могу понять почему, - с ноткой горечи в голосе сказал Фольт. Йоле мог бы усмехнуться такой откровенной лжи, если бы пережитый ужас не отнял у него столько сил. Он просто смотрел на мага, даже бояться уже не получалось. - Думаю, если я продолжу рассказ ты сможешь лучше меня понять, - тихо сказал маг, эти слова будто давались ему с трудом. Йоле не собирался его выслушивать - слова его мучителя должны были, по всей видимости, успыплять его бдительность и этого Йоле никак не мог позволить. Но выбора не было. - Когда я увидел тебя во сне, я будто знал тебя очень давно, - сказал маг, глядя куда-то в пустоту. - Мне нужно было тебя спасти и я рвался к тебе через шторм, но ты был все дальше от меня. Ты что-то кричал, я не мог расслышать. Сон заканчивался тем, что тьма поглощала тебя и я просыпался. Йоле не мог понять, что он должен был делать с этим знанием. Верить магу он не собирался, однако какой смысл был в том, что он ему это говорит? Чего пытается добиться? - Один маг сказал, что на мне лежит проклятье, - продолжил Фольт. - Я этому не поверил сначала, ведь никаких признаков проклятия на мне не было. Я жил обычной жизнью и преуспевал в магии. Разве что ... я никогда не видел снов. До недавнего времени. Повисла тишина. Йоле старался переварить услышанное, почему-то его сердце дрогнуло на последних словах мага. На мгновение его уверенность дало трещину, ему вдруг захотелось поверить в то, что маг говорит искренне. Но собрав волю в кулак он отогнал эти мысли. Не может это быть прадой. Просто маг видит, что Йоле не поддается его лживой заботе, поэтому и решил заговоривать зубы. Долго это притворство не продлится, его гнилая сущность выйдет наружу, в этом не было сомнения. - Вижу ты мне не веришь, - устало проговорил маг, в его глазах застыла грусть. - Я не могу заставить тебя мне довериться. Просто знай - я не желаю тебе зла. Мне кажется, что у нас с тобой есть какая-то связь и я хочу понять какая. На этих словах он занес над Йоле руку. Ну вот, его терпению пришел конец, сейчас он ударит его. Йоле сжался и зажмурился, ожидая боли. Но ее не последовало. Когда он наконец осмелился открыть глаза, маг все так же сидел напротив него. В руках он вертел перышко. - У тебя в волосах было, - сказал он печально, поднимая на него взгляд. Йоле стало вдруг стыдно за свой страх. Не понимая почему, он пробормотал: - Простите. - Ничего. Это ожидаемо даже, учитывая через что тебе пришлось пройти. Снова между ними повисло молчание, но теперь, вопреки здравому смыслу, Йоле оно не казалась гнетущим. Наоборот, он почувствовал какое-то облегчение. Где-то на краю сознания билась мысль, что очередная ночь развеет его заблуждения и даст понять, что ему не стоило расслабляться ни на секунду. Но измотанное до предела страхом тело больше не реагировало на воззвания разума. Ему как никогда хотелось с головой погрузиться в эту иллюзию спокойствия.