Курортный роман

В субботу у Тоши случился скоропостижно-головокружительный курортный роман. Погода располагала и мы, собрав нехитрые, но необходимые вещи – запас воды и мячиков, двинулись в сторону пляжа в толпе прочих отдыхающих. Надо сказать, что на пляже мы не частые гости, поскольку местные. Выбрали местечко, постелили подстилку в бежевую полоску, песок был обжигающе горячим – и Виктор Алексеевич был рад устроиться рядом со мной в тенёчке под зонтиком. Сел по-турецки, немного погонял песчинки и мелкие камешки по плотной ткани, но занятие это быстро надоело, а играть в мячик на солнцепеке не хотелось. Оставалось только крутить головой в лимонно-желтой кепке и обозревать красоты побережья: колючая голубая трава, цветные кабинки раздевалок, ряд скамеечек, два ресторана, кучки страннораздетых купальщиков: оттенки цвета тел варьировались от «пельмени покупные, только что из морозилки» до «мам, у тебя там курица… уже подгорела», сосны, небо-небо-небо и тонкая полоска воды на горизонте. Под соседним зонтиком семейство с папой в семейных плавках и красивыми дочерьми: старшая в стрингах на выданье, младшая в костюме русалочки с белокурым хвостиком. Вот ее формочками и заинтересовался Тоша: поднялся с подстилки и сделал несколько решительных шагов в сторону девушки… и встал: песок горячий, солнце слепит, а еще знакомиться, просить… Он было повернул обратно, но девушка уже заметила этот пламенный порыв и решила не дать ему угаснуть. Подошла сама, что-то затараторила, сунула лопатку с ведерком, вернулась к себе за вожделенными формочками. Но трогать их не дала. Тошка расстроился, вернулся ко мне, сел… Она тоже подошла, села рядом, заговорила (безжалостно-быстрое женское развитие, она ж размером с Тошу, а говорит бодро и скоро): - А это у Вас кто? - Виктор Алексеевич. - А это у него что? - Кепка. Ты же тоже в кепке, только на твоей розовые бабочки, потому что ты девочка, а у него просто желтая. - А на футболке кто? (тыкает пальчиком в грудь Тоше) - Мишка в очках. Видишь, у него оправа черная, как у меня? - А там у него что? (показывает на «самое дорогое») - Подгузник. Тоша в женские разговоры не лезет, сидит и тихонько бормочет стишок (он пока говорит всего несколько слов, а из сложных слогов я складываю интонационные «стишки»: Тяпу-тяпу-тяпу-тяпу-тяпу-тяпу-тЯ, Тяпу-тЯпу-тяпу-тяпу, ТЯпу-тяпу-тя… - бесконечно-прекрасная вещь, с любого места можно читать и всегда берет за душу =) ) Папа девочки начинает ругать Вику, что она пристает ко мне. Она решает послушаться, хватает Тошу за руку и утаскивает к ним под зонтик копать песочек зеленой лопаткой, потому что розовая – ее. И розовой «только она роет». Тоша не протестует… Лишь бы формочки не отбирала. Вообще ведет себя как джентельмен: совочком не размахивает, песком не сыпет… Но девушку тянет поболтать, а Виктор Алексеевич скуп на слова, хоть и учтив, поэтому Вика возвращается ко мне под бок: спрашивает, рассказывает, стрекочет. Викин папа начинает сердиться ни на шутку, а Тоша наконец заметив отсутствие дамы, плетется ко мне вместе с красным ведерком. После очередного крика: «Вика, немедленно ко мне!», оставшегося без ответа, папа срывается с места и подлетает к моей подстилке. Вика мгновенно меняется в лице – все ее внимание и грациозная фигурка развернуты к Тоше: «Папа, мы тут не это-самое, мы тяпу-тяпу…». Папа отступает. У Тоши красные щечки, я решаю, что нам пора… да и нагнетать не хочется. Начинаю собираться, отправляю Тошу вернуть ведерко, наблюдаю, как он попутно складывает в него разбросанные по всему пути следования совочки и формочки под удивленные возгласы тамошней мамы, что она «такого не видела» и что «свою на воспитание отдать что-ли» (аккуратист мой = )). Вика принимает у него из рук эту «икебану» и… вдруг целует его. Мы с Тошкой опешили… Он обрел дар речи первым: «МамА, маааам…», - пролепетал он, впрочем с места не сошел и не побежал - горжусь. Я подошла сама. Попрощалась, увела. Виктор Алексеевич не сопротивлялся. Но, если честно, шел до асфальтовой дорожки на ватных ногах.