Шершавая нежность

Звук клавиш мерно разрезал полумрак комнаты. Ритмичный, слегка назойливый стук моментами замолкал, чтобы после зазвучать еще яростнее. Механическая клавиатура. Многих этот звук раздражает, но для того, кто сейчас работает, он становится привычным фоновым ритмом, даже расслабляющим. Есть в этом что-то медитативное. Особенно когда к столь приятному стуку присоединяются дополнительные, незатейливые, но ласкающие слух звуки: капли дождя что настойчиво тарабанящие по стеклу, ветер заставляющий еще не до конца опавшую листву шуршать в унисон ему. Размеренный гул системника, который в какой-то момент начинает почти недовольно рычать, будто жалуясь на нагрузку, хотя Дилан знал, что это просто капризы железа. И слабая мелодия в наушниках — не настолько тихая, чтобы пропускать внешние раздражители, но и не слишком громкая, чтобы перекрывать эту чудесную композицию. Дилана нельзя назвать ярым любителем естественных звуков, но в подобные вечера в комнате царит особая атмосфера. Приглушенный свет только дополняет картину — основной всегда неприятно резал глаза, даже если сидеть к нему спиной. Куча ламп с мягким теплым светом наполняла комнату. Даже со стороны Лололошки есть пара своих: причудливая японская лампа, что всегда стоит на прикроватной тумбочке, и еще одна на подоконнике у злополучного окна. В такие вечера особенно радует, что Ло перестал разбивать это самое окно, покидая и возвращаясь в спальню через него. Как же хорошо, что это было, когда еще стояли теплые ночи, осенний ливень — плохой союзник для таких маневров. Оторвавшись от клавиатуры, брюнет медленно проверяет часть кода, которым занялся этим вечером. Работа почти доделана, но внезапные ошибки всегда лезут в самых необычных местах, заставляя густые брови еще сильнее опускаться к переносице, а указательный палец — настукивать дробь по столу. Сегодня дела идут дольше, чем планировалось. Неужто на него так повлиял этот вечер? В комнате было тепло, даже скорее на грани духоты, Но это была не та липкая жара, от которой хочется сбежать в душ, а той самой редкой и приятной. От которой тело одолевает незримая слабость, словно при легкой простуде: тело приятно онемело, мысли текли лениво, но тебе хорошо. А может, виноват любимый кофе, очередная чашка которого стоит на столе. Кажется, этот аромат навсегда въелся в запах спальни и в самого Дилана. Те, кто долго не заходил в эту берлогу, сразу его замечают, тогда как сам хозяин давно перестал его слышать. Потянувшись до хруста и слегка тряхнув головой, юноша пытается стряхнуть наваждение. Осталось только проверить и сохранить последний коммит — дело на двадцать минут, и можно наконец-то полноценно отдохнуть. Размеренный стук клавиш снова наполнил комнату, но его прервал режущий скрип половиц. Прямо возле их двери есть одна самая проказливая: она всегда бесила, но при этом была самой преданной — сразу давала понять, что кто-то собирается потревожить эту обитель. И в этот раз она не подвела. Дверь открылась с легким скрипом. В проеме появился высокий шатен в своих неизменных солнцезащитных очках в голубой оправе. Зачем они ему вообще в такую погоду? Тот явно попал под дождь: привычно пушистые волосы намокли и даже слегка завились, хотя в принципе почти вся верхняя одежда была влажной. Быстро прикрыв за собой дверь, Ло лениво качнул головой, если бы не очки можно с уверенностью было бы сказать что тот провел взглядом по комнате, ненадолго задерживаясь на Дилане. Слегка кивнув, он прошел дальше, поставив на подоконник кружку с чаем. Если Дилану не изменяет память, там был именно черный с бергамотом — недавно Ло он довольно сильно понравился. Или он просто берет первый попавшийся? Стаскивая с себя клетчатый шарф, что небрежно летит на ближайший стул, куда через мгновение отправляется и белое промокшее пальто вместе с очками, Ло взъерошил волосы, привычным жестом откидывая их назад. Оставшись в своей черной водолазке и штанах, он явно не собирался переодеваться в «домашнее», а просто забрался на край кровати ближе к окну, удобно подмяв под себя ноги. Сделав глоток чая, он рассеянно мазнул рукой по шерсти Абилки, что сразу запрыгнула к нему в ноги, будто те — две большие и теплые батареи. С небольшим промежутком времени плечи Ло опустились, а взгляд стал еще более расфокусированным, направленным куда-то вдаль за стекло на стремительно густеющие сумерки. Взгляд Дилана медленно проходился по этой фигуре — пожалуй, чуть дольше, чем стоило. Слегка вздохнув, брюнет разворачивается к монитору: код сам себя не доделает. Но на подкорке мыслей всё еще живет этот расслабленный силуэт. Дилан уже привык к такому состоянию друга, когда тот к вечеру окончательно отключается от мира. Шатена и так не назвать активным собеседником, но в такие моменты он становится абсолютно безмолвным. Всегда было интересно, от чего он так сильно напрягается в течение дня, что в итоге доходя до такого состояния, но рядом с этой мыслью всегда рождалось незатейливое щемящее тепло в груди. Хотелось думать, что Ло чувствует себя здесь в достаточной безопасности, чтобы позволить себе так отстраниться. Что он, Дилан, не помеха, а тоже часть этого безопасного островка. Закусив губу, Дилан наконец сохраняет готовый результат и сворачивает лишние вкладки. Встав, он разминает плечи круговыми движениями. Взгляд снова возвращается к Лололошке. Подойдя ближе, он присаживается рядом, каждый раз невольно волнуясь: не слишком ли сильно он его потревожит? Старательно делая вид что его интересует исключительно кошка. Потянувшись рукой, Дилан проводит ею вдоль тела Абилки, почесывая под челюстью и вызывая у кошки громкое мурлыканье. Шатен всё так же невозмутимо пьет чай, смотря куда-то вдаль, хотя за окном уже полноценно тьма объяла все вокруг.Брюнет же переводит взор на его свободную руку. Эти страдальческие руки всегда не в порядке: виднеются новые яркие розовые полосы, явно полученные недавно. Кадык быстро двинулся — Дилан прочистил горло и связки: — Ло, — голос Дилана после целого дня молчания прозвучал с легкой хрипотцой, — ты когда-нибудь слышал о такой инновационной штуке, как «перчатки»? Он осторожно взял ладонь Ло в свою, придвигая ближе к себе и осматривая, невольно поглаживая большим пальцем костяшки. Этим жестом он перетянул внимание шатена на себя. Хоть взгляд всё еще оставался расфокусированным, в нем все же появилось больше осознанности. Блики в глазах словно стали ярче, или это все игра света? Но брюнет упрямо буравил взглядом ладонь. — Или ты всё же решил лично проверить на прочность все колючие кусты в этом мире? Ответа не последовало, лишь мягкая улыбка была послана ему в ответ. Медленно переворачивая ладонь, словно ту самую хрупкую вещь на свете, Дилан продолжил осмотр, отмечая в памяти каждую новую мозоль и порез. Нежно, почти невесомо проводил подушечками пальцев по грубой коже, боясь ненароком сделать неприятно. Несмотря на то что Лололошка далеко не из робкого десятка, он никогда не жаловался и не говорил, когда ему плохо.  Если сравнивать, руки Дилана казались куда более хрупкими: тощие, бледные, с тонкими длинными пальцами. В то время как ладони шатена были массивней, грубее, шершавее от многолетних мозолей. Но какими же теплыми они были — одно удовольствие держать их. Радовало, что сегодня Ло их хотя бы помыл, а то ведь частенько забывает, за что Дилан его отчитывал и явно будет отчитывать еще долго. Через минуту Ло окончательно «оттаял». Он тяжело привалился плечом к Дилану, облокачиваясь головой на его макушку, а в нос сильнее ударил шлейф дождя и сырой земли. Запах Ло, ставший за столько короткий промежуток их общения почти родным. Частенько он разный, но всегда есть в нем эта неуловимая нотка, присущая только ему. Продолжая размеренно поглаживать его ладонь. Было очень приятно, но в такой позе долго не усидишь — тело Ло всё сильнее заваливалось на него, и всё начинало затекать. Чуть продвинувшись, Дилан поменял позу на более удобную, опрокидываясь на узкую кровать что присуща только общежитиям явно не проектировалась для двоих взрослых парней и кошки. Утягивая шатена за собой, половина тела теперь была придавлена весом другого, но зато они оба вполне поместились. Ноги невольно переплелись, Ло уютно устроился на груди Дилана, а рука последнего сама собой нашла путь к его подсохшим волосам, перебирая их, слегка массируя кожу головы. Было до одури приятно так лежать. Хоть они и делали это часто, каждый раз чувствовать тяжесть другого тела и его дыхание было чем-то особенным. Дилан ощущал, как с каждой секундой дыхание Ло становится всё более размеренным, а тело окончательно обмякает. а сверху, завершая эту нелепую, но идеальную пирамиду, устроился черно-белый комок шерсти. Дождь за окном продолжал свою колыбельную, бессовестно утягивая его за остальными в царство Морфея.