Секрет протокола

Ночь на военной базе была тихой, почти пустой. Лишь редкие фонари освещали тренировочный полигон — ряды металлических конструкций, канатов и перекладин, на которых днём солдаты отрабатывали упражнения. Ветер тянулся сквозь пустое пространство, покачивая верёвки и заставляя скрипеть старые крепления. Солдат, который дежурил на обходе, сначала заметил только тень. Она висела неподвижно между опорами тренировочной конструкции. В темноте фигура казалась частью оборудования, чем-то чужим и неуместным. Он сделал ещё несколько шагов, всматриваясь. Фонарь в его руке дрогнул, луч света заскользил по металлической балке, по верёвке… и остановился. Человек. Тело медленно покачивалось на верёвке, словно от слабого ветра. Голова была опущена, руки безжизненно свисали вдоль туловища. Несколько секунд солдат просто стоял, будто мозг отказывался соединять увиденное в понятную картину. Потом он сорвался с места. Через несколько минут вокруг конструкции уже собирались люди. Кто-то отводил взгляд, кто-то пытался говорить громче, чем нужно, чтобы скрыть нервозность. Фонарей стало больше, но света всё равно не хватало — темнота будто прилипала к земле. — Отойдите, — резко сказал офицер. Кто-то уже произнёс слово «самоубийство». Оно прозвучало быстро, почти автоматически, как будто было самым простым объяснением. Тело сняли осторожно. Медик проверил пульс, хотя было ясно, что это лишь формальность. Один из солдат, стоявших рядом, тихо выдохнул: — Это ведь Пак… Он вечером был в церкви. Ему никто не ответил. Имя быстро исчезло из разговоров, словно его старались не произносить вслух. Через несколько минут появились ещё офицеры. Они говорили коротко, сухо, так, будто уже знали, что произошло. — Запишите как самоубийство. — У него были проблемы? — Разберёмся позже. Фразы звучали привычно, отработанно. Но один из солдат, стоявший чуть в стороне, смотрел на верёвку, всё ещё болтающуюся на перекладине. Его лицо было напряжённым. Он будто хотел что-то сказать, но не решался. Он видел Пака несколько часов назад. Тот выглядел испуганным. Не подавленным. Не сломленным. Испуганным. Ветер снова качнул конструкцию. Верёвка тихо ударилась о металл. Солдат отвёл взгляд. Никто не заметил, как он сжал кулаки. И никто на базе в ту ночь ещё не понимал, что это была не первая смерть. И точно не последняя.

***

Утро после интернета было серым и холодным. Небо было затянуто плотными облаками, и редкий ветер тянулся через открытые пространства полигона, заставляя металлические конструкции тихо поскрипывать. Когда чёрный служебный автомобиль остановился у ограждения тренировочного поля, тело уже увезли. Осталась только лента, натянутая между стойками, несколько военных полицейских и та самая перекладина, к которой ночью была привязана верёвка. Из машины вышел высокий мужчина в тёмном пальто. Он не спешил. Несколько секунд просто смотрел на полигон, на пустую конструкцию, на солдат, которые старались не встречаться с ним взглядом. Ким Намджун. Военный детектив. Один из офицеров подошёл почти сразу. — Детектив Ким? — Да. Офицер коротко кивнул и указал на тренировочный объект. — Тело нашли здесь около полуночи. Похоже на самоубийство. Намджун ничего не ответил. Он медленно прошёл под лентой, остановился возле металлической конструкции и поднял взгляд вверх. На перекладине всё ещё был виден тёмный след от верёвки. Он осмотрел землю, потом балки, потом снова вернулся к месту, где стояли солдаты. — Кто нашёл тело? Офицер назвал фамилию. Намджун лишь кивнул, словно отметил это где-то у себя в голове. Слишком тихо. Он уже видел такие сцены раньше. Когда всё выглядит слишком аккуратно, слишком быстро объяснено. Самоубийство. Слово, которое удобно закрывает дела. Намджун достал из кармана папку. Несколько листов, собранных скрепкой. Он пролистал их почти машинально. За последний год на базе произошло несколько странных инцидентов. Несчастный случай на стрельбище. Падение с лестницы в казарме. Ещё одно «самоубийство». В отчётах всё выглядело чисто. Но слишком много совпадений редко бывают совпадениями. — Он служил здесь давно? — спросил Намджун, не поднимая взгляда от бумаг. — Полтора года. — Проблемы? Офицер пожал плечами. — Обычные. Ничего серьёзного. Намджун медленно закрыл папку. Солдаты стояли чуть поодаль. Некоторые делали вид, что заняты разговорами, но всё равно посматривали в его сторону. Он заметил один взгляд — быстрый, осторожный. Один из рядовых тут же отвернулся. Интересно. Но сейчас было рано задавать вопросы.

***

После долгих допросов, военный детектив Ким решил сходить в одно место, к которому вели все показания. Католическая церковь. Церковь находилась на территории военной базы. Небольшое каменное здание, которое казалось почти чужим среди казарм, складов и серых бетонных дорог. Дверь была приоткрыта, и внутри горел мягкий жёлтый свет. Намджун вошёл без спешки. Внутри было тихо. Пахло воском, старым деревом и чем-то едва уловимым, похожим на холодный камень после дождя. Несколько свечей горели у алтаря, и их свет мягко скользил по рядам деревянных скамеек. Намджун остановился у входа, оглядываясь. — Вы кого-то ищете? Голос прозвучал спокойно, негромко. Намджун повернул голову. У одной из скамеек стоял мужчина в тёмной рясе. Он выглядел моложе, чем ожидал Намджун. Тёмные волосы слегка падали на лоб, а на переносице сидели очки в тонкой металлической оправе. Свет свечей отражался в стеклах, иногда на секунду скрывая взгляд. Он держался спокойно, почти легко — без той тяжёлой строгости, которую Намджун обычно ожидал от священников. Скорее наоборот. В его позе была какая-то тихая собранность, будто он привык больше слушать, чем говорить. — Я ищу пастора, — сказал Намджун. Мужчина подошёл ближе. — Это я. Намджун на секунду задержал на нём взгляд. — Ким Намджун. Военная полиция. Он показал удостоверение. Мужчина кивнул. — Понимаю. На секунду он слегка поправил очки — привычным движением, аккуратно подталкивая оправу вверх мизинцем и большим пальцем. Жест был почти незаметный, будто происходил сам по себе. Намджун убрал удостоверение обратно в карман. — Мне сказали, что солдат, который умер прошлой ночью… был здесь. Мужчина несколько секунд молчал. Его взгляд скользнул куда-то в сторону свечей, затем вернулся к Намджуну. — Да. Он приходил. — О чём вы говорили? Короткая пауза. Пастор снова чуть поправил очки тем же лёгким движением. — Боюсь, я не могу обсуждать исповеди. Намджун чуть склонил голову, словно ожидал этого ответа. — Даже если это касается расследования смерти? — Даже тогда. Тишина между ними стала плотнее. Намджун на мгновение оглядел церковь, затем снова посмотрел на мужчину перед собой. — Ваше имя? — Пастор Доминик. Ответ прозвучал спокойно, почти автоматически. Намджун слегка нахмурился. — Настоящее имя. На губах мужчины мелькнула едва заметная улыбка. — Ким Сокджин. Он снова поправил очки — тихое, привычное движение, как будто дающее ему секунду на размышление. Намджун коротко кивнул. Он не был католиком. Все эти титулы для него значили немного. — Хорошо, — сказал он. — Тогда будем говорить просто, мистер Ким. Сокджин чуть приподнял бровь, но спорить не стал. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. И почему-то Намджуну показалось, что этот человек знает о смерти солдата намного больше, чем говорит. Но церковь снова погрузилась в тишину. На этом их разговор закончился. Намджун ещё раз посмотрел на перекладину, на след от верёвки, потом на серое небо над полигоном. Его уже не покидало чувство, что он приехал слишком поздно.