Сегодня всё изменится

В доме Бриджертонов тишина и покой были чем-то из разряда фантастики. Старый дом, казалось, давно смирился с этим: деревянные полы тихо поскрипывали под шагами, высокие потолки разносили голоса по коридорам, а стены, увешанные семейными фотографиями, будто впитывали каждую ссору, каждый смех, каждый всплеск эмоций, которые неизбежно возникали в такой большой семье. Поэтому оставив велосипед около гаража на подъездной дорожке и войдя внутрь, едва приоткрыв дверь, Колин услышал какафонию из звуков, которые казалось бы сливались друг в друге. Чьи-то голоса, быстрые шаги на лестнице, хлопки дверей, отдалённый гул телевизора и даже звон посуды где-то со стороны кухни. И тот, кто не был знаком с этой семьёй достаточно, мог бы подумать, что в таком доме жить действительно невозможно — слишком шумно, слишком тесно, слишком много людей и слишком много чувств. Но только не сами Бриджертоны. По крайней мере не все из них. Юная Франческа была скорее исключением, которое лишь подтверждало правило. В отличие от большинства своих братьев и сестёр, она предпочитала тишину и музыку, уединение своей комнаты и звук клавиш пианино вместо бесконечных семейных перепалок и радостных криков и воскликов. Колин на секунду задержался у двери, опираясь рукой о косяк и позволяя себе короткую, почти усталую улыбку. Дом. Каким бы шумным он ни был, именно здесь всё всегда возвращалось на свои места. По лестнице устало спускался Энтони, который явно был недоволен тем, что за ним хвостом продолжала идти Дафна, не замолкая ни на секунду. Его плечи были напряжены, а пальцы сжаты так, словно он изо всех сил старался держать себя в руках. — Энтони да брось же ты, не будь ханжой, это абсолютно ничего не значит, просто иногда приятно отвлечься и весело провести время. Дафна говорила быстро, почти раздражённо, но в её голосе сквозила и попытка оправдаться — будто она сама до конца не была уверена, что её слова действительно убедительны. В этот момент старший брат Колина остановился на последней ступеньке, резко замерев, и Дафна практически в него врезалась. — Хорошо провести время? Отвлечься? Он обернулся. Вена у его виска продолжала вздуваться, и казалось бы он абсолютно точно уже должен был взорваться и перейти на крик, но видимо старательно сдерживался. В этом плане Колин был безумно благодарен невесте брата — Кейт — которая наконец-то сделала из него более менее терпимую версию самого себя. Прежний Энт явно не стал бы даже разговаривать с младшей сестрой, а просто запер бы её в комнате в назидание. Конечно, Дафна бы не осталась внутри. Что её вообще может остановить, когда там есть как минимум окно, или же как максимум смежная ванная комната с Элоизой, через которую она смогла бы с лёгкостью выбраться и ускользнуть. — Это теперь так называется? — продолжил Энтони свою тираду. — Он старше тебя. Он бабник. Он мой лучший друг! Слова прозвучали резко, но за раздражением скрывалось кое-что ещё — беспокойство. Возможно, ревность старшего брата, который внезапно осознал, что его младшая сестра больше не маленькая девочка. И тот факт, что в один момент он может потерять сразу и младшую сестру, и лучшего друга. — Ну со всем кроме последнего я могла бы смириться, — произнесла Дафна, слегка пожимая плечами. На её губах играла лёгкая усмешка, которую можно было бы принять за издевательскую, если бы не выдававший её уголок рта, который периодически подрагивал от напряжения. Она старалась держаться уверенно, но внутри всё равно было неприятно — она знала, что задела Энтони. — Это всё не шутки, ты не можешь быть с ним! — Не указывай, что мне делать с моей жизнью, ты мне не отец! Слова вырвались резко, почти автоматически. И в тот же момент в её взгляде мелькнуло сожаление. Она знала, что сказала лишнее. Ведь как бы она ни злилась на старшего брата, подобные слова были слишком жестоки по отношению к нему — ко всему, чем он пожертвовал ради них, к тому, как рано ему пришлось повзрослеть после смерти их отца. — Да, — слегка опешив согласился Энтони. Было слышно, как его голос слегка дрогнул. На секунду в его глазах мелькнула усталость, почти болезненная. Но прочистив горло он взял себя в руки. — Я никогда не пытался стать для тебя отцом, но это не значит, что ты не должна меня уважать, как старшего брата, как главу этой семьи. Пока ты живёшь в этом доме, ты будешь жить по моим правилам. — Ну и пошло всё к чёрту! В сердцах воскликнула девушка, разворачиваясь и бегом поднимаясь по лестнице обратно на второй этаж. Через несколько секунд братья услышали резкий и характерно громкий хлопок дубовой двери, который эхом прокатился по коридору. Тишина после этого показалась почти неловкой. — Она остынет и придёт извиняться, ты же знаешь, что она так не думает, — Колин впервые за всё время обозначил своё присутствие в холле. Он оттолкнулся от двери и шагнул вперёд, слегка прихрамывая. Энтони вздохнул. — Я знаю, знаю, — старший спустился подходя вплотную, — но это не значит, что от этого становится менее больно. Он говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась усталость человека, который слишком часто должен быть сильным. — В любом случае, ты делаешь успехи, Кейт была бы горда тобой. Энтони тихо усмехнулся. — Можешь ей рассказать, когда увидишь её в следующий раз. Он взъерошил волосы младшего, хотя для этого ему пришлось поднять руку вверх, потому что Колин пусть и был младше его на семь лет, но за последнее время вырос на добрых полфута. — Что с ногой, мне нужно беспокоиться об этом? — мужчина вопросительно приподнял бровь. — Нет, всё в порядке. Просто не совсем удачная встреча с асфальтом. — Ну, раз ты так говоришь, тогда не буду тебя задерживать, иди, миссис Уилсон распорядилась сделать двойную порцию песочного печенья, зная, как ты его любишь. Улыбнувшись, Энтони оставил брата в холле. Сам, огибая лестницу, поспешил обратно в кабинет, где его наверняка уже ждали бумаги и бесконечные дела. Слегка прихрамывая, Колин дошёл до гостиной, где собралась большая часть семьи. Грегори и Гиацинт лежа на животе, удобно устроившись на ковре, играли во что-то на приставке, полностью поглощённые происходящим на экране. Их пальцы быстро щёлкали по кнопкам, а иногда из их уст вырывались тихие возгласы победы или возмущения. Франчески нигде не было видно — скорее всего она снова была в своей комнате, занимаясь музыкой. Колин почти мог представить тихие звуки пианино, доносящиеся сквозь стены. На диване с двух разных сторон сидели Бенедикт, который прижав телефон к уху болтал по телефону с очередной девчонкой, которую кадрил на этот раз, и Элоиза, что-то увлечённо листавшая в своём телефоне. — Детка, нет, сегодня никак не получится встретиться, семейный ужин, все дела, может быть я и мог бы сбежать после, но если кто-то будет очень хорошей девочкой... Улыбка Бена в этот момент была такой самодовольной, что ей могли бы позавидовать даже актёры романтических фильмов. Элоиза, услышав это, встретилась взглядом с Колином и жестом показала, будто её скоро вырвет. Его младшая сестра никогда не была приверженницей романтики и всегда старалась выступать за то, что женщины сами по себе самодостаточны. — Нет, ты клади трубку, — улыбку Бена в этот момент вряд ли можно было сравнить с кем-то, кто не являлся Чеширским котом, — нет, ты клади трубку... нет, ты. — Нет, я, — произнесла громко в микрофон Эл, резко вскакивая на диване и отнимая у старшего брата телефон. — Эй! Я вообще-то разговаривал! — Эй! Меня вообще-то чуть не вырвало. Ты такой приторный. Возмутилась девушка, отчего младшие на полу начали тихонько хихикать. — Что с тобой стало, ты абсолютно не похож на себя. Эта девчонка из художественной школы пустышка, ты вполне мог бы найти кого-то получше, намного получше если честно. — Это не твоё дело, — произнёс Бенедикт, отнимая обратно свой телефон. Встав с дивана, он направился к выходу из комнаты, по пути похлопав Колина по плечу. Добравшись до дивана, Кол плюхнулся на то место, где до этого сидел Бен. Пододвинув стул поближе, он умастил ногу на его мягкую часть. — Что за боевые шрамы? — приподняв бровь, кивнула в сторону ссадины Эл. — Случайное падение, — пробормотал парень. Хотя на губах заиграла эта идиотская довольная улыбка, как только он вспомнил ту самую рыжеволосую девушку. Её волосы, рассыпавшиеся по плечам. Её глаза. И тот момент, когда она наклонилась ближе, чтобы обработать его рану. — Случайности не случайны, вдруг это была судьба? — проговорила Гиацинт, увлечённо прикусывая край нижней губы, пытаясь сосредоточиться на игре. — Прекращай быть Нострадамусом и лучше сосредоточься на игре! — раздражённо проговорил Грег, закидывая в рот несколько раскрывшихся ядер попкорна из миски. Колин сам не понимал почему, но слова Гиацинт заронили в нём сомнения. А что если всё это действительно было не случайно. Что если судьба свела его с этой девушкой не просто так. Вдруг у кого-то сверху был какой-то тайный план. Нет. Покачав головой, парень старательно отбросил навязчивые мысли и задвинул их куда-то на одну из самых дальних полок своего сознания. — Колин, что с тобой? Произнесла Вайолет, едва зашла в гостиную в фартуке с парой тарелок с перекусами. Она поставила их на стол. Конечно для семьи их статуса и положения ей абсолютно не было необходимости проводить на кухне время, но порой женщине нравилось что-то печь или готовить, чтобы побаловать своих пусть уже и слишком взрослых детей. Ведь для каждой матери, сколько бы лет ни исполнилось ребёнку, дети всегда остаются детьми. Даже если у них уже есть борода и они также невыносимы порой как Энтони. Вайолет подошла вплотную, осматривая ссадину, и заметив лёгкий блеск от жидкого пластыря вопросительно приподняла бровь. — Это ты сам обработал? Подобное было вовсе не похоже на её сына, который скорее бы просто не обращал внимание, даже если бы рана была вдвое больше и из неё бы не прекращая текла кровь. — Нет, мне помогла новая знакомая. Колин слегка смутился, и на его щеках начал проявляться лёгкий розоватый оттенок румянца, в то время как кончики заострённых ушей уже во всю горели и были пунцового цвета. — Может расскажешь нам подробнее? Если конечно это не секрет, — игриво произнесла Вайолет, присаживаясь в кресло напротив дивана. — Вообще особо нечего рассказывать, я был с Филиппом... В этот момент его прерывает хмыкнувшая Эл. — Действительно, ничего стоящего. — Элоиза! Серьёзно взглянув пожурила дочь Вайолет и махнула рукой в сторону сына, призывая его не обращать внимание на подколы со стороны младшей и продолжать своё повествование. — В общем я как обычно возвращался от Фила, и перед тем как свернуть через улицу отвлёкся, как передо мной буквально из ниоткуда взялась девушка. — Ты уверен, что она настоящая? — хихикнула Эль. Но после особенно серьёзного взгляда матери, сделала жест, что застёгивает рот на замок. Хотя в это не верил даже сам Колин. — Через дорогу от нас оказывается заехали новые жильцы и теперь они наши соседи. Вот и всё, рассказывать нечего. — А как же девушка, — тихо спросила матриарх Бриджертонов. — У неё длинные вьющиеся рыжие волосы, лицо в веснушках, ростом она буквально с два яблока, такая крохотная, хотя по возрасту возможно ровесница Элоизы, — он взглянул на сестру, которая была действительно заинтересована, или хотя бы очень достоверно делала вид — глаза цвета чистейшего голубого неба. — И как же её зовут. Вайолет улыбнулась, слушая как её сын описывает девушку по соседству. В этот момент он был так сильно похож на её Эдмунда в том же возрасте — такая же яркая улыбка и горящие глаза, как когда-то очень давно, когда он говорил о ней. — Пенелопа, — смущённо произнёс Кол слегка хрипловатым голосом. — Если ты не против, я бы хотел позже отнести им пирог, как подарок на новоселье. — Конечно, мой мальчик. Вайолет похлопала сына по бедру и с лёгкой улыбкой отправилась обратно на кухню. — И вот скажите мне после подобного, что у этой женщины нет любимчиков, — хмуро произнесла Эл, стоило матери выйти из комнаты. — Я всё слышала, юная леди. Девушка тут же поморщилась, понимая, что её поймали. — И у меня правда нет любимчиков.