Omnia praeclara rara.

Это должен был быть красивый финал. Ганнибал планировал собственноручно дописать реквием для Уилла, забить последний гвоздь в крышку гроба и своими же руками, грязно выпачканными в крови, похоронить его, его старого. Для Грэма это все становилось чередом из провалов в сознании и реальности,которую не отличить от сна. Хотя в моменты их "терапии" Уилл часто жаловался на головные боли, плохой сон и тревогу. Вряд ли Уилл знал о таком растении как рута. Хотя это ядовитое растение, его бывает применяют в еде. Молодые сушеные листья используются в качестве приправы. Но было бы не так рационально разводить растение только ради нетривиальную замену чесноку и луку. Руту используют и в медицине. В качестве спазмоитика, для лечения бессониц, головных болей и нервозов. Перед цветением растение срезают и сушат, лишая литовских красавиц счастья завить перед свадьбой в волосы неброский цветок.¹ Окажись цветок руты у Ганнибала в руках сейчас, он бы искренне растерялся, подумав о предназначении этого растения в случае Грэма. А в первую очередь о необходимости засушить цветок. Очередная неясная и сомнительная смесь из опиоидов и пропофола оказалась в крови у Уилла,чтобы смягчить очередной его припадок. И чтобы приблизить его к совершенству. Всё это происходило у Уилла дома. Доктору Лектору пошло на руку то,что свора собак уже успела привыкнуть к нему. Получилось зайти тихо и без лишних забот. Как только Грэм начал понемногу приходить в себя,невнятно повторяя свое имя,время и дату, неуверенно стараясь убедить себя в своей же вменяемости, по его телу уже осторожно разливалась новая порция дурманящей жидкости из шприца. Возможно, это могло бы неприятно сказаться на здоровье Грэма. Но что может быть хуже медленного поражения мозга от болезни,которую никто даже и не подозревает там увидеть? Да много чего. Например, оказаться в руках Чесапикского потрошителя. Как хорошо,что Уилл Грэм умел совмещать приятное с полезным. Ганнибал сейчас совершенно филигранно вставлял в горло Уилла что-то наподобие эндотрахеальной трубки. Доктор Лектор ни разу не жалел ни о едином выученном уроке по анатомии. Ведь именно это знание помогало красиво изувечить жертву или не навредить ближнему своему. Очевидно, второй вариант был только для Уилла Грэма.(и возможно для Эбигейл. Хотя не стоит говорить так о бедной девушке которой отрезали ухо для осуществления невероятного плана.) Noli nocere. ² Многие бы ошибочно приписали авторство этого выражения Гиппокарату. Но знаменитая клятва Гиппократа,которая должна в свое время стать главным рукописным текстом в жизни медика, никогда не гласила именно так. "Я направляю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости." Воздерживаясь. Слово звучит не так категорично как "не навреди". Это скорее приказ. А воздержание - волевое решение. А волю человека можно и сломить. Ведь бывают же часы соблазна и искушение перед которым невозможно устоять? Таковым сейчас была судьба Уилла Грэма. Этот неприятный звук рвотных позывов не заставлял хмурится. Ганнибал слышал звуки и пострашнее. Потерпи пару секунд, Уилл. Искусство требует жертв. Руки доктора осторожно обхватили нижнюю челюсть,чтобы зафиксировать в горле разомлевшего от внутривенной терапии трубку. Лектор взял в руки, заблаговременно окутанные в прозрачные перчатки, ухо Эбигейл Хоббс. Иронично, приписать убийство этой девушки тому,кто больше всего стремился её опекать. И оба сейчас они прошли своего рода обряд инициации. Почти любая инициация, связанная с переходом ребёнка во взрослого подразумевала смерть. Метафорически ребенок умирает,и на свет появляется новый человек. У некоторых народов,например славян, первая женская инициация была связана с волосами. Девочке заплетали косу, и вот она уже не ребёнок, а полноправный член семьи.³ Это было бы весьма символично,но Ганнибал психопат, а не садист, чтобы засовывать в горло Уилла чужие волосы. Тем более он уже оставил улику в качестве волос в этих незамысловатых мормышках,которые, по мнению ФБР, делал сам Уилл. Повторяться было бы не то что не вежливо,а скорее некрасиво. Из всех когда-то взятых и позаимствованных частей тела Лектор мог бы собрать идеального человека. И ,наверное, мозг и сердце он бы точно взял у Грэма. А сам Уилл? Он был своего рода Домальди⁴ для ФБР. Как только он появился в их мирном царстве правосудия,то в городе начались убийства. Какая жалость. Какой неурожай людей. И единственным выходом стал бы Midvinterblot. Грэм сам сдастся своему же народу. Сам умрёт от их рук. Сам поймёт,сколько боли они причиняют ему. И ведь какой Midvinterblot без ритуального жертвоприношения? В конце концов, по традициям самого блота должно быть ритуальное вкушение мяса и хмель. Чтож, с первой частью Ганнибал успешно справился, и трубка медленно выходила из горла Грэма. Вот и всё. In optĭmā formā.⁵ Уилл был готов к перевоплощению в нечто идеальное. Брюнет болезненно закашлялся,пытаясь не поперхнуться новоиспеченным, вложенным в него жертвоприношением. Ганнибал плавно провел руками по его горлу и нижней челюсти,давая привыкнуть к этому новому чувству. Чувству становления чем-то бóльшим. Его руки переместили голову Грэма в привычное,а не полностью вертикальное положение. Его шея с трудом удерживала вес тяжёлой от мыслей и опиоидов головы. Лоб вспотел и тёмные,почти склеенные между собой пряди прилипали к коже. Карие глаза подозрительно чётко высматривали каждое микродвижение в мимике,каждое качание головы,чтобы в нужный момент рукой провести по лицу и щеке,а затем переместиться на шею. Это было лучшим творением Ганнибала,которым он хотел любоваться вечно. Это был идеал. Предел его возможностей и желаний. Медленно вырастающая в оболочке этого кудрявого брюнета полная его копия. Уилл Грэм. Великий мученник, в глаза Ганнибала, приближающийся к Богу. Эту картину доктор Лектор был бы готов запечатлеть в своем сознании и поместить в своем дворце памяти, как Мону Лизу в Лувре. Возвращаться к этому единстыенному и самому прекрасному творению. Но не пытаться его повторить или превзойти. Omnia praeclara rara.⁶ Неприятный шорох перчаток заставлял даже полусонного, почти погруженного в состояние анастезии, Уилла щуриться и хмурить брови. Его кадык прерывисто дергался,а глаза теперь не просто закатывались вверх так,что были видно только белки. Не-ет. Кажется, он начинал медленно приходить в себя. Медленно обретать сознание. Это было зрелище достойное тысячи глаз. Но именно, поэтому Ганнибал решил сделать это не прилюдно. Это мог и должен был видеть только он. Конечно, действие наркоза не могло так медленно прекратиться. Лектор прекрасно знал дозу для Уилла и время,на которое она была рассчитана. Сейчас это был просто полусонный бред. Вряд-ли Уилл вообще вспомнит обо всех этих моментах,но на то был и расчёт. Сидя на корточках, Ганнибал с интересом наблюдал за пробуждением его идеала,все еще держа руку на шее Грэма. Его серо-зелые глаза выкатились из-под верхних век и въелись в спокойное выражение лица сидящего напротив. Из-за дрожащих ресниц и тяжёлой головы Уилл вряд ли мог долго задерживать взгляд на одной точке,поэтому ему приходилось моргать,продолжительно закрывая глаза, а затем снова пытаться сосредоточиться на этом уродливо непоколебимом лице. Эти тщетные попытки начинали смотреться жалко, но тут сухие от постоянных вздохов губы дрогнули. Ганнибал с интересом приподнялся, уперевшись в подлокотники кресла и нависая над Уиллом. — Г..Ганнибал .... Возможно, именно это и чувствует мать,слыша первый членораздельный лепет своего ребёнка. Возможно, именно поэтому с повсеместным доступом видео родители решили записывать слова своих детей. Возможно, именно поэтому Ганнибал ухмыльнулся и приподнял брови, встречаясь своим темным взглядом с вымученными глазами Грэма. «Verweile doch! du bist so schön!»⁷ — Да,Уилл? - голос Ганнибала был спокоен. Не дрогнул ни на одном слове,хотя ,что уж врать, внутри его переполняла волна эмоций. Карие глаза в свете окна игриво мелькали огоньком. Ну же, что ты скажешь, Уилл? Скажи.. Грэм прерывисто вздохнул и снова начал закашливаться. Чёрт! Кошмар, в какой же неудобный момент ... Доктор Лектор, следуя заветам клятвы Гиппокарата, воздержался от причинения вреда и ,рукой расплывшись по шее Уилла, большим пальцем задрал его подбородок вверх,чтобы дать воздуху поступить к горлу. Когда нетерпеливые попытки глотать воздуха увенчались успехом, Ганнибал снова направил голову своей Джоконды прямо напротив себя. Он должен был видеть,что рождается в глазах Уилла. Тот лишь кивнул, нехотя благодаря доктора. Затем облизнул губы и хотел было продолжить, но... Ганнибал переферийным зрением прекрасно увидел порыв движения пальцами. Он тут же опустил взгляд, увидев мимолетное движение пальцами ,подзывающее ближе. Что же? Полусонный Грэм затеял игру? Интересно. Ганнибал услужливо наклонился корпусом чуть ближе,но так их носы почти пересекались. Обветренные,пересохшие от постоянных вздохов губы Уилла дрогнули. Вот, его слова сейчас сложаться в предложения, а затем в речь. Это была его реверсивная вавилонская башня. Уилл Грэм должен был бы дотянуться до небес. Стать богом. И ,наконец, заговорить. Заговорить на том языке, который поймёт всё человечество. На языке жестокости. — Я... убью тебя... Ганнибал... Это.. было идеально. Именно это заставило губы Ганнибала расплыться в гордой ухмылке. Создание убивает создателя. Как глупо. И ,возможно, мило,ведь скорее всего Уилл посчитал себя достаточно возвысившимся ,чтобы занести нож угрозы над головой Лектора. — Неужели? Их дыхание было слишком близко и смешалось в один теплый,пылающий ненавистью и чем-то более глубоким комок. Уилл нахмурил брови и его глаза снова начали закатываться за верхнее веко. Ганнибал, кажется, пытал его своим пристально взглядом не моргая. — Я ненавижу тебя.. и всё то,что ты со мной.. делаешь... - Его серо-зеленые глаза были почти стеклянными. Каждая его фраза отпечатывалась от губ с большим трудом, то ли обусловленным чем-то физическим,то ли более психологическим. Что бы то ни было,оно уже мучило Уилла. — Мне жаль это слышать,Уилл. Очевидно, ты пока не понимаешь моих благих намерений,но поверь, это пойдёт тебе на пользу. — Я.. ненавижу твои слова... я отгрызу тебе губы. Речь Уилла была,медленная и тянущаяся, что собственно и свойственно бреду под наркозом. Он наклонился телом вперёд. Но Ганнибал не отпрянул. Его приоткрытые губы впечатались в губы Ганнибала,а глаза не выдерживали так долго в открытом состоянии и предательски закрылись. Должно быть, последующим действием должен был стать непосредственно укус. Но опиоиды с пропофолом снова и снова напоминали о своем присутствии в крови. Голова почти резко ослабла и только резким напряжение мышц Уиллу удалось удержаться. Тем временем его губы совершили смазанное,похожее на поцелуй,движение по тонким губам Лектора,которые все еще расплывались в надменной ухмылке. Уилл почти полностью начал расслабляться. Ганнибал дал момент воли своим чувствам и осторожно поцеловал уставшие от передышек губы Уилла,чтобы тут же медленно усадить бедного больного на стул. Рука в перчатки с болезненным трудом продвигалась вверх по шее,а затем отрывалась от щеки,желая оставить этот момент. Хотя он точно останется где-то во дворце памяти,прямо напротив прекрасного,зарождающегося, нового и совершенно идеального творения Ганнибала. Возможно, он будет заглядывать в эти уголки памяти чуть чаще чем нужно. Amare et sapere vix Deo conceditur.⁸ ____ 1. https://bianca-anna.livejournal.com/271255.html 2. «Не навреди», (лат. «Noli nocere»), или primum non nocere (дословно: «прежде всего — не навреди»), — старейший принцип медицинской этики, обычно приписываемый Гиппократу. 3. https://samlib.ru/l/leonowa_l_e/iniciacii.shtml (6 абзац) 4. https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%97%D0%B8%D0%BC%D0%BD%D1%8F%D1%8F_%D0%B6%D0%B5%D1%80%D1%82%D0%B2%D0%B0 5. (лат.) В наилучшем виде 6. (лат.) Всё прекрасное редко 7. (в пер. с нем. «Остановись же! Ты так прекрасен!»), а в некоторых русских вариантах перевода звучит как: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!». 8. (лат.) Любить и быть мудрым вряд ли может даже Бог.